Развод. Цена твоей измены

Глава 57

Девушка застывает. Пару секунд стоит, не двигаясь. Видимо, пытается понять, что можно мне говорить, а о чем лучше умолчать.

Я же не пытаюсь ее подогнать. Понимаю, если вмешаюсь, то могу сделать только хуже. Поэтому прикусываю язык.

Не знаю, сколько проходит времени, наверное, секунды, которые кажутся слишком долгими, прежде чем Галя тяжело вздыхает и поворачивается ко мне. Вот только голову не поднимает. Видимо, грязный, ведь в щепках пол по ее ногами. Интереснее, чем я. Хотя, скорее всего, девушке просто нужно собраться с силами, потому что не проходит и пары секунд, прежде чем она решается взглянуть на меня. В ее глазах отчетливо прослеживается сожаление, из-за чего у меня внутри все переворачивается.

— Я… — она сцепляет руки перед собой, крутит пальцы. Судорожно втягивает воздух, переводит взгляд к окну, вглядывается во тьму, которая царит на улице. — Герман… он… — только и успеет пробормотать, прежде чем дверь распахивается.

Слишком резко поворачиваю к ней голову, поэтому перед глазами темнеет. Но даже сквозь мутный взор получается рассмотреть худощавый силуэт и знакомое лицо, из-за которого у меня холодок бежит по позвоночнику.

— Ты что здесь делаешь? — рык свекрови быстро помогает прийти в себя. Пару раз моргаю, возвращая себе зрение и вижу, что Ольга Борисовна стоит в проходе в длинном бежевом плиссированное платье и смотрит на… Валю. — Думаешь, если спишь с моим сыном, то все можно? Мало он тебя… — прерывается, замирает, словно чувствует что-то, но не проходит и мгновения, как медленно поворачивает голову ко мне. Миг, и глаза свекрови сужаются, черты лица заостряются, ноздри раздуваются. — Ты… — шипит Ольга Борисовна, скрывается с места и несется ко мне. Я едва успеваю соскочить с дивана и забежать за подлокотник, иначе цепкие пальцы вцепились бы мне в лицо. — Куда ты дела мою внучку? — свекровь не останавливает такое “небольшое” препятствие как диван.

Она со злобным выражением лица все приближается ко мне и приближается, а я толком пошевелиться не могу — все мои мысли занимает дочь.

Только сейчас до меня доходит, что прошло немало времени после моего… похищения. Дочку давно нужно было забирать из садика.

— Алеся? Что с ней? Где она? — спрашиваю обесцвеченным голосом, внутри все леденеет.

Свекровь резко тормозит. Между нами остается всего немного расстояния, прежде чем Ольга Борисовна полным ненависти взглядом окидывает меня и шипит, словно ядовитая змея:

— Это я должна тебя спросить! Где Алеся? Герман поехал забирать ее из садика, но девочки там не оказалось.

Мне требуется пару секунд, чтобы сообразить, что женщина имеет в виду. Ее слова отказываются складываться в единую картину, пока…

Желудок тут же скручивает в тугой узел. Страх охватывает тело, ледяными жгутами сжимает сердце. Становится тяжело дышать. Воздух застревает в груди, жжет легкие. Колени подгибаются, ноги немеют. Если бы не стена за спиной, я бы точно плюхнулась на пол.

“Малышка моя…”, — сердце болезненно сжимается.

Где она? Что с ней?

Сердце пропускает удар за ударом. Паника накрывает с головой. Кончики пальцев холодеют.

А может, Алесю забрала Инга? По идее, ей могли позвонить, когда не смогли связаться со мной. Горло сдавливает от осознания собственной беспомощности и… беспечности. Как я могла оставить дочь в настолько уязвимом положении? Что теперь с ней будет? Вряд ли, воспитатели оставили ее без присмотра, но все-таки…

Что я за мать?

Слезы собираются в уголках глаз. Взор размывается. Вот только я не успеваю податься эмоциям, как Ольга Борисовна вмиг сокращает остатки расстояния между нами, хватает меня за волосы на затылке, наклоняет мою голову назад, заставляет посмотреть в ее наполненные отвращением глаза.

— Я спрашиваю тебя: куда ты дела мою внучку? — шипит пущи змеи, больно тянет меня за волосы. Приходится сцепить зубы, чтобы не застонать от боли. — Не скажешь, да? — в глазах свекрови пылает чистая, ничем неприкрытая ярость. — Говорила я Герману не связываться с тобой. Предупреждала, что он еще наплачется. Нет же, он захотел “чистую и невинную”, которая в рот ему будет заглядывать. Но я-то, таких как ты, знаю, только притворяетесь хорошенькими, а на самом деле… — резко прекращает говорить, вглядывается в мои глаза, — в тихом омуте черти водятся, да? Тварь…

Секунду ничего не происходит, а в следующую — я чувствую удар. Из груди выбивает весь воздух, перед глазами темнеет, в голове звенит. Боль такой силы стреляет в голове, что ноги подкашиваются. Сползая по спине, оседаю на пол. На заднем фоне слышу крик, который сменяется злобным рыком, звучащим словно издалека. Прикрываю глаза. Не сразу понимаю, что произошло — мозг отказывается соображать. Приходится сделать несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы вернуть себе самообладание и начать мыслить более или менее здраво.

Вот только, стоит мне немного “прочистить” голову, как перед глазами вспыхивает осознание — свекровь с размаху заехала моей головой в стену!

Распахиваю веки. Вздергиваю голову. Боль, хоть и приглушенная, все еще пульсирует в висках. Но не она меня волнует, а свекровь, которая наклоняется надо мной, хватает за шиворот.

— Говори, где моя внучка?! — орет прямо мне в лицо.

— Я не знаю, — выпаливаю быстрее, чем успеваю себя остановить.

Вот только Ольгу Борисовну, видимо, не устраивает такой ответ.

— Не хочешь по-хорошему, значит? — хмыкает. — Ладно, будет по плохому, — она замахивается.

Вжимаю шею, пытаясь защититься на этот раз от пощечины, которая меня ждет. Вот только ничего не происходит, ведь дикий грохот прерывает слетевшую с катушек женщину.

— Мама? — удивленный голос Германа посылает волну мурашек по моему позвоночнику. Почему-то становится еще страшнее.