Развод. Цена твоей измены

Глава 23

Застываю, когда до затуманенного болью разума доходит, что голос принадлежит девушке. Он кажется смутно знакомым. Но я не могу понять, откуда его знаю. Перед глазами стоят ледяные, наполненный жаждой расправы глаза мужа. Все еще чувствую его грубые, противные прикосновения. Щека до сих пор горит.

Слезы брызгаю из глаз. Страшно представить, что бы было, если бы не появился незнакомец. Он действительно спас меня от…

Тихий всхлип срывается с губ, закрываю лицо ладонями.

Боже… за что Герман так со мной?

— Что случилось? — звучит совсем близко. Вздрагиваю. Собираюсь сделать шаг назад, но чувствую нежные пальцы на запястьях.

Кто-то отнимает мои руки от лица. Сильнее зажмуриваюсь, понимая, что именно человек сейчас увидит.

Приглушенный вскрик посылает волну колючих мурашек по моему телу. Кровь отливает к ногам.

Распахиваю веки. Сквозь размытый взор все же удается рассмотреть лицо девушки.

Узнаю ее.

Инга. Где же ты была раньше?

Девушка выглядит растерянной. Блуждает взглядом по моему лицу, задерживается на щеке, поджимает губы. Скользит ниже, ниже, ниже…

— Марк, — произносит едва слышно.

Меня охватывает ужас. Только сейчас понимаю, кем был второй человек. Последнее, чего мне хочется — чтобы меня муж Инги видел в таком состоянии. Судорожно вздыхаю. Собираюсь уйти, но я просто не могу сдвинуться с места. Тело больше не подчиняется мозгу. Такое чувство, что ноги прирастают к полу, а мышцы наливаются свинцом.

Краем глаза улавливаю, как рядом с нами появляется человек. Ощущаю на себе его пристальный взгляд, после чего улавливаю шумный выдох. Становится жутко неудобно. Я бы с удовольствием превратилась в призрака и растворилась в воздухе. Жаль, что у меня нет сверхъестественных способностей. Поэтому приходится стоять и пытаться бороться с дрожью, которая охватывает тело, находящееся под двумя изучающими взглядами.

— Ответ на твой вопрос — да, — вдруг цедит Марк сквозь стиснутые зубы. — Но не тогда, когда мы переедем, а прямо сейчас, — чеканит. — Поехали.

Желудок делает кульбит. Страх сковывает мышцы. Холодный пот выступает на позвоночнике.

— К-куда? — кое-как удается выдавить из себя.

— К нам домой, — нежно произносит Инга, печаль легко считывается в ее глазах.

Округляю глаз. Дыхание перехватывает.

— Нет… нет… нет… — мотаю головой, пытаюсь вывернуть запястье из рук Инги. — Алеся…

— Мы сейчас же за ней поедем, — жестко, безапелляционно заявляет Марк.

Поднимаю голову. Смотрю на него глазами, полными слез.

— Он меня не отпустит, — произношу едва слышно. Колени подгибаются. Силы окончательно покидают меня, начинаю оседать.

Но не успеваю распластаться на полу, как Марк оказывается рядом. Подхватывает меня под колени, поднимает на руки, крепко прижимает к себе.

— Я не позволю ему причинить тебе вред, — смотрит мне прямо в глазах. — Больше не позволю, — обещает, и… я ему верю. Верю.

На лице мужа Инги отражается вина. Она настолько сильная, глубокая, что мне становится не по себе.

Хочу сказать Марку, что он ничего плохого не сделал. Хочу его успокоить, но не могу произнести ни слова. Горло словно тисками сдавливает, слезы льются из глаз.

Благодарность затапливает тело. И я позволяю себе расслабиться, хотя бы ненадолго. Совсем скоро придется взять себя в руки, разобраться со своим будущим. Но я займусь этим попозже.

Чуть позже…

Марк выносит меня в зал, заполненный людьми. Мы сразу привлекаем к себе внимание. Прячу лицо в груди мужчины, который ни на секунду не прекращает двигаться, зажмуриваюсь и не открываю глаз, пока не чувствую ветер в волосах.

Лишь, когда Марк наклоняется и куда-то аккуратно меня сажает, распахиваю веки.

Кручу головой, пытаясь понять, где нахожусь и только спустя пару секунд, стоит Инге занять место рядом со мной, понимаю, что я в машине.

Не проходит и мгновения, как девушка притягивает меня в свои объятья. Держит аккуратно, крепко, словно пытается передать мне свои силы, ничего не спрашивает, просто делится теплом, и я не выдерживаю.

Платину будто прерывает. Эмоции захлестывают с головой. Нехотя погружаюсь в события, которые уже должны были стать воспоминаниями, но почему-то кажутся слишком живыми.

Рыдания подкатывает к горлу, и на этот раз у меня не получается их сдержать. Слезы непрерывно текут по ценам. Всхлипы срываются с губ до тех пор, пока весь ужас от пережитого не покидает меня, оставляя только леденящую душу пустоту.

Она затягивает меня в бездну, где нет ничего. Только холод и темнота. Лишь тепло от поглаживаний Инги по моей спине не дает мне полностью провалиться в отчаяние.

Но все равно теряю себя в пространстве.

Не знаю, куда мы едем.

Ни о чем не спрашиваю.

Ни о чем не думаю.

Такое чувство, что израненная душа покидает тело. Остается только пострадавшая оболочка. Она болит, ноет, горит. Но, по крайней мере, получается абстрагироваться от чувств.

Все, чего мне хочется сейчас — отключиться.

Но тревожный червячок все-таки не дает мне полностью расслабиться.

В голове звенит обещание мужа:

“Сама можешь валить на все четыре стороны, но наша дочь останется со мной.”

Я верю в то, что Герман попытается забрать у меня дочь. Нет, я в этом уверена. Он будет издеваться надо мной до последнего, пока не изведет окончательно.

После всего случившегося понимаю, какой слепой дурой была. Надела розовые очки. Доверилась первому человеку, который проявил ко мне доброту.

Да, я с раннего детства не чувствовала заботы. Но это не оправдание! Я должна была оставаться осмотрительной. Все-таки выросла в детском доме. Кому, как не мне, знать, насколько люди могут быть жестокими. Нельзя было быть такой доверчивой. Нельзя.

Видимо, мое безграничное желание просто почувствовать себя любимой, привлекло человека, который хотел себе рабыню, а не жену.

Нужно было послушать бывшую Германа. Она же меня предупреждала…

— Прости, что просила тебя подождать три дня, — шепчет Инга. — Я должна была…

Вскидываю голову. Сажусь ровно. Смотрю прямо на Ингу.

— Ты мне ничего не должна, — голос скрипит, но все-таки удается произнести слова твердо. — Я сама во всем виновата, — нужно было уйти раньше, забрать дочку, сбежать…

Вот только куда бы я пошла без денег и работы?

Может, Герман прав, и он смог бы обеспечить Алесе лучшее будущее?

Ага. и заодно уничтожил бы мне ребенка! Возможно, даже не только психику!

С силой стискивая челюсти, скриплю зубами.

Хватит страдать! Нужно брать себя в руки!

Как только эта мысль приходит мне в голову, машина останавливается у многоквартирного коричневого дома. Язык не поворачивается назвать его своим.

Марк глушит двигатель, оглядывается через плечо и смотрит прямо мне в глаза:

— Пошли заберем Алесю, — говорит четко, уверенно, словно никаких препятствий больше не возникнет.

Но, скорее всего, он просто не знает, что у нас “гостит” мать Германа. И она просто так не отдаст мне дочь.

А может, Марк прав?

После схватки с Германом, со свекровью я же должна справиться. Тем более, теперь я не одна.