Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 2. Кое-что о детях

— Что он тебе подарил? — задала вопрос Криста.

Я не отвечаю. Болтаю ложкой в растаявшем мороженом. Смотрю, как за стеклом играют в снежки дети. Мы сидим с подругой в кафе. Сколько себя помню, здесь всегда было кафе-мороженое. Интерьер не изменился ничуть.

— Оглохла?

Мы с Кристей знакомы с детства, в школе учились вместе и в педе. У нас нет секретов друг от друга.

— Ничего. Сергей мне ничего не подарил.

Я не думаю, что это важно. Еще не вечер.

— Вот это да! Твой Кузнецов не жмот, что же он с подарком зажался? Или забыл о первой годовщине свадьбы?

— Он не забыл. Сегодня идем на фуршет по случаю.

— Мужикам надо помогать с подарками, — улыбнулась насмешливо подруга. — Фантазии у них никакой. И память никакая. Опытная жена умеет направить мозг и карман супруга в достойную сторону.

— У меня все есть. Мне ничего не надо. Пусть подарит, что захочет. Или не захочет, — я вздохнула.

— Что с тобой, Милка? Что? — Криста взяла меня за руку и заглянула в глаза.

— По-моему, я залетела.

Я сказала это вслух. Стало сразу легко. Хорошо. Я откинулась на спинку желтого диванчика и расстегнула до конца пуховик.

— Поздравляю! — засмеялась молодая женщина. Мать двоих пацанов, кстати.

— Сергей не хочет детей, — я опять вздохнула.

— Хочет, не хочет — уже роли не играет, — Криста погладила меня по руке. — сделаешь ему подарок на годовщину.

— Нет, — я в задумчивости покачала головой. — я пока ничего не буду говорить.

— А если он потом упрется? Смотри, чем раньше решение принять, тем меньше вреда здоровью.

Кристина заметно потеряла интерес к теме. На ее счету к двадцати пяти годам было два брака, три мужа, одни гражданский, двое детей и два аборта. Она ни в чем из перечисленного не видела ни проблемы, ни повода для вселенской скорби.

— Решения следует принимать по мере поступления. Сожалеть о сделанном глупо, но все же лучше, чем о не сделанном. Жизнь одна и ее надо жить, а не откладывать на потом, — моя подруга детства умела формулировать.

— А почему он детей не хочет? — добралась она до вопроса. — В его возрасте мужики наоборот только дозревают до наследников. Заводят сыновей и дочек, ровесников собственным внукам. Твой не такой?

— Кузнецову и так хорошо, — повторила я фразу вслед за Серегой. — он считает, что я сама еще ребенок и ему хватает забот.

— Выглядишь ты молодо, это есть, но как говорила красавица Мэрилин в вечном кино: «Двадцать пять лет — это не шуточки. Пора призадуматься»!

Она смеялась и лопала любимое пирожное «картошку» так азартно, что я невольно увлеклась следом.

— Срок какой? — спросила Криста с набитым ртом. Никогда хорошими манерами не мучала себя.

— Две недели.

Подруга подняла брови.

— Тест делала?

— Не-а, я и так чувствую.

Мать двоих детей махнула на меня рукой, типа, не придумывай себе лишнего.

Но я не придумала. Позапрошлую среду мы с Сергеем смотрели новую квартиру. Ему вдруг пришла в голову мысль, что надо переехать. Мне не нравилось. Слишком скучно и дорого. Я не поклонник скандинавского минимализма в столичной барской трактовке.

Дизайнер пела редким шведским соловьем, ей вторила парочка риелторов. Какая-то прежняя подруга Кузнецова, которая затеяла этот недешевый концерт, цепко ухватила моего мужа за локоть и вела неумолимо вперед. Я шла позади и помалкивала. Мне нравилось думать, что все они убежденные лесбиянки, но чтобы продать свой нехудожественный хлам, охотно отсосут Кузнецову хором.

— Стоп, — вдруг сказал он. — подождите нас тут.

Девчата замерли на полувдохе.

Сергей взял меня за руку и увел в бело-серую спальню с громадным зеркалом на потолке.

— Я больше не могу терпеть, — выдохнул он мне в шею.

Уронил нас на изрядный сексодром. Матрас отличный. Ткани — только хлопок, лен и индийский мадаполам. Он усадил меня сверху и долго ласкал языком, я пыталась развернуться, чтобы тоже что-нибудь нежное втянуть в рот, но он не дозволял. Наконец подмял под себя и вошел. Я кончила сразу, а он еще минут тридцать не мог разрядиться, вертел мной так и эдак. Я любовалась в потолке крепкой задницей супруга и целовала его кожу куда придется.

Тетки-продажницы потом испепеляли нас взглядами, но что они могли!?

Да. Тогда это и случилось.

— Кузнецов-младший нарисовался, — выдала я вторую главную новость.

— Блядь, — сказала Криста с чувством. — Чо говорил?

— Я его не видела еще.

— Век бы его не видеть.

— Может быть, поумнел?

— Знаешь, дорогая, если в тридцать лет ума нет — уже не будет.

Я пожала плечами. За прошедший год ничего такого за младшим Кузнецовым не числилось. Чего «такого»? Мы не виделись ни разу. Он только приветы передавал через отца. Нет, я себя обманываю. Приветы передавал его двоюродный брат Леха. А от самого парнишки до меня не доносилось ни слуху, ни духу с другого края земли.

— Знаешь, когда ты выходила за папу Кузнецова, я думала, что будет хуже, — не в первый раз наградила меня откровением подруга. — А вы ничего, прижились. Храни это дело, хорошая моя! Я за тебя страшно рада! Ты умудрилась совершить невозможное: пошла по расчету, а вышла по любви. Но за подарками приглядывай! Это важно, поверь моему опыту.

Криста потрясла перед моим носом ярко-красным ногтем. Опыта у нее навалом, торговлю может открывать полезными советами.

Наше время вышло. Мы расцеловались и пошли в разные стороны.