Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 5. Трам-пам-пам

— О, как! — сказала Криста, открыв дверь. — Отпраздновала годовщину?

Я сняла манто и отдала торчащему за спиной шоферу.

— Всего наилучшего, — пожелал он тихо и отправился к лифту.

— Заходи, — бодро пригласила подруга.

Я делала два шага и прижалась голыми лопатками к холодному зеркалу в прихожей.

— Таки и пальта нету? — поинтересовалась Кристина.

Я стояла возле дверей неподвижно.

— Ничего не скажешь?

Я помотала головой. Я не знаю, что говорить.

— Ну и ладно, — махнула хозяйка рукой.

Криста сходила в комнату, принесла свитер, мягкие флисовые штаны и тапки с куриными пальцами. Надела все это теплое богатство на мой игривый костюмчик.

— Пойдем чай пить, Милка.

Я пошла.

В квартире стояла непривычная тишина. И чистота. Только на кухне вполголоса бормотал новости телевизор. При наличии двух мальчишек и одного пса в семье, идиллический вечер — вещь редкая.

Криста налила мне чаю из пузатого большого чайника. Пододвинула ближе деревянное блюдо и печеньем, конфетами и вафлями «Царь-девица». Здесь не страдают о талии и кариесе. Хозяйка молча кивнула на пирог с капустой, мол, разогреть? Я заслонилась от еды рукой.

Чай цейлонский, с листиками мяты и кусочками сушенных яблок. Я целый год не пробовала такого.

— Где мальчики? — я открыла рот.

— У их папаши пробудились отцовские чувства. Где-то болтаются в парке. Я дала им Ная с собой, чтобы не заблудились. Можем принять по полтосику, пока их нет.

Не дожидаясь ответа, Криста вынула из буфета литровую бутыль. Там за этикеткой кубинского рома пряталась высококачественная самогонка одной знакомой старушки. Чистая амброзия, по мнению многих.

Я согласилась. Мы чудно опрокинули по стопке. Я запила сладким горячим чаем. После второй захотелось есть, и пирог оказался очень кстати. Я с чувством работала челюстями, сдабривая пресную выпечку солеными сыроежками. А после третьей захотелось разговаривать и жить.

— Больше нельзя, а то муж твой примчится, а ты бухая в дрова, — заявила Криста, пряча бутылку в шкаф. — Обвинит меня, что я тебя спаиваю.

— Что-то подсказывает мне, что не примчится, — мрачно сказала я. поймала пальцами розовую шляпку гриба в вазочке и съела. — Не примчится никогда.

— Рассказывай, — велела страшно серьезно подруга.

Потом она меня спросила, почему я домой к себе не поехала. Я пожала плечами. Почему? Мне даже мысль такая в голову не пришла.

— Правильно, — молодая женщина кивнула, — ты поехала в безопасное место. Я самое безопасное место для тебя здесь.

Она обвела рукой свою кухню.

— Выходит, что за год его квартира не стала для тебя домом. Так, что ли?

— Выходит, не стала, — тихим эхом откликнулась я.

— И все равно, дорогая. Тебе надо ехать домой. К себе, — заговорила Кристина, — ведь ты ни в чем не виновата. Да, у тебя были отношения с Кузнецом, но это когда было! Ты ни в чем не виновата и не должна прятаться. Тебе ничего не угрожает. Сергей все поймет. Все наладится. Все разъяснится.

Она говорила и внимательно смотрела на меня.

— Ты ведь не боишься возвращаться, подружка? Или как?

— Я не знаю, что мне делать, — прошептала я.

Залезла на стул с ногами. Обняла их и скорчилась.

— Я ничего не понимаю. Сергей ни слова не произнес. Пальцем не пошевелил. Он ведь должен был защищать меня…

Криста поднялась из-за стола и занялась посудой. Я знала свою подругу неплохо. Я могу ныть и жаловаться сколько угодно. Она ни слова не произнесет. После трех «обломов», как она называла свои замужества, тема нытья ее не увлекала. Как и разговоры про кто, кому и сколько должен.

Вернулись мальчики с прогулки. Восемь лет, четыре года и два. Два года нашей общей собаке. Когда я нашла щенка, я сходу назвала его Найда, через полчаса мытья выяснилось, что он мужского пола. Пес стал Найдом и быстро сократился до Ная.

— Наша Милка пришла, шоколадку принесла! — дети помнили меня и даже короткие двустишия, которые мы сочиняли вместе.

Собака скакала и тявкала, довершая шум и гам и разбрасывая вокруг капли растаявшего снега.

— Федька занял твою каморку, Мила. Колян теперь спит на втором ярусе кровати. Но ночевать под ним все еще рискованно. Я постелю тебе в зале, — сказала Кристина.

— Можно я останусь ночевать? — попросилась я запоздало.

— Так уж и быть, — притворно сердито разрешила хозяйка. Посмотрела на часы. — Уже начало двенадцатого. Все трамваи в парк ушли. Будем считать, что утро вечера мудренее. Всем спать!

Но фокус этот не удался. Мальчики затребовали чаю с бутербродами. Законное дело, после трехчасового блуждания с санками по долинам и по взгорьям.

Все опять набились в кухню и расселись за столом. Разумник Най спрятался в нише за холодильником. Получил свой кусок пирога и хлеба с колбасой. Рухнул громко костями об линолеум, обхватил миску лапами. Ел с чувством.

— Надо привести тебя в порядок, — неосторожно высказалась я,

В жилах пса текла разная кровь, в том числе и благородных шнауцеров. Салон красоты его шерсти совсем не вредил.

— Во-во! Сделаешь перерыв в уходе за супругом и найдешь минутку для пса. Сводишь Ная к груммеру, — выдала Кристина и поглядела на меня.

Вдруг меня затрясло, руки поехали и подбородок. Я с ужасом уставилась на подругу. Та мгновенно подхватила меня за талию и потащила в туалет. Там меня как следует выполоскало. Криста держала за пояс штанов над унитазом и приговаривала:

— Вот и славно, трам-пам-пам!

Я совершенно выбилась из сил. Еле-еле хватило на крошечное усилие, чтобы умыться и лечь в чистую постель. Спать.