Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 13. Тринадцатая

Я очнулась и сначала ничего не могла понять. Полицейский в форме дорожной службы стучал мне в боковое стекло. Другой такой же стучал с другой стороны. Най рычал и изредка кидался.

Я опустила стекло.

— Слава тебе, Господи! очнулась, — сказал полицейский.

Оказывается, я лишилась чувств, когда машина стояла на светофоре. Соседи по движению вызвали полицию. Никто не смог открыть дверь и оказать мне помощь. Потому что Най охранял меня. как бешеный. Ры чал и бросался на любого.

— Как хорошо, что ты в себя пришла. жаль было бы твоего пса пристрелить, — радостно сообщил мне старшина ППС.

— Да он мирнейшая в мире собака, — сказала я, обнимая преданное животное. Не ожидала от него такой охранной прыти. — Он в жизни никого не укусил.

Никто стать первым, само собой, не желал.

Я пересела с собакой назад, офицер сел за руль. Понятно, что доверить мне руль никто не рисковал. Я и сама боялась. Никогда в своей жизни я не отключалась, да еще почти на час.

— Мы тебя сейчас в Склиф отправим. Позвони кому-нибудь, кто может домой тебя отвезти, — велел полицейский.

Я кивнула. Я вспомнила. Утром я собрала вещи и ушла от Сергея.

Я проснулась рано.

Он спал рядом почему-то в халате и поверх одеяла. Но я все равно залезла ему под руку и грела нос о теплое плечо.

Надо уходить. Мысль пришла с такой очевидной ясностью, что я даже ей не удивилась. Я укрыла мужа своей половиной одеяла и отправилась умываться.

Я делала все, как всегда. Душ, зубы, свежее белье. Я как раз позавчера получила несколько новых комплектов нежно жемчужного цвета, практичных и чисто хлопковых. Постирала и развесила в сушилке. Я сняла трусы, топы и майки, сложила на гладильной доске. Пошла в кладовку за дорожным саком. Так я стала собирать вещи.

Ничего дорогого и фильдеперсового я брать не стала. Для кого наряжаться в новой жизни в чулки и корсеты? Оставила болтаться на вешалках и держалках. Пусть сам выбросит. Да хоть спалит на костре. Складывала в большую сумку только самое нужное.

Квартиру я свою сдала на три года аккордно. Так кто ж знал!? Наоборот. Мне казалось, что чем меньше у меня останется мостов к прежней жизни, тем труднее к ней будет вернуться. Всегда я думала, что это я могу затеять побег. Никогда мне не приходило в голову, что меня выставят из дома, как надоевшую вещь. Да еще без скандала, обвинений и упреков. А любя, целуя и обнимая. Мол, ты хорошая девочка, но мне лучше без тебя. И я не плакала. Вроде, как и горя никакого нет.

— Утро доброе. Омлет будешь есть?

Серега пришел и спросил. Завтрак он готовит. Ему нравится по воскресеньям. Омлет с шампиньонами его любимое блюдо. Чем я занята, он не спрашивает. И так понятно.

Я покачала головой. Вот чего действительно не хочется, так это есть.

Он слегка пожал плечами и на кухню пошел.

По-моему, мы больше ничего друг другу не сказали. А что тут скажешь?

Стоп. Нет. Он спросил, глядя на мою здоровенную сумку:

— Тебя проводить?

А зачем провожать? У сака есть колеса. Тут от порога до лифта и от лифта до машины — нет никаких проблем.

Что я сказала на прощанье? Ничего. Некому было. Кузнецов как раз отправился к своему омлету, чтобы тот не сгорел.

Дэпээсники сдали меня дежурному врачу. Тот поинтересовался разными вещами, которые обычно спрашивают в больницах. Я сказала, что скорей всего беременна. Это почему-то обрадовало доктора. Он воодушевился и назначил мне всякое-разное, надо и не надо. Еле избавилась.

В телефоне оказалась туча непринятых звонков от Октябрины. Я перезвонила.

— Куда ты пропала. Люся? — встревоженно спросила она.

— Я попала в маленькое ДТП, — я засмеялась. — Ничего страшного. Без жертв.

— А мне позвонил твой Кузнецов. Сказал, что ты умчалась утром рано неизвестно куда. Он тебе искал.

Эта новость обрадовала и испугала одновременно. Зачем ему знать? Все хочет контролировать господин советник. Мужики помешаны на контроле.

— Давай ему не скажем, а? Просто доложи, что я никуда не пропадала и у меня все ок, — попросила я.

— Вот еще! — фыркнула свободолюбивая старая дева. — Ничего я докладывать этому придурку не собираюсь. Ему надо, пусть сам звонит. Что за ДТП?

Пришлось признаться, что я пока не могу рулить.

— Мы приедем с Глебкой. Он покатает тебя, пока не поправишься, — распорядилась Октябрина Петровна.

Они явились через два часа. К тому моменту я уже знала, что имею нормальную беременность сроком восемь недель. Почему я отключилась на светофоре, медицине доподлинно не известно.

Старов так отвратительно вел мою любимую машину, что я едва выжила, пока он пилотировал меня до Кристины. Поклялась больше никогда не пускать его за руль. Измучившийся долгим сидением взаперти, Най облизал парня с головы до пят.

— Я могу сдать тебе комнату в своей квартире. Я там все равно не живу. Если появляюсь, то только переодеться, — сделал мне предложение века Глеб.

— Ага. Потом тебя от ревности задушит Октябрина, а я лишусь и любимой тетки, и жилья, и работы одномоментно, — проворчала я.

— Мы будем прилично себя вести! — возмутился Старов. — Как родные брат и сестра.

— Нам никто не поверит, — отмахнулась я. — слишком подмоченная репутация у обоих.

— Ну я известный плохой мальчик, но ты-то примерная супруга, — удивился парень.

Мы благоразумно приткнули машину на проспекте, и теперь, как бурлаки на Волге, волокли мои пожитки Кристе в подъезд.

— Через три месяца стану свободна, как ветер, — рассказала я приятелю. — Развожусь.

— Эх ты, — сказал Глеб. — Поздравляю.

— Мерси, — я сделала дурацкий книксен.

— Все равно мое предложение в силе, — упрямо стоял на своем друг детства.