Развод. Новое начало (СИ)

Глава 41

Женя был прав, Юлина атака ощутимо ударила по нам.

Он был в постоянных переговорах с адвокатами, я прикрывала тылы, понимая, что всё это скажется и на Вике.

Так и вышло.

Уже на следующий день, отправляя детей на занятия, я поймала на себе ядовитый взгляд одной из мамочек.

Она не постеснялась подойти и прямо при детях заявила:

— И не стыдно тебе? Дочь матери лишаешь!

Я растерялась, но присутствие Вики с Тёмой заставило меня собраться.

— Во-первых, давайте не устраивать скандалов. Здесь для этого не место. Во-вторых, вы понятия не имеете, о чём говорите.

Развернувшись, я повела притихших детей дальше, но эта неравнодушная мамаша не отставала.

— Вика, ты в курсе, что твоя мама по тебе скучает?

— Отстаньте от неё!

Я поскорее отвела их в группу и закрыла дверь. А потом развернулась и, уже не сдерживаясь, произнесла:

— Вместо того, чтобы сплетни собирать, своей жизнью займитесь.

— Вот такие, как ты, мужиков из семьи и уводят.

На нас оборачивались.

— Что тут происходит?

К нам подошла Анна Сергеевна, одна из преподавателей, всегда милая и отзывчивая.

— Вы бы смотрели, кого пускаете! — продолжала плеваться ядом истеричка. — Потворствуете тому, что такие, как она, родителей с детьми разлучают. Семьи рушат!

— Я не собираюсь слушать этот бред, — я сжала кулаки, но Анна Сергеевна неожиданно поддержала не меня.

— Вы, наверное, всё же должны учитывать, какой резонанс вызвала эта ситуация, — сказала она осторожно. — Люди реагируют эмоционально.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Вы тоже верите в этот бред?

Она отвела взгляд. Ответа не потребовалось.

Я стиснула зубы и развернулась, чтобы уйти, но Лариса — а теперь я вспомнила её имя — не унималась:

— Как можно было так поступить с матерью?!

— Меня больше интересует, какой дурой надо быть, чтобы верить в любую, даже самую очевидную ложь, — не сдержалась я. — Если бы вы знали, как всё обстоит на самом деле, сейчас бы со стыда сгорели.

Она замолчала, но по лицу было видно — никакая правда ей не нужна. Она уже всё для себя решила.

Я больше не тратила на неё ни секунды. Просто развернулась и вышла, чувствуя, как спина горит от множества осуждающих взглядов.

А на улице получила новый удар.

Сообщение от Верещагина:

«Уверена, что тебе не нужна моя помощь?»

И ссылка на новое интервью Юли.

В самом начале был вставлен чёрно-белый отрывок, в котором Юля обмахивалась ладонями, задрав голову вверх, будто хотела проморгаться и не дать волю слезам. Выдохнув, она жалобно попросила:

— Ты ведь это вырежешь? Не хочу, чтобы они думали, что сломали меня.

Сидя в машине, я с ненавистью смотрела на эту чёртову актрису.

— Я пыталась с ней говорить, представляешь? — обратилась она к блогерше. — Я пришла к ней и умоляла, чтобы она оставила мою семью в покое! Чтобы не разлучала меня с дочерью.

— А она что?

— Сказала… — она снова всхлипнула. — Что я проиграла.

— Проиграла?..

— Для неё это всё какая-то игра. Цель — заполучить влиятельного мужчину.

— Влиятельного? — перебила её блогерша. — Если она сама на него влияет, не такой уж он и влиятельный?

Я выключила, не желая слушать дальше эту дрянь. Юля знала, на какие кнопки давить, кого тронет её «страдание».

И, судя по сцене в детском центре, её спектакль прекрасно сработал.

Об ещё одном неожиданном последствии я не подумала.

Партнёры Жени высказывали недовольство, не желая, чтобы бизнес полоскали в прессе, заставляя и их принимать последствия Юлиных атак.

Вечером, обсуждая, что нам делать дальше, я рассказала об утренней сцене.

Его это напрягло похлеще проблем на работе.

— Она перешла все границы, — Женя сжал челюсти.

Я видела, как он злится. Не на меня — на ситуацию.

— Тебе не стоит больше водить туда детей.

— Что? — нахмурилась я.

— Ты думаешь, это последняя сцена?

— Но детям там нравится.

— Ничего, могут дома позаниматься.

Я прикусила губу. Он говорил логично, но внутри всё протестовало.

— Ты предлагаешь нам спрятаться?

— Я предлагаю не подставляться. Она не может причинить тебе вред напрямую, но может создать условия, при которых ты сама начнёшь ломаться.

Я молчала. Потому что в глубине души знала: он прав.

— А что насчёт тебя? — спросила я.

Женя помолчал.

— Я всё решу.

— Твои партнёры уже недовольны. Если они…

Он подошёл и взял меня за плечи, серьёзно взглянул в глаза.

— С этим я разберусь. Сейчас меня волнуешь ты и дети.

— Хорошо, — кивнула я, — больше не буду возить их на занятия.

— Этого недостаточно. Я хочу, чтобы вы с Тёмой уехали. Отдохнёте пару месяцев вдали отсюда.

— Что? — опешила я, вырвавшись из его рук.

— Это временно, — настаивал он. — Свозишь сына к морю.

— А как же Вика?

— Вика останется со мной. Попрошу мать приехать.

— Я не понимаю. Мы тебе мешаем? Что всё это значит? Для нас?

— Она не успокоится, пока ты рядом. Мне нужно, чтобы она заткнулась. Нужна небольшая передышка, чтобы мои адвокаты сработали, как надо.

— И что потом?

Беспокойство давно переросло в уверенность, что меня бросают.

— Потом я с ней закончу, — мрачно пообещал Женя. — Она перестанет представлять опасность. Для Вики. Для тебя и Тёмы.

— Я никуда не поеду, — твёрдо сказала я.

Он снова прижал меня к себе.

— Так надо. Пожалуйста, просто сделай, как я прошу. Я не хочу, чтобы она причинила тебе вред.

— Ничего она мне не сделает.

— Она знает, что ты моя слабость.

Я не поняла, что это значит. Я мешаю ему, заставляю отвлекаться на себя и Тёму, когда ему нужно собраться для последней атаки?

Наверное, в его словах было рациональное зерно. Он хочет защитить нас всех. Просто мысль, что мы с Тёмой ему мешаем, показалась мне обидной.

Я вообще в последнее время слишком бурно на всё реагировала.

Юля достала до чёртиков. Миша с Пашей постоянно пытаются играть в какие-то игры. Верещагин со своими предложениями…

Будь я не в таких растрёпанных чувствах, посчитала бы за счастье оказаться вдали отсюда, на море и с Тёмой. Но как же Вика? Мы оставим её здесь?

А Женя? Почему любимая и любящая женщина для него слабость, а не сила?

— Ты предпочитаешь избавиться от нас, чтобы не путались под ногами?

Не знаю, что на меня нашло. Я хотела, чтобы хотя мы друг для друга были опорой. Выстояли вместе против нападок.

А он, выходит, во мне не нуждается? Лучше сплавить подальше, чтобы не оттягивала на себя его внимание?

— Иди сюда, — он притянул меня к себе, и я почувствовала, что на грани.

Как же я устала. С того дня, как узнала, что Миша меня предал, мне постоянно что-то мешает быть счастливой. Неужели это никогда не закончится?

Удар за ударом.

— Я люблю тебя, — горячо произнёс он. — И сейчас мне нужна твоя помощь.

— Уехать? Это помощь? — слёзы катились по щекам, я сама себя не узнавала.

Да что со мной? Головой понимала, что веду себя, как капризная дура, но ничего не могла с собой поделать.

— Это ненадолго. Обещаю. Как только вы уедете, у неё пропадёт рычаг давления. Я брошу все силы на то, чтобы она наконец заткнулась. Пойми, я не могу просто оставить всё, как есть. Не могу допустить, чтобы Даня остался с ней.

— Нет, — внезапно сказала я, отстранившись. — Если ты хочешь, чтобы мы были одной семьёй, я остаюсь.

— Настя… — в его голосе прорезалось лёгкое раздражение.

— Я знаю, ты привык всё решать в одиночку. Тебе так приходилось, потому что бывшая, мягко говоря, оказалась ненадёжной. Но я — не она. Я не твоя слабость. Я твоя сила.

Мой голос дрожал, но я сжала кулаки, заставляя его поверить мне.

— Нет, — мотнул он головой. — Я всё решил. Вы должны уехать.

Он заходил по комнате, уже начав исполнять свой план.

— Отправлю с вами своего человека, для безопасности. Вас не тронет ни твой бывший, ни Юля со своими нападками.

— Мы семья или нет?

Мне нужен был чёткий и внятный ответ.

— Или я просто няня твоей дочери?

Опешив, он вскинул на меня злой взгляд.

— Я потому так и поступаю, Настя. Потому что вы с Тёмой — моя семья. Неужели это непонятно?!

Мы впервые ссорились. Никто не собирался отступать. Моя нервозность мне сейчас не помогала. Наверное, в слезах, я выглядела как истеричка, хоть и старалась говорить спокойно.

— Тогда тебе придётся считаться с моим мнением, — твёрдо сказала я. — Если ты нас оттолкнёшь, мы уйдём.

Я впервые видела злость в его глазах, направленную на меня.

Но я и сама злилась.

Мы молчали, стоя друг напротив друга. Оба непримиримые, оба хотели, как лучше. Только я точно знала, что проблемы нужно решать, а не бегать от них.

Я готова была вступить в бой, стоя рядом с ним. Не прятаться за спину, не бежать трусливо, поджав хвост, будто всё, что говорила эта дрянь, — правда.

— Нет.

— Нет? — опешила я.

— Вы уезжаете.

Он не передумает, я увидела это в его жёстком взгляде. И, помолчав, кивнула.

— Хорошо. Я соберу вещи и вызову такси.

— О чём ты? — теперь уже удивился он.

— Мы съезжаем.

Я вышла из комнаты. Нужно было собрать Тёму, как-то объяснить детям, что нам придётся расстаться, и при этом умудриться не нанести Вике новую травму.

Сердце обливалось кровью за нас всех. И в особенности за малышку, которую уже начала воспринимать, как дочь.

И только за одно я могла себя похвалить. Хорошо, что теперь у нас с Тёмой есть своя квартира.