Развод. Цена твоей измены

Глава 27

Стою на пороге, крепко сжимаю дверную ручку и не могу поверить своим глазам. Все, потому что смотрю на мужчину, который сбил меня на машине пару дней назад. Тот самый грубиян, заявивший, что я с собой покончить хотела. До сих пор передергивает от этой мысли.

Неужели это и есть… Александр?

Мужчина в темно-синем костюме сидит за дубовым столом, на который падает солнечный из окна сбоку и выглядит удивленным. Похоже, он тоже не ожидал меня увидеть, судя по тому, как на секунду округляются его глаза. Но уже через мгновение лицо Александра приобретает нечитаемое выражение.

Хотя… может, я ошиблась, и он не узнал меня.

— Алена, верно? Проходите, — Александр указывает подбородком на один из двух кожаных стульев с противоположной стороны своего стола.

Черт. А если, и правда, не узнал? А я тут фамильярничать начала.

Кровь приливает к щекам. Прохожусь языком по пересохшим губам. Тяжело сглатываю, закусываю щеку и закрываю за собой дверь.

Не чувствую ног, пока иду к столу мужчины. Александр при этом не сводит с меня прищуренного взгляда, проходится им по моему телу, скользит по лицу, задерживается на нем дольше положенного, после чего достигает глаз.

Спотыкаюсь и едва не падаю, когда замечаю их прозрачность. Хорошо хоть вовремя восстанавливаю равновесие, сильнее стискивая ремешок сумочки.

Щеки еще больше начинают полыхать. Дыхание прерывается. Но я все же дохожу до стула, сажусь на него.

Солнце бьет в глаза, слепит. Поэтому приходится придвинуться к краешку мягкой сидушки, чтобы видеть мужчину перед собой. Он все так же не сводит с меня пристального взгляда. Ничего не говорит, не двигается. Просто смотрит, а у меня внутри все переворачивается.

Не знаю, сколько бы длилась наша игра в гляделки, если бы мужчина не приподнял бровь.

Меня слово из транса вырывает. Начинаю суетиться. Судорожно вздыхаю. Дрожащими пальцами открываю сумочку, стоящую на коленях. Достаю оттуда документы и кладу перед собой на стол.

— Вот мой диплом, — подталкиваю к Александру красную картонку, чувствуя себя максимально неловко.

— Он мне не нужен, — мужчина отталкивается от спинки стула, ставит локти на стол, переплетает пальцы. — Мои люди уже нашли о вас всю необходимую информацию, — сужает глаза. — Но есть один вопрос, на который ответ я могу получить только от вас, — чуть наклоняет голову в сторону. — Почему я должен взять вас на работу?

Из меня выбивает весь воздух. Я ожидала, чего угодно, но только не этого вопроса. Судорожно вздыхаю.

— Я… — прикусываю губу, хватаюсь за сумочку, сжимаю ее изо всех сил. — Я могу помочь в разработке новых препаратов, — сама понимаю, что несу какой-то бред, но лучше ничего придумать не получается. — В университете я…

— Нет! — резко обрывает меня мужчина. — Скажите мне, почему я должен дать работу именно вам? — Александр приподнимает бровь. — Сейчас на рынке труда немало специалистов с квалификацией и опытом работы в данной сфере. Почему я должен нанять человека, который ни дня по профессии не проработал? — указывает подбородком на мой нетронутый диплом.

Внутри меня все скручивает от беспокойства. Пот скатывается по позвоночнику. Горло сдавливает.

Я… я не знаю, что ответить.

Но не могу сдаться! Просто не могу!

Расправляю плечи. Сжимаю кулаки. Стискиваю челюсти!

И решаю сказать правду.

— Мне нужна эта работа больше, чем другим кандидатам! Я развожусь с мужем, и у меня на руках останется маленькая дочь. Но… — тяжело сглатываю, — это не должно вас волновать, потому что никак не повлияет на мою работу. Для вас важно только то, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам создавать инновационные препараты, которые не только будут спасать жизни людей, но и помогут вывести компанию на новый уровень, — впиваюсь ногтями в ладони. — Фармакология — моя страсть. Я увлекалась химией еще в школе. Ходила на все дополнительные занятия, выигрывала олимпиады. А когда поступила в университет, ночами сидела в лаборатории, проводила исследования. Мне даже предлагали остаться работать на кафедре, но… — прикусываю язык, сейчас не нужны оправдания. — Да, у меня нет опыта. Но это не значит, что я потеряла квалификацию. Мой муж… бывший муж — фармаколог. Я помогала ему с разработками, пока сидела в директе. А еще в курсе всех новых технологий в своей отрасли. И конечно, постоянно читаю разные исследования.

Уголок губ Александра ползет вверх.

— С этого места поподробнее, пожалуйста, — мужчина снова откидывается на спину кресла. — В разработке каких препаратов вы участвовали? И какова была ваша роль?

— Эм… — растерянность захватывает разум, но я быстро беру себя в руки. — Например, в недавно выпущенном на рынок лекарство от кашля…

Мы говорим с Александром час, а, может, и больше. Я теряю счет времени. Мужчина задает мне вопрос за вопросом. Гоняет меня по основам биофармакологии, спрашивает про новые исследования, уточняет, в каком оборудовании я разбираюсь.

Отвечаю на все. Если чего-то не знаю, не скрываю этого. Лучше быть сразу полностью открытой, чтобы потом не было проблем.

В итоге, когда у Александра иссякают вопросы, чувствую себя выжатой как лимон. И, видимо, мужчина это замечает, поэтому решает сжалиться.

— На сегодня все, — произносит, расстегивая верхнюю пуговицу на своей рубашке. — Мне нужно подумать, перестроить некоторые планы, но я с вами свяжусь в ближайшее время.

Дыхание перехватывает. До уставшего мозга не сразу доходит то, что говорит мужчина, поэтому решаю уточнить:

— Так… — голос дрожит, — я принята?

Александр усмехается. Впервые за весь разговор… усмехается.

— Скажу честно, — в его глазах мелькает любопытство, — вы мне понравились… как специалист, — добавляет поспешно. — Я не планировал в ближайшее время открывать филиал лаборатории в России, но… сейчас готов передумать, — опускает плечи, расслабляется.

Не верю своему счастью. Просто не верю. К глазам подкатывают слезы. У меня будет работа. А у нас с дочерью — будущее.

В приемной раздается какой-то шум. До нас доносится крик секретарши, тяжелые шаги, стук каблуков. В следующую секунду дверь в кабинет директора распахивается, с грохотом ударяется о стену.

Резко разворачиваюсь на стуле.

Желудок ухает вниз, страх волной прокатывается по телу, потому в дверном проеме стоит никто иной, как мой муж.