Развод. Цена твоей измены

Глава 24

Только возле двери понимаю, что моя сумка осталась где-то в злосчастных коридорах. Вместе с ключами и… телефоном. Поэтому приходится нажать на дверной звонок, понимая, что изначальный план “прошмыгнуть по-тихому” провалился с треском. Кручу пальцы, переступаю с ноги на ноги, стараясь не обращать на холод, проникающий в тело, через босые стопы — единственную туфлю я сбросила еще в машине.

Спустя несколько минут раздаются тяжелые шаги, после чего улавливаю скрежет ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Задерживаю дыхание.

Ручка медленно опускается, дверь аккуратно открывается. В щелку высовывается сначала нос Ольги Борисовны, а только потом заспанное лицо женщины. Она мутным взглядом осматривает сначала меня, после чего бросает взгляд мне через плечо, где, словно охранники, стоят Инга с Марком.

— Алена? — свекровь возвращает ко мне прищуренный взгляд. — Что здесь происходит? — в глазах женщины мелькает недовольство.

Стискиваю зубы.

Воспоминания о том, как Ольга Борисовна и ее сынок замахиваются на меня, накладываются друг на друга, заставляют ярость вспыхнуть в груди, а кожу пылать.

Резко хвастаюсь за дверную ручку, дергаю ее на себя. Ольга Борисовна взвизгивает, но зато дверь распахивается.

Не жду, пока свекровь придет в себя, залетаю в квартиру и несусь сразу в спальню.

Нужно собрать вещи, забрать Алесю и валить отсюда. Мало ли, когда явится мой муженек.

— Алена, стой! Куда ты? — кричит Ольга Борисовна мне в спину, после чего раздаются быстрые шаги. Понятия не имею чьи именно, но оборачиваться, чтобы посмотреть, не собираюсь. — Алена, я к кому обращаюсь!

Залетаю в спальню. Пересекаю комнату, у кровати падаю на колени и вытаскиваю из-под нее сумку.

Кровь бурлит в венах, когда подползаю к прикроватной тумбочке, достаю оттуда важные документы. Воспоминания, как муж издевался надо мной, стоят перед глазами: вижу его ледяные глаза, чувствую перекатывающийся под кожей страх, ощущаю грубые прикосновения.

Ты стала плохой девочкой, моя дорогая женушка. Очень плохой.

Знаешь, что делают с плохими девочками?

Их наказывают…

Мотаю головой в попытке избавиться от голоса Германа, который преследует меня.

Иду к шкафу. Открываю дверцы. Стопка за стопкой дрожащими вынимаю свои вещи. Перекладываю их в чемодан.

Сердце стучит в груди. В голове шумит. Дыхание то и дело прерывается.

— Алена, ты что творишь! — голос свекрови звучит слишком близко. Вздрагиваю. Но не останавливаюсь. — Да, пропустите же меня, — визжит.

Не успеваю бросить взгляд в сторону, как чувствую прикосновение к плечу. Подпрыгиваю на месте. Оборачиваюсь.

Шумно выдыхаю, потому что вижу Ингу. Свекрови же даже в комнате нет, ей не позволяет войти Марк, который загородил собой проход. Но стоит Ольге Борисовне увидеть, что я взглянула на нее, как лицо женщины ожесточается.

— Дай мне пройти. Я сейчас в полицию позвоню! — рявкает она, строго глядя на Марка.

Мужчина хмыкает.

— И что же вы им скажете, Ольга Борисовна? Насколько я помню, вы — не хозяйка квартиры, — издевка звучит в голосе мужчины. — А меня как раз хозяйка впустила, — Марк хмыкает.

— Нужна помощь? — спокойно произносит Инга, переключая мое внимание на себя.

На мгновение прикрываю глаза, сосредотачиваясь не на криках свекрови, а на том, что действительно важно.

— Можешь проверить как Алеся, и собрать ее вещи? — голос дрожит, я тоже.

— Конечно, — нежно улыбается Инга и сразу же направляется к выходу.

Марк ее выпускает. Ольга Борисовна тут же пользуется возможностью. Пытается протиснуться между мужчиной и дверным косяком, вот только Марк успевает ее перехватить.

— Пусти меня! — орет во все горло свекровь. Начинает брыкаться, вырываться. Марк ее отпускает, но пройти в комнату не дает, хотя женщина пытается проскользнуть мимо него. — Я звоню Герману, — выплевывает и куда-то скрывается.

Холодок бежит по позвоночнику, горло перехватывает — только мужа мне тут не хватает. Желудок скручивает, страх сковывает мышцы, но я не позволяю ему завладеть своим телом, мотаю головой и забираю с полок остатки своих вещей.

Когда в последнюю очередь засовываю в сумку нижнее белье, чувствую движение рядом. Вздергиваю голову, снова замечаю Ингу.

— Алеся спит, — передает мне пакет с детскими вещами, я сую его поверх своих и застегиваю сумку.

— Это хорошо, — бормочу. — Пойду, ее заберу, — лишь успеваю схватить тканевые ручки, как Марк забирает их у меня.

Я благодарно ему улыбаюсь и сразу же срываюсь в комнату дочки.

Стоит мне зайти внутрь темной детской, как сразу сосредотачиваюсь на малышке, которая крепко спит у себя в кроватке. Ее даже не разбудили визги бабушки. Зато, когда я пытаюсь аккуратно взять Алесю, она распахивает глазки.

— Мама, — бормочет, глядя на меня расфокусированным взглядом. — Поря встявать, — бормочет.

— Да, — выдавливаю из себя улыбку, — мы едем к тете Инге и дяде Марку в гости, — поднимаю дочку, прижимаю ее к себе.

— А папа? — она обнимает меня за шею.

Резкая боль пронзает тело. Дыхание перехватывает. Колени подгибаются. Мне удается устоять, только потому что у меня на руках малышка.

— Мы будем жить вдвоем, — произношу тихо, очень надеясь, что Алеся не услышит.

— Ты не посмеешь забрать мою внучку! — гневный рев Ольги Борисовны долетает до меня.

Оглядываюсь. Вижу ее в проходе, но пройти мимо Марка у нее снова не получается. Мужчина стоит между мной и бешеной женщиной, которая не отнимает телефон от уха.

Значит, не дозвонилась Герману. Это очень хорошо.

Набираю в грудь побольше воздуха. Иду к выходу. Марк отодвигается в сторону, но не отходит от меня.

Стоит мне появиться в поле зрения свекрови, как она кидается ко мне. Вытягивает руки, явно, собирается схватить малышу. Сердце пропускает удар. Я проявляю чудеса прыти, прячусь за Марка. Он загораживает меня своей спиной, а Инга становится рядом, не давая Ольге Борисовне дотянуться до Алеси.

Крики, визги, угрозы, нецензурная брань — чего только не прилетает в мою сторону. Кривлюсь, когда понимаю, что малышка тоже все это слышит. Но не останавливаюсь, пока не достигаю входной двери. У нее обуваю кроссовки, при этом не отпускаю дочку. Инга подхватывает несколько пар обуви малышки и мои балетки, после чего мы покидаем квартиру, а Инга захлопывает дверь перед носом свекрови.

Остальное происходит, как в тумане.

Не помню, как мы добираемся до дома Инги…

Не помню, как поднимаемся в квартиру…

Не помню, как оказываюсь в кровати…

Помню лишь то, что стоит моей голове коснуться подушки, сразу же отключаюсь, крепко прижав к себе уснувшую Алесю.

Блаженная темнота накрывает меня, дарит умиротворение, и я постепенно успокоюсь. Тону в ней, лечу свою израненную душу.

Вот только спокойствие длится недолго, потому что в него проскальзывает разъяренный голос мужа:

«Ты думала, я тебя не найду?».