Развод. Стану твоей бывшей (СИ)

Глава 45

Всю ночь и утро, мы с Германом провели в больнице. Он предлагал мне съездить домой, немного отдохнуть. Но я отказалась. Внутри себя я чувствовала, что должна остаться. Это не чувство вины, это другое. Глупо, конечно, после всего, что было ей сказано. Но я так чувствовала…

Я сижу на краешке жёсткого стула в больничном коридоре, обняв себя за плечи. Пахнет хлоркой и каким-то глухим страхом. Внутри всё стянуто холодной пружиной. Волнение душит меня. Женя в палате, врачи оставили её на сохранение. Угроза прерывания. Она дрожащим голосом шептала, что малыш может не выжить. И в эти минуты мне казалось, сердце моё сжалось до точки.

Я будто ощущала ее состояние. Мое тело отзывалось на ее стоны и тихий плач. За то время, что мы ехали в скорой, я увидела ее настоящую. Уязвимую девочку. Без масок, что она так любить носить на людях. Без шлейфа лжи, что всегда кружится вокруг нее. Испуганная и одинокая.

Герман стоит рядом, прислонившись к стене. Он молчит, но я чувствую, как от него сильными волнами исходит напряжение. Он держит меня в поле своего внимания. Это не ласка и не забота в привычном понимании. Это молчаливая, крепкая опора. Я чувствую его плечо — метафорическое, но настолько настоящее, как будто оно рядом, под моим виском.

Двери холла резко распахиваются. Я вздрагиваю. В больничной тишине этот звук подобен раскату грома.

Вадим.

Я узнаю его сразу, даже если бы он пришёл в другой жизни. Волосы взъерошены, глаза дикие, будто неделю не спал. Щетина небрежно торчит по всей челюсти, взгляд мечется по сторонам, пока не находит меня.

Он пристально на меня смотрит, будто поймал на прицел.

— Ты! — он идёт быстро, почти налетает. — Это всё из-за тебя!

Я встаю автоматически, словно меня ударили. Внутренности сворачиваются в комок, но я держусь.

— Что? – хмурюсь, так как я не понимаю, о чем он?

— Не притворяйся, Ева! — орёт он, голос срывается, а я вздрагиваю. — Если бы ты оставила нас в покое… не лезла в эти чёртовы документы… ничего бы не произошло! Женя в больнице из-за тебя! – он тычет пальцем в мою грудь.

— Ты серьёзно сейчас? — я смотрю на него, как на сумасшедшего. Неужели именно сейчас, самое место и время выяснять, кто виноват.

— Ты завидуешь! — шипит он. — Ты не могла отпустить меня. Ты до сих пор меня ревнуешь. Я счастлив, понимаешь?! У нас с Женей будет ребёнок, мы… мы семья. А ты лезешь, копаешь, ищешь, что разрушить, лишь бы всё развалить. Ты мне та мстишь? Их жизнями?

Я молчу. Не потому, что нечего сказать. А потому что внутри, как будто что-то рвётся. Хрустит. Ломается. Я не чувствую ног. Меня начинает трясти. От злости. От боли. От отвращения. Его обвинения, такие гнусные. Он ищет оправдание себе, снова унижая меня.

— Ты думаешь, я тебя ревную? — голос мой выходит хриплым, низким. Это уже не я. Это кто-то другой говорит за меня. — Ты, Вадим, серьёзно думаешь, что после всего я могла бы тебя ревновать?

Он смотрит на меня, губы приоткрыты, как будто слова для него звучат как пощечина.

— Ты мне изменял. Унижал. Кричал. Плюнул на всё, чем мы были. А потом ещё и деньги из нашей фирмы тянул, как крыса. Я тебя ревную? Ты ни во что меня не ставил. Жил, как хотел. И это я тебе завидую?

Я смеюсь. Высоко и хрипло. Это смех разочарования. Смех конца.

— Я пыталась быть для тебя идеальной женой. Помнишь? Улыбалась твоим друзьям, терпела твои выверты. Поддерживала тебя, когда совсем не стоило. Верила, всегда безоговорочно верила тебе! Я думала, ты устанешь злиться. Что увидишь, сколько в меня вложено. А ты плевал и на меня, и на нашу семью. Ты даже не нашел в себе мужества, сказать, что у тебя появилась другая!

Он отступает на шаг. Я вижу, он не ожидал услышать от меня всего этого. Он всегда считал, что я — удобная. Что проглочу. Согнусь. Замолчу. Улыбнусь и притворюсь, что ничего не было.

— Ты говорил, что я «пустая», что у меня нет вкуса, нет характера. А на самом деле просто боялся, что однажды я открою рот и скажу правду. Что ты — не мужчина. Потому что настоящий мужчина так не поступает с женщиной, которая его любила.

— Ева… — Вадим осекается.

— Тебе не больно оттого, что с Женей беда. Тебе больно, что правда всплыла. Что я больше не молчу.

Я чувствую, как Герман рядом двигается. Он делает шаг вперёд, его голос спокоен, но в нём слышится металл.

— Ты слышал её. Надеюсь, теперь ты понял, что ей от тебя ничего не нужно. Кроме правды. А её ты скрывать не будешь. Я доведу дело фирмы до конца.

Вадим вскидывается голову.

— Угрожаешь мне?

— Нет. Просто говорю, что, если ты не совсем идиот, ты мне мешать не станешь. Потому что я, в отличие от тебя, умею играть честно.

Между ними начинает искрить воздух. Я почти слышу, как стучат их сердца. Мужчины смотрят друг на друга, как два хищника. Один из них — тот, кто проиграл, но не признаёт поражения. Другой — тот, кто уже победил, потому что ему нечего скрывать.

Я впервые вижу, как в глазах Вадима вспыхивает пустота. Не ярость, не боль, не гордыня. Пустота.

— Герман, не стоит… — шепчу я.

Он бросает на меня теплый взгляд, тише, чем любое слово.

В этот момент из палаты выходит врач. Мы оборачиваемся.

— Кто из вас, муж Евгении?

Вадим поворачивается, лицо его снова принимает надменный, равнодушный вид.

— Я.

— Состояние стабилизировалось. Но ей нужен покой. Вы можете её навестить, она ждёт вас.

Молчание. Вадим смотрит в сторону, губы кривятся.

— Нет. Я… не сейчас.

Он разворачивается и уходит. Просто. Без взгляда. Без слова.

Я стою, не в силах пошевелиться от шока.

— Он не пошёл к ней… — выдыхаю с горечью в голосе.

— Нет, — отвечает Герман. — Потому что трусы всегда бегут.

И только теперь, когда всё это позади, я ощущаю, как внутри меня медленно распрямляется что-то сжатое годами. Я не в клетке. Я больше не жертва.

Я стою. А Герман рядом. Не закрывает меня, не спасает. Он просто рядом. И этого впервые достаточно.