Развод. Нас не вернешь

Глава 3 Второй шанс

— Что тебе нужно, Антон? — спрашиваю устало, садясь на стул напротив мужа в кафе, куда он меня позвал, когда я все же ответила на его звонок.

Я не хотела брать трубку, не хотела с ним встречаться, но я столько всего надумала с тех пор, как он позвонил, столько версий насочиняла, отвечая сама на свой вопрос, столько страху на себя нагнала, что решила-таки согласиться на его приглашение. Иначе изведу себя сама еще больше.

— Я соскучился по вам с Таськой, — как-то неправдоподобно робко улыбается он.

— Я не могу сказать за себя того же, — отвечаю честно, хоть это и звучит грубо.

Потому что нежностей и даже чуточку банального такта, в котором я обычно никому не отказываю, мой бывший муж не заслужил.

После всего, что он сделал и наговорил…

— Грубо, но справедливо, — ухмыляется он. — Мне всегда нравилась твоя честность, Воронцова.

— Я не Воронцова.

— Нет?

— Нет, — подтверждаю сухо, внутренне радуясь его растерянности.

— Ты вышла замуж⁈ — ширит он глаза от постигшей его догадки.

— А почему такое удивление? — мой голос невозмутим и холоден. — Ты считаешь, после тебя на меня никто не позарится?

— Нет. Нет, конечно. Просто не ожидал… Так ты скажи, ты замужем или нет? — давит он взглядом.

— Нет, Антон, я не замужем. Просто поменяла паспорт и взяла себе свою старую фамилию. Не хотела, чтобы меня с тобой что-то связывало. Даже это.

— Нас с тобой связывает дочь, Полина. И это никогда не изменится, — бесцветным голосом напоминает он и интересуется, поджав губы: — А у Таисии моя фамилия, надеюсь? Я все же ее отец.

— Ты не отец, ты… — но обидное ругательство я все же не произношу.

Не хочу опускаться до ругани и обвинений. Не хочу открывать этот ящик Пандоры — Антон наверняка в долгу не останется, и тоже скажет мне пару неласковых. Я лучше смолчу и тогда, есть надежда, наш разговор не затянется.

— Так что тебе надо от меня, Антон? Зачем ты приехал и позвал меня сюда?

— Я позвал тебя, чтобы поговорить.

— Это я поняла. Вот, мы оба здесь, мы разговариваем. Но ты до сих пор не сказал, что. Тебе. Нужно.

— Мне нужно, чтобы ты… — бывший муж поднимает на меня тяжелый взгляд, наблюдает за реакцией. — Ты должна дать мне второй шанс, Полина, — договаривает он, а я ловлю ртом воздух.

Настолько он шокировал меня своим заявлением. Просто выбил почву из-под ног.

Я не знаю, чего я ожидала от этого разговора, но точно не этого.

Второй шанс⁈

Он серьезно?..

— Ты совсем не в себе, Воронцов? Какой второй шанс? — я даже поднимаюсь со стула, не в силах усидеть на месте от его новостей.

Он реально умом тронулся, если предлагает мне такое.

— Сядь, Полина, — просит он негромко, но убедительно.

Что-что, а командный голос у мужа — бывшего, разумеется — всегда был поставлен недурно. Славное армейское прошлое.

И я нехотя опускаюсь обратно на бархатный стул, но шиплю в ответ:

— Не приказывай мне! Я остаюсь только потому, что хочу узнать, что ты на этот раз придумал.

И я не кривлю душой.

Я реально не могу уйти, не узнав до конца, что ему нужно. На самом деле. Я уверена, второй шанс — только предлог. Или даже ширма для его реальных намерений. И я гадаю каких…

Я не сомневаюсь: раз он появился, у него есть какой-то план. И чтобы помешать ему, я должна выяснить, что он задумал.

Потому что если в его план входить забрать Таисию… Я этого просто не переживу.

— Ничего не придумал. Просто осознал, что совершил ошибку, когда развелся с тобой, и захотел все ис…

— Ч-чего? — не верю я своим ушам. — Просто? Осознал? Ты слышишь себя, Воронцов? Ты называешь это «ошибся»? Когда конкретно — когда трахался с другой женщиной или когда вы вместе с ней решили завести ребенка⁈ Что из этого было ошибкой? Уж точно не наш развод, который стал лишь следствием предыдущих «ошибок», — я подчеркиваю последнее слово язвительной интонацией.

— Но это я настаивал на разводе. Я, а не ты. Я наговорил много лишнего, наделал глупостей… Прости меня, Полин. Я…

— Ты опоздал, Воронцов, — обрываю его извинительный — хотя, скорее, оправдательный — монолог, не желая потом снимать с ушей его отборную лапшу. — Опоздал с извинениями на целый год.

— Я знаю, что повел себя тогда как идиот. Но я, правда, запутался… Я… не понимал. Не осознавал, чего хочу. Я не планировал этого ребенка, не собирался. Но он родился. Мой сын, и я был счастлив, как любой отец. И это счастье сбило меня с толку. Подменило во мне все остальные чувства. Мне казалось, что быть с сыном — это то, чего я хочу. То, что мне нужно. Но теперь я понял, что это было… помутнение, не знаю. Подмена желаний.

— А теперь ты прозрел? — не выдерживаю я.

— Я понял, что люблю только тебя. Что без тебя и Таськи, и нашей жизни втроем мне паршиво. Без вас я не я и я сделаю все, чтобы вас вернуть.

— Вернуть нас? После всего, что ты сделал? После того, как ты обидел дочь, думаешь, она будет с тобой разговаривать? Пустит тебя обратно? Ты… — я не нахожу слов, чтобы объяснить ему всей глубины его предательства.

Он предал не только меня, он предал свою дочь. Свою девочку, которая с самого рождения была папиной любимицей, папиной принцесской, которая всегда — чего скрывать? — его любила больше, чем меня. Да она его боготворила. Называла не иначе как «папочка», и вдруг он исчезает. Собирает вещи и уходит.

А я остаюсь вытирать ее слезы и отвечать на сто тысяч почему…

— Ты ушел от нас, Воронцов, — тихо произношу я.

Тихо и сухо. Без эмоций. Просто излагаю факты. Не чтобы наказать его, а чтобы он понял и отстал от нас с дочерью.

Навсегда.

— Ты больше не наша семья. Пойми это, Антон. У тебя нет права возвращаться и возвращать нас. Больше нет.

Сказав это, встаю и, забрав сумку со спинки стула, медленно, но уверенно иду к выходу из ресторана.

Я поставила точку в разговоре.

И в отношениях.

Никакой запятой не будет.

Адьос, Воронцов.