Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 21. Не ждали

Утром я встала пораньше, чтобы выгулять Ная. Все же он моя собака, а я сбрасываю заботу о нем на всех хороших людей вокруг. Даже Октябрина, отнюдь не поклонница животных, выводила его как-то в сквер пописать на десять минут.

На большом семейном диване в центре кают-компании спал Глеб. Балконная дверь распахнута настежь, морской ветер разгуливает в просторной комнате, как дома. Шум волн и крики чаек. Бедняга Старов потерял одеяло и спал, поджав коленки к подбородку, как младенец в утробе матери. Светил белыми трусами и майкой на весь утренний мир. Луч солнца крался к нему по ковру, но еще не успел добежать. Я подняла одеяло с пола и накрыла парня.

— Спасибо, сестрица, — не открывая глаз, пробормотал он. — Ты куда в такую рань?

У входной двери ему ответил негромким посвистом Най.

— Ааа, — улыбнулся Старов и закутался в одеяло до самого носа, — кофейку, плиз, прихвати.

Я притворила балконную раму до тонкой щели и отправилась на прогулку.

Южный улыбчивый город проснулся. Мчался с разной скоростью и в разные стороны на великах, мотиках, самокатах и пешком. Я в сотый раз похвалила пса за выдержку и мужество. На его морде крупными буквами читалось, с каким наслаждением он догнал бы всех и уронил в асфальт, а лучше в лужу обязательно. Но шел степенно рядом, только уши прижал. Да провожал очередного самокатчика черным круглым глазом. Мы спустились на галечную полосу у моря. Резким свистком напомнил о себе рабочий в ковбойской шляпе и с метлой. Я в ответ помахала ему черным пакетом для какашек. Он поднял вверх большой палец.

Мне навстречу шел Сергей.

Я глазам отказалась верить. Но он подошел близко, и сомнения отпали.

Улыбается.

— Доброе утро.

— И тебе, — я растерялась.

Он вытащил руки из карманов пальто, обнял и поцеловал меня в висок.

— Что ты тут делаешь? — я переложила поводок из левой руки в правую.

— Иду к тебе навстречу. Представляешь, я был уверен, что найду тебя с собакой на пляже.

Мягкая улыбка. Похоже, что Кузнецов доволен собой абсолютно. Он хотел взять меня под руку. Но тут прибежал Най, принес резиновое кольцо. Я отошла от элегантного мужчины на пару шагов и метнула игрушку как можно дальше.

Собака умчалась. Сергей сделал новую попытку прицепиться ко мне. Не тут-то было. Пес вернулся, положил кольцо у моих ног. Ведь у нас прогулка и игра. Я решила не разочаровывать любимца. Мы помчались вперед. Сергей шел сзади, проваливаясь в мокрую гальку дорогими ботинками. Руки снова спрятал в карманы.

— Давай я помогу, — предложил он, глядя, как я заказываю в окошке кафе картонные стаканы с кофе.

— Зачем ты приехал?

Я спросила напрямик и уставилась на Кузнецова в упор. Он забрал из моих рук кофе и поставил его на стол. Вытащил из кармана пальто смартфон. Включил и повернул ко мне. На экране я целовалась с парнем, вчерашним своим партнером по танцам.

От неожиданности я рассмеялась.

— Ты его целуешь, — сказал утвердительно Кузнецов. В лице его отразилась какая-то нелепая детская обида. Рука сама потянулась погладить его по щеке, еле успела поймать.

— Всего один поцелуй, — сказала я. Неуместный смех рвался из меня на грани истерики. — Ты из-за этого встал ни свет ни заря и примчался за две тысячи километров? Это платный танцор, у нас вчера была вечеринка.

— Только один поцелуй? За что еще он получает плату? — негромко спросил Серега.

Люди покупали кофе, пончики, фри и бургеры. На нас обращали внимание.

— Успокойся, Кузнецов. Я совершенно не могу тебе изменять. Меня тошнит от других мужчин, — честно призналась я. — Поэтому, только один поцелуй. Больше я не вытерпела.

— Да? — проговорил советник и отвернулся в сторону бескрайнего моря.

— Да.

Он подошел к окошку выдачи. Там раскрасневшаяся молодая женщина ловко брала щипцами сразу шесть горячих пончиков с подноса, трясла над ними жужжащей кружкой с сахарной пудрой и укладывала в коробку. Серега купил три. Взял в другую руку кофейные стаканы:

— Идем скорее. Все остынет.

И пошел в гостиницу. Я и Най двинули следом. Я шла и думала. Как я стану жить, когда он женится на своей Тане и перестанет приходить ко мне? Ведь судя по тому, что Глеб примчался первым, спор он проиграл.

— Как поживает твоя подруга Таня? — я не выдержала. Пусть скажет.

Кузнецов шел быстро. Горячий завтрак жжет руки? Он ответил, не оборачиваясь:

— Нормально. У всех все нормально.

Мы вплыли на лифте на второй этаж. В том же энергичном ритме влетели в номер. Сергей поставил свою ношу на стол.

— Ого! — сказала Октябрина. Стояла в пижаме в центре мира с незажженной сигаретой в зубах. — Передвижники рулят. Теперь у нас картина Репина «Не ждали». Какого художника ты приперся сюда, советник?

Серега отшутился, мол, шел с пончиками мимо, увидел голодных девушку и собаку. Пришлось накормить.

— Выйдем, — приказала племяннику сердитая тетка и показала на балконную дверь.

— Совесть есть у тебя, Кузнецов? — заговорила Октябрина, заперев выход.

Я стояла у окна в своей комнате. Балкон опоясывает весь этаж. Слышимость идеальная. Мне не следовало подслушивать, инстинкт самосохранения бил набатом в висок. Но я не ушла.

— Ты — взрослый человек, мучаешь маленькую беременную девочку! Как тебе не стыдно! Я нарочно увезла ее сюда, чтобы отвлечь, развлечь. Чтобы она перестала плакать от твоих бесконечных приходов и уходов. Уходя уходи, советник, прекрати мучить ребенка…

— А я? Я разве не мучаюсь? — перебил холодно Сергей. — Я люблю эту дурочку. Люблю, как никогда никого не любил. Ты слышишь, Рина? Люблю! Ревную, как дурак.

— Так в чем же дело?

Октябрина развернулась всем корпусом к мужчине. Я увидела отражение ее лица в стекле. Там застыло сострадание.

— Если любишь, то зачем устроил весь этот кошмар с разводом? Помирись с малышкой и дело с концом. Будь счастлив.

Пауза длилась долго. Серега молча смотрел в морскую даль. Сказал:

— Нет. Ничего не выйдет. Я возьму себя в руки и покончу с нашей историей.

Снова они замолчали. Я хотела выйти из комнаты. Никакого горя. Я нормально выслушала все. Ничего нового. Разве я надеялась?

— Ведь ребенок родится, Сережа, — вдруг жалостливо заговорила подруга. — Маленький, твой. Ведь ты не мальчик, Кузнецов. Захочется видеть его, на руках держать, смотреть, как растет. Опять начнешь таскаться к Люсе? Мучить и заставлять надеяться?

Мужчина ничего не ответил. Все пытался что-то разглядеть за горизонтом.

— Уходи, советник. Прямо сейчас иди подальше отсюда. Бери себя в руки, ноги, куда хочешь. Убирайся! — взрослая женщина не выдержала, повысила гневно голос.

— Извини, что побеспокоил, — проговорил Серега. Сделал шаг на выход. Ушел из зоны видимости моего окна. Добавил: — Вот, посмотри на досуге как-нибудь.

Я опустилась на кровать. Все. Я так и думала. Мой муж не смог пережить и простить. Все-таки слил меня его распрекрасный сын. Вот и ладно. И ладно. Бедный, бедный господин советник!

Я вдруг страшно захотела, чтобы Серега остался. Обнял. Сказал мне, а не другим, слова любви. Был со мной сейчас, сегодня. Хоть последний разок.

Я помчалась в кают-компанию. Там сидела Криста, листала ленту в телефоне. Никого больше. Только Най спит в пятне солнечного света на паркете.

— Где все? — я спросила упавшим голосом.

— Пошли в бассейн. Твой бывший умотал в аэропорт. Вот исключительный мужчина! Может позволить себе прилететь на час, купить пончики и вернуться обратно, — подруга рассмеялась. — Собирайся солнце, пойдем поплаваем в морской воде. Сегодня отличный солнечный день. Тепло.