Развод. Нас не вернешь

Глава 19 Сделка с дьяволом

Воронцов смотрит на меня, явно проверяя, блефую я или реально собираюсь исполнить угрозу.

— Ты это серьёзно, Полина? — наконец произносит он, сдерживая смешок.

Но в его голосе уже нет той уверенности, что была в начале.

— Более чем серьезно, — киваю решительно. — Ты так старательно меня запугивал, что я решила не ждать, когда дьявол доберется до меня, а самой заключить с ним сделку. Сыграть на опережение.

Он молчит, оценивая ситуацию, и я вижу, как он потерян. Антон привык быть на шаг впереди и оказался не готов к тому, что я вдруг перехватила инициативу. Он ждал, что я буду покорно исполнять все, что он мне скажет, а я неожиданно брыкаюсь.

— Ты не понимаешь, что такая сделка может стоить тебе всего, — наконец говорит он, наклоняясь ближе. — Слуков — это не тот человек, с кем можно иметь дело. Его методы…

— Его методы меня не волнуют, — перебиваю я, твёрдо глядя ему в глаза. — Меня волнует лишь то, что поможет мне побыстрее избавиться от твоей фирмы. Если ее не забираешь ты…

Я театрально развожу руками.

Он вскидывает брови, теряя свою самоуверенность, и в его взгляде появляются нотки настоящего беспокойства. Похоже, до него начинает доходить, что я действительно не шучу.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу просто так забрать фирму обратно, — говорит, смягчив тон и надеясь продавить меня этим.

Но я не куплюсь.

— И что же тебе помешает? — спрашиваю не без ехидства.

— Если я заявлю, что подделал документы, я присяду на приличный срок, — он смотрит пристально, даже проникновенно.

Думает меня разжалобить? Пффф…

— Я дала тебе выбор из трех вариантов, а ты уцепился за самый неприемлемый для себя? — выдыхаю насмешливо. — Значит, ты предпочитаешь, чтобы фирма досталась этому чеху. Я поняла тебя, — и я дергаю ручку дверцы, чтобы выйти.

Но Воронцов опережает меня и блокирует открывание дверей со своей стороны.

— Выпусти меня! — резко поворачиваюсь к нему, готовая, если что, драться с ним, но выйти из его машины. — Открой немедленно дверь!

— Открою, как только мы договорим, — его голос звучит категорично, а взгляд почти ласковый.

Как будто он не определился, как лучше действовать. Хороший и плохой полицейский в одном лице.

— Мне не о чем больше с тобой говорить. Я все сказала, ты сделал выбор. На этом все.

— Нет, не все.

— Ты сам пугал меня этим Слуковым, я нашла выход, устраивающий меня полностью. И я сделаю, как решила. Если он не устраивает тебя — решай проблему сам. Ты навязал мне эту фирму и вместе с ней все риски, ты и подставляйся под своего мафиози.

— Не все так просто, Полина.

— Да куда уж проще⁈ — срываюсь я. — Дал фирму — забрал фирму. Я не спрашиваю, зачем тебе это было нужно, Воронцов, я не спрашиваю, что вы не поделили с твоим тестем и почему твоя жена или кто там она тебе — мне пофиг — не отстаивает твои интересы перед своим отцом. Ничего этого я не хочу знать. Я хочу лишь одного — чтобы и ты, и все твои махинации исчезли из моей жизни. Не хочу бояться за себя и Таську. За твою мать… Ты хоть поговорил с ней после того, как выселил из квартиры?

— Я ее не выселял! — не выдерживает и он и тоже повышает голос.

— То есть она врет, что в ее квартире живут другие люди? Она врет мне? Скажи!

— Нет, не врет. Она действительно лишилась квартиры, но это сделал не я!

— А кто тогда⁈ Ведь это ты был ее хозяином. Кто, как не ты…?

— Слуков.

— Что⁈ — запинаюсь я, услышав вновь эту фамилию.

Антон издевается надо мной?

— Это сделал Слуков.

— Ты думаешь, я в это поверю? Он, что, волшебник? Чешский Гарри Поттер? — у меня вырывается смешок — ну а как еще на это реагировать?

— Нет, — Антон тоже гасит улыбку. — Но у него очень большие возможности в Чехии и за ее пределами. Он много что может. Очень много!

— Супер! Значит, он решит мою проблему.

— Он — твоя главная проблема, Полина! — почти орет бывший.

— Так избавь меня от нее! — в ответ я тоже повышаю голос.

— Именно это я и пытаюсь сделать! Именно поэтому я приехал и предлагаю тебе защиту.

Я устало выдыхаю.

— Мне надоело, Воронцов. Надоело слушать этот бред про злого всемогущего дядю. Пожалуйста, отстань от меня, а. Даю тебе три дня на то, чтобы вернуть себе свою фирму. На четвертый я связываюсь со Слуковым и передаю ему всё.

— За спасибо? Мою фирму? В которую я столько вложил? И ты, кстати, тоже.

— Почему за спасибо? За сумму налога, который мне нужно заплатить сейчас и тот, который возникнет при продаже. Уверена, он не станет мелочиться. Ему фирма ему так нужна.

— Не делай этого, Полина, — еще раз пытается он достучаться до меня.

— Три дня, Воронцов, — не слушая его увещевания, напоминаю я.

И, снова положив ладонь на ручку дверки, выразительно смотрю на кнопку ее разблокировки.

Он наконец дергает ее, и я сразу выхожу.

Не оглядываясь, иду в студию, веселье в которой в самом разгаре. Войдя, сразу нахожу глазами Таюшу. Моя девочка вместе с другими детьми прыгает на батуте в праздничном полумраке и под цветными лучами дискошара. Ее щечки раскраснелись, а глаза блестят от радости и восторга. Я снова становлюсь мамой-папарацци и делаю сто тысяч фотографий и маленьких видео, запечатлевая каждую ее эмоцию, каждый счастливый момент.

Плевать, что исполняет ее отец, главное, что ей сейчас хорошо.

Вернувшись домой, отдаю телефон свекрови, чтобы она посмотрела все, что я наснимала, а сама иду купать Таську и укладывать спать. После сегодняшней активности она наверняка вырубится мгновенно.

Так и случилось. Я выношу ее из ванной в желтеньком полотенце с капюшоном, который Антон покупал ей, когда она была еще младенцем. И оно остается с ней до сих пор.

Дочь уже крепко спит, когда я вытираю ее и переодеваю в пижаму — ночью она раскрывается и замерзает, поэтому пижама обязательна. Я выключаю свет и, подойдя к свекрови, нахожу ее в слезах.

— Анна Степановна, что такое? — резко начинаю волноваться.

— Ничего, Поль. Просто этот мальчик, — она показывает мне фото одного из детей на празднике, — так похож на маленького Антошу…