Развод. Цена твоей измены

Глава 21

— Герман, отпусти меня, — сиплю.

Муж так сильно стискивает горло, что я едва могу дышать.

Легкие горят. В голове стучит. Желудок скручивает от страха.

— Ты стала плохой девочкой, моя дорогая женушка. Очень плохой, — муж проводит кончиком носа по моей щеке. Содрогаюсь всем телом. — Знаешь, что делают с плохими девочками? — доходит до уха, — Их наказывают, — сильнее стискивает мое горло, перекрывая возможность дышать.

Распахиваю глаза, задыхаюсь.

Паника захватывает разум.

Начинаю брыкаться, вырываться.

Не знаю, откуда появляются силы, но у меня кое-как получается оттолкнуть мужа. Дергаюсь в сторону. Мне даже удается сделать шаг в сторону. Грубые пальцы начинают соскальзывать с моей шеи, хватка расслабляется. У меня даже получается сделать судорожный вдох до того, как оковы снова оказываются на шее.

Я даже испугаться не успеваю, как земля уходит из-под ног. Лечу непонятно куда. Желудок делает кульбит. Дыхание застревает в груди. Шея освобождается от оков. Вот только я не успеваю вдохнуть. Падаю на пол. Ударяюсь копчиком. Острые игры боли пронзают тело. Перед глазами темнеет. В ушах звенит. Из груди выбивает остатки воздуха.

Ничего не вижу. Ничего не слышу. Но все равно нахожу в себе силы, чтобы начать отползать, опираясь на руки и на ноги. Меня подгоняет отчаяние, которые разливаются по венам.

Никогда не думала, что мой муж станет монстром. Нет. Он всегда был таким. Я просто предпочитала не замечать.

Потакала его прихотям.

Старалась не беспокоить, когда он приходит уставший с работы.

Готовила только то, что он любить есть — приготовь я что-нибудь другое, она оказывалось бы в мусорке.

Замолкала, когда он рявкал, чтобы прекращала ныть, если я заболевала.

Проглатывала обиду, когда он начинал кричать меня не с того ни с сего.

Закрывалась в комнате с дочкой, когда он ходил раздраженным из-за того, что у него проваливался очередной эксперимент. Иногда ночью подкрадывалась к нему в кабинет, вникала в записи, валяющиеся везде, где только можно, дописывала формулы, надеясь помочь или хотя бы натолкнуть на мысль. Зря.

Я старалась не обращать внимания на все эти детали. Ведь даже если муж срывался, он никогда не поднимал на меня руку. Никогда… до недавнего времени.

— Алена-Алена, ну чего ты? — звучит совсем близко, и я вздрагиваю.

Ускоряюсь.

Сердце бьется с невероятной скоростью, трепыхается в груди. Желудок то и дело сводит. Горло сжимается.

Кажется, что я быстро ползу.

Но ладони соскальзывает, стопы подворачиваются. Одна туфля слетает. Слышу треск ткани.

“Платье”, — мелькает на краю сознание, но тут же тонет в панике.

В висках пульсирует. Перед глазами расплывается. Вот только это меня не спасает. Я все равно вижу силуэт мужа.

Он приближается, приближается, приближается…

Нет. Так мне не спастись!

Нужно встать!

Отталкиваюсь от пола. Переворачиваюсь. Становлюсь на колени и… падаю на руки. На меня наваливается тяжелое тело. Грубые пальцы обхватывают запястья, дергают их назад. Теряю опору. С размаху ударяюсь скулой о твердую поверхность. Зубы клацают. В голове сотрясается. Слезы брызгают из глаз. Боль настолько яркая, что перестаю чувствовать что-либо. Но всего на мгновение, потому что в следующее — ощущаю горячее дыхание у себя на затылке, тяжелое тело на себе.

Толком не могу сделать вдох. Но понимаю, что не сдамся. Буду бороться до последнего. Брыкаюсь. Кручусь. Вожу ногами, пытаясь упереться коленями в пол.

— Успокойся! — рявкает муж, снова хватая меня за шею. Сжимает ее в попытке остановить мое сопротивление. — Как будто в первый раз раздвигаешь передо мной ноги! — его язык заплетаться, а ладонь скользит под платье.

Мои руки оказываются свободными — упираюсь ими в пол. Отталкиваюсь. Герман усиливает хватку у меня на шее. Сжимает пальцы так, что я теряю дыхание. Но не сдаюсь.

Не знаю, откуда у меня берутся силы.

Видимо, адреналин бурлит в крови. Мне даже удается спихнуть мужа с себя.

Его пальцы соскальзывают с моей шеи.

— Помогите, — сиплю, горло разрывается от боли. — Прошу помогите, — ползу на четвереньках по коридору, быстро переставляя руки и ноги.

Ничего не вижу. Ничего не слышу.

Боль заполняет каждую клеточку тела. Страх подгоняет меня. Заворачиваю за угол…

Чувствую жесткие пальцы в волосах, на плече.

Герман тянет меня за волосы наверх. Заставляет кое-как подняться на ноги.

Затуманенным сознанием улавливаю какой-то щелчок. За ним чувствую толчок в спину. Шлейка платья рвется. Едва не заваливаюсь. Приходится сделать пару широких шагов, чтобы устоять на месте.

Но я оказываюсь свободна… свободна.

Еще один щелчок, только уже другой — яркий свет режет глаза. Зажмуриваюсь. Но тут же распахиваю веки, разворачиваюсь и вижу мужа.

Он закрывает за собой какую-то дверь.

Боюсь отвести взгляд от Германа, хотя все равно понимаю, что он запихнул меня в какую-то комнату.

Мы с мужем остаемся наедине. За закрытой дверью…

Только я и Герман!

Герман и я!

— Не надо, — мотаю головой. — Пожалуйста, не надо, — страх сковывает тело. — Герман…

— Ты же не хочешь, чтобы я спал с другими? — муж выгибает бровь, безумие мелькает в его глазах. Молчу. Не двигаюсь. Заполненный страхом мозг не сразу понимает, что Герман имеет в виду. Но когда на его лице появляется плотоядная ухмылка, содрогаюсь. — Не хочешь же? — вызов звучит в его голосе. — Тогда-а-а… на колени! — рявкает и делает шаг ко мне.

— Помогите! — кричу, что есть мочи.