Развод. Нас не вернешь

Глава 1 (Не)втроем

— Таюш, завтракать! — зову дочь, которая, как обычно, застряла в ванной.

Умывается моя девочка всегда очень тщательно и методично, но из-за этого мы выходим поздно и лишь чудом не опаздываем в школу.

— Хватит уже зубы полировать, эмаль сотрешь, — улыбаюсь, заглядывая к ней и видя, как забрызгано зубной пастой большое зеркало. — Чего ты тут так надолго застряла?

— Мама, дело вовсе не во мне. Ты же знаешь, папа тоже всегда подолгу умывается и чистит зубы. Что поделаешь — гены… — преувеличенно вздыхает моя не по годам умная малышка.

Эти ее слова как скальпелем по сердцу — папа тоже…

Ее папы нет с нами уже год, но мы по-прежнему о нем вспоминаем. Не я — Тася, и уже не так часто, как раньше, когда он только уехал, но это не отменяет того факта, что Воронцов по-прежнему незримо присутствует рядом, как будто нас все еще трое. Как будто он не ушел от нас навсегда, а просто уехал в командировку и скоро вернется.

Если бы это зависело от меня, то я бы сделала все, чтобы забыть о бывшем муже как можно быстрее, вычеркнуть из нашей жизни, как он без сожаления вычеркнул нас, но дочь любит отца до безумия, и мне приходится с этим считаться. Хотя каждое ее упоминание о нем заново вскрывает мои не успевающие затянуться раны.

Время идет, но вспоминать о том разговоре на нашей кухне и обо всем, что было после, все еще болезненно.

Хотя сам развод прошел быстро и просто. Если говорить о формальностях, а не о чувствах.

Морально я была раздавлена и в тот месяц существовала, скорее, как зомби, чем как человек. Меня ломало и разрывало от боли и унижения — мой муж предал меня. И нашу дочь. Он изменил, он спутался с другой женщиной, он завел другого ребенка, он отказался от нас. Эмоционально я была на дне, но на бумаге все получилось легко.

Я, как и сказала тогда Антону, подписала заявление, подготовленное его адвокатом, не стала препятствовать его скорейшему переезду в другую страну и воссоединению мужа с его новой, очевидно, более любимой, семьей. А зачем? Он сделал свой выбор — пусть убирается!

По имуществу мы тоже договорились без проблем, хотя я, если честно, ожидала подлянок с его стороны.

Мы не заключали брачный договор, наши отношения с самого начала были построены на доверии и любви, и нам даже не приходило в голову, что мы когда-нибудь разведемся, а следовательно, зачем нам какой-то контракт? Мы были уверены друг в друге и что он нам не пригодится, что мы проживем вместе всю жизнь, и умрем в один день. Но, как оказалось, в это верила только я…

Глупая и наивная дурочка.

Муж не собирался выполнять клятвы, которые давал мне на нашей красивой церемонии в парке у фонтана…

Мы оба в тот день были в белом, но у него оказалась черная душа…

И когда узнала, что муж долгое время обманывал меня самым подлым образом, когда он потребовал развода, я боялась, что и в отношении раздела совместно нажитого имущества он тоже проявит подлость и захочет отобрать у нас с Таськой квартиру. И я, и мои родители, и подруги, и коллеги — все, кто знали о разводе — ждали от него худшего и предупреждали меня, но Воронцов нас всех удивил. Он оставил мне и квартиру, подарив свою долю в ней Таисии, и машину, за которую к тому же сам продолжил выплачивать кредит.

Гордость кричала мне, что нужно отказаться от этого его благородного жеста, что нам не нужны его жалкие подачки — уходя уходи, мы справимся сами, — но советы друзей и здравый смысл говорили о другом. И все же взяли верх.

Без машины мне было бы гораздо тяжелее одной с дочерью, а платить за нее самостоятельно из своей зарплаты я бы не смогла. Плюс нужно было бы переоформлять кредит на меня, а это дополнительные проволочки и — главное — встречи с бывшим, которых я, понятное дело, стремилась избежать.

Тая залпом выпивает уже остывший какао:

— Видишь, как я быстро?

— А бутерброд?

Дочь хватает один из двух приготовленных для нее с тарелки и топает в коридор надевать обувь:

— В машине доем.

Высадив Таюшу недалеко от входа в школу, провожаю ее взглядом до того, как она приложит свою школьную карту к считывателю электронного замка на воротах, и только когда железная дверь за ней закрывается, я еду на работу.

Но на душе как-то неспокойно. Какое-то неприятное ощущение внутри.

Что это? Беспокойство за дочь?

Но с ней все хорошо, я видела ее пять минут назад.

Тогда что?