Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 4. Привет, пап!

Я не стала заезжать домой.

В салоне, куда отдавала платье на подгонку, привела себя в порядок, надела свежее белье, подходящее случаю, и прическу мне насочиняли в стиле Гэтсби. Розовый жемчуг и платье в тон. Черное было бы круче, но ноги в черных чулках показались мне слишком тощими.

— Хорошо, — удовлетворенно сказала хозяйка салона Ирина, оглядывая меня со всех сторон. — Действительно, хорошо.

Я посмотрела в зеркало. Ого! Да я красавица. В подарок от заведения я получила черный лаковый клатч на невидимой цепочке. Мой второй за сегодняшний день презент.

Улыбаясь про себя, что я, как ребенок, подсчитываю подарки, села в такси и отправилась на бал.

Меня встретили Пономарев с Рощиным. Друзья Сереги сказали, что он стоит в пробке на Дворцовой и скоро будет.

— Ваще-то это плохая примета, — усмехался Рощин, снимая с меня манто.

— Ты, о чем? — подыгрывал ему Пономарев, садясь на корточки рядом со мной и расстегивая сапоги.

— Я говорю, плохая примета для кавалера опаздывать на бал. Приезжать после любимой жены — опасно!

— В чем же опасность? — Рощин тоже опустился рядом с приятелем.

Он взяли каждый мою ногу в теплые ладони и обули в туфли.

— Опасность в том, что молодую супругу могут пощупать за нежные щиколотки другие мужчины. И увлечься, — Пономарев держал левую ступню в серебристой лодочке обеими руками и смотрел снизу бледно-голубым, непонятным взглядом.

— Тогда это опасность для других мужчин, — я засмеялась, отобрала ноги и встала. — Им придется самим как-то справляться.

— Здравствуйте, мама! — раздался за спиной громкий молодой голос.

Я вздрогнула. Сергей Кузнецов-младший.

Полтора года назад у нас с ним был запойный алкогольно-кокаиновый роман. Из которого я помню только редкие утренние минуты просветления, попытки соскочить и начать новую жизнь. Потом Кузнец поломался в аварии и в бреду уехал в Старушку Европу лечиться от всего сразу. Я очухалась, сделала аборт и пригладила перышки в глянец. Кстати, именно Серега подал мне идею насчет своего отца. Вряд ли он это помнит.

Я обернулась.

— Наконец-то я вас вижу, мамочка! Дайте заключить вас в сыновьи объятия!

Он тут же похватал меня за руки, расцеловал в щеки, слизав половину пудры и тона. Взял под руку и по-хозяйски повел в зал.

— Мммм! — замычал Кузнец, близко двигая носом по моему профилю. — Привет, толстушка! Рад тебе страшно! Ты похорошела, растолстела. Молодец! Тебе идет!

Он довел меня до общей компании. Получил тьму поздравлений с красавицей-мамочкой. То есть со мной. В отсутствии родителя нахально предложил тост за меня. Хлопнули шампанского с удовольствием. Тут подгребла свекровь Карелия Петровна в белом песце до пят и остановила мужской беспредел, призывая дождаться хозяина.

Я чувствовала, как перекатываются мышцы на мужской руке рядом, напрягаясь, и тревога медленно, но верно заползала в сердце.

Я сбежала в туалет. Хотела привести лицо в порядок после нашествия как бы пасынка. В пустом помещении слегка разило табаком и царил арктический холод.

Это была ошибка.

Кузнецов появился через две минуты. Сразу подпер стулом дверь. Подошел ко мне, впечатался сзади возбужденным собой и запустил лапы под юбку.

— Мммм! Как я скучал…

— Уйди, — я старалась сохранять спокойствие. Провела пуховкой по лицу.

— Никогда! Я не видел тебя сто лет, Люська. Хочу, щас взорвусь. Вот, потрогай.

Сильный, сволочь. Серега взял мою руку, выдавил из пальцев пудреницу и прижал ладонью к паху.

— Помнишь?

— Нет.

— Да ладно, не прикидывайся.

— Не помню.

— Да ладно тебе, Лисенок. Я все помню. Как ты отсасывала нам с Лехой двоим сразу…

Кузнецов расстегнул замок и вытащил себя наружу.

— Давай сейчас, Люсь. Я в таком заводе, что кончу быстро. И пойдем к гостям. Остальное вечером.

Он так говорил, словно вечеринка собралась по его поводу. Я с силой дернулась и освободилась.

И в этот момент мне надо было бежать, пока он завис на пару секунд. Но я зачем-то стала с ним разговаривать. Словно он был человеком в отношении меня.

— Ты попутал берега, Кузнец! Я жена твоего отца, а вовсе не твоя! Между нами все кончено давно. Никакого продолжения не будет! Я люблю мужа!

Тут две оплеухи прилетели мне в лицо одна за другой. Наотмашь и звонко. Я сначала покачнулась влево, потом улетела вправо, в зеркало. Зазвенело в ушах и страшно заболело лицо.

— Что ты там любишь? Кого? Моего отца?

Мужчина сгреб в кулак мое платье на груди вместе с ниткой толстого искусственного жемчуга. Притянул к самому носу:

— Я тебя люблю, дура! Ты поняла? Никто тебя, Люська, кроме меня не любит! И запомни! Кузнецову насрать на тебя! Кто ты такая? Ему на весь свет насрать, а уж на тебя, шлюшку беспородную…

Младший Кузнецов встряхнул меня как следует. Всунул руку мне между ног и грубо схватил.

— Я буду тебя ебать где захочу и когда захочу. Запомни! Иначе, уничтожу! А если пикнешь, отправлю твоему любимому все наше веселье поглядеть. Да? — он вытаращил глаза и сдавил железными пальцами нежную плоть в шелковых трусиках.

Я закрыла глаза. От боли и обиды потекли слезы.

— Нет, — прошептала я сквозь дикий приступ паники.

— Не слышу, — проговорил мужчина, убирая страшные руки от меня. Погладил, поправляя платье по бокам почти ласково. — Не плачь, Лисенок.

— Нет. Я тебя не люблю, прости, — я повторила в слепой надежде, что он сжалился и перестал измываться.

Это была третья ошибка, она же и последняя. Почему все и всегда три раза?

Кузнецов сильными мужскими пальцами небрежно порвал тонкое платье и выкинул его в угол. Схватил меня за левое запястье, вышиб стул и вывел нас в фойе.

Как и говорил Сергей, компания собралась стопроцентно мужская. Исключение составили я да свекровь. Женщина-танк всегда и везде поступает, как считает нужным. Хотела бы, и в сауне с любимым сыном парилась.

Кузнец провел меня сквозь мужской строй от дамской комнаты до балкона праздничного зала. Где стоял у пирамиды шампанского фонтана Кузнецов-отец. Там как раз собрался весь ближний и начальственный круг.

Я в белом кружевном бюстье, розовых трусиках с бантиками и ажурных чулках с широкой резинкой смотрелась наверняка неплохо. Нитка жемчуга раскачивалась в районе коленок и довершала Гэтсби-образ.

— Привет, пап, — сказал сын, заставляя меня прокрутиться на каблуках. Отпустил мою руку и бросил. — Я привел одну шлюху из сортира. Она хотела отсосать мне на унитазе, умоляла и лезла по-всякому. Я еле отбился, ей-богу. Платье ее там валяется. Прости, что испортил праздник. Но иначе как бы ты узнал, кто твоя Люся на самом деле?

Праздничная музыка деликатно создавала настроение. Сергей смотрел на меня не мигая. Немая сцена стала затягиваться. Он поставил бокал с шампанским на стол и отвернулся. Кто-то догадался выключить веселую песню про свадьбу.

Вбивая каблуки в танцевальный паркет, в абсолютной тишине на сцену вышла Карелия Петровна. Она сняла с себя меха и накинула мне на плечи.

— Идем, — скомандовала она.

И вывела меня из зала. Ее личный шофер мирно распивал чай с гардеробщиком. Подскочил тут же.

— Отвези, куда скажет. И палантин не забудь вернуть назад.

Она так ни разу не встретилась со мной глазами.