Развод. Нас не вернешь

Глава 12 Ты не понимаешь

— Полин, что это с тобой? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает вошедшая Наталья.

Она подходит к своему месту напротив, но не садится, а с подозрением смотрит на меня.

— Что там, опять айтишники всё сломали или казначеи платеж не туда отправили? — пытается пошутить. Или нет… — Хотя для такого ступора казначейские косяки мелковаты… Полина!

— Да нет, Наташ, — отмираю я, — никто не накосячил. Это личное.

— Помочь могу?

— Нет. Не… — и тут я соображаю, что, возможно, зря отказываюсь.

В налогах Кондратович разбирается неплохо — не бухгалтер, но общается с ними плотно, — уж точно знает лучше меня.

— Мне тут налоговое уведомление пришло. Говорят, я НДФЛ должна заплатить за доход, полученный по договору дарения. А я никакой декларации не заполняла. Откуда тогда этот исчисленный налог взялся?

О том, что я и про дарение никакое не в курсе, пока умалчиваю. Это другой вопрос. Сейчас меня интересует ответ на этот.

— Так они теперь могут и не ждать заполнения деклараций, по новому закону. По документам из ЕГРЮЛ сами начислят и потребуют оплатить, так же, как и с имущественными налогами. За квартиру же приходит? Ну вот.

— Понятно, — тяну я. — Спасибо.

— А что тебе подарили? Ты не говорила… — она звучит чуть обиженно.

Мы работаем вместе не первый год и, можно сказать, дружим. Поэтому ее реакция обоснована.

— Сама не в курсе была. Судя по информации от налоговой, целую фирму.

— Как не в курсе? — она демонстрирует крайнюю степень удивления, запредельную. — Ты же этот договор подписывать должна была.

— Разве? — сомневаюсь я. — Это куплю-продажу должна, там оба участвуют: и продавец, и покупатель, а одаряемому зачем обязательно подписывать? Ему же дарят, не он.

— Затем, что он против может быть. Не хочет такой подарок, за который еще вон, — она кивает на мой монитор, — еще и долг по налогу прилетит. Какая там сумма хоть? Не разоришься?

— Да не очень большая. Стоимость чистых активов фирмы невелика.

— Тебе подарили убыточную фирму? — смеется Наталья. — Оригинально!

— Похоже на то, — хмыкаю я и, сделав вид, что возвращаюсь к работе, раздумываю над только что услышанным.

Интересно, если на договоре нужна моя подпись, как Воронцов смог ее получить?

Никаких доверенностей я ему не выписывала ни во время брака, ни — тем более — после.

Так как он смог это провернуть?

Подделка документов, подписи, подкуп должностных лиц — какие еще грешки вписал он в свое личное дело? Прежние топы его списка недостатков — измена, предательство, вранье и подлость — просто меркнут перед новыми достижениями. Не думала, что он способен пойти на такое…

И, главное, ради чего? Чтобы подарить мне фирму, которую вполне мог оставить мне при разводе. Если считал, что так правильно.

Что он мутит⁈

И ведь ни слова ни сказал о фирме, когда мы встречались. Только про вернувшуюся большую любовь.

Сплошные загадки.

Первый порыв — перезвонить Воронцову и все у него узнать, я гашу. Сделаю это вечером, при личной встрече.

Он же обещал прийти домой, вот там мне на все вопросы и ответит.

Хочу видеть его лицо, когда он будет объяснять всю глубину своей аферы, которую я пока совершенно не понимаю. Не могу разгадать его коварного замысла. А что он коварный, я не сомневаюсь.

Вторая мысль — спросить совета у Кости, ведь это-то как раз его профиль, — тоже, при тщательном анализе, не проходит проверку на годность.

Он и так уже достаточно много знает обо мне, а ведь мы даже не друзья. Не буду грузить его очередными своими проблемами до того, как мне реально может понадобиться его помощь. Пока попробую справиться сама.

С трудом досиживаю до конца рабочего дня — куча мыслей мешает сосредоточиться, и я выполняла работу чисто механически, практически не думая. Мозг занят другими процессами.

Садясь в машину, облегченно выдыхаю и сразу еду домой.

Нужно быть дома до того, как явится этот мерзавец. Он не сказал, во сколько придет, но вдруг явится пораньше.

Свекровь новость о том, что сегодня нас навестит ее подлый сынок, воспринимает на удивление спокойно. С достоинством.

— Ну пусть приходит. Если ты не возражаешь, то мне и подавно не пристало. Я ж тут не хозяйка.

— Дело не в этом, Анна Степановна. Просто я хочу уберечь Вас…

— Да поняла я, Полиночка. Видеть этого обормота, по правде, не хочу, — признается она, — но и ховаться от него не буду. Раз он сам не боится прийти сюда, что ж. Посмотрим, что он имеет нам сказать.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Осталось узнать, что об этом думает Таисья.

— Ты медведя вчерашнего видела? — спрашивает свекровь, понизив обычно зычный голос.

— Видела, — вновь вздыхаю я.

Когда вернулась с работы, газон был уже пуст. Видимо, дворник подобрал и выкинул. Тем лучше.

— Может, я с ней поговорю? На своем, на стариковском. Думаю, она меня скорей поймет, чем тебя.

— Ну поговорите… — отвечаю протяжно, не без сомнения, но отказать ей не могу.

Да и не хочу — я уже не раз пробовала. Безрезультатно.

Может, у нее получится?

Пока они разговаривают, переодеваюсь в домашнее, мою руки и прислушиваюсь к звукам из комнаты дочери.

Слова я не разбираю, слышу только голоса и бормотание, но главное — дочь не кричит. Если и спорит с бабушкой, то спокойно.

Это уже прогресс, которого мне добиться не удавалось.

Что за волшебные слова подобрала Анна Степановна?

Неужели Тая согласна увидеть отца?

— Сказала, что ей все равно, пусть приходит.

— А про медведя?

— «Мой день рождения уже прошел», — с горечью повторяет Таюшины слова, и у меня от них сжимается сердце.

Как она ждала его на тот день рождения…

Я не знаю, что должен сделать Воронцов, чтобы загладить этот свой поступок. Чтобы она простила ему его.

Не знаю…

Открывать дверь иду с тяжелым сердцем.

— Привет, — говорит Антон так просто, будто ушел не год назад, а лишь утром.

Я молча отхожу в сторону, давая ему войти.

У него в руках коробка с «лего» и торт. Тая обожает конструкторы и сладости, но примет ли их от отца…

— Ты не сдаешься, да?

— Нет, — отвечает твердо.

— Тая в своей комнате. Говорить с ней будешь при мне. Я не знаю, зачем ты все это затеял, но постарайся сделать так, чтобы она не плакала. А потом уходи и никогда не возвращайся.

— Нет, Полина, я не уйду. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я здесь для вашей безопасности.