Развод. Стану твоей бывшей (СИ)

Эпилог

Прошло четыре года.

Иногда я просыпаюсь по утрам и не сразу понимаю, где я.

Не потому, что место чужое, нет, наоборот. Потому что оно слишком моё.

Слишком правильно.

Слишком… тихо.

Это тишина, в которой прячется счастье.

Такое простое, домашнее.

Солнце скользит по стенам кухни, свет ложится на деревянный стол, на посуду, на крошки, которые Настя успела насыпать с утра. Лёва снова забрался под стол, наш маленький исследователь. Он бубнит что-то себе под нос, как будто ведёт переговоры с невидимыми друзьями. Настя бегает по кухне с розовым зайцем и поёт, ни на секунду не стоя на месте. У неё сегодня хвостики, торчат в разные стороны, как антенны радости.

— Завтрак, — говорю я, поднимая вилку. — Ну хоть один кусочек, котятки.

— Потом, мама! — кричит Настя и смеётся, прячась за Германом.

Он сидит, напротив, в домашней футболке, растрепанный, с чашкой кофе. Улыбается мне чуть устало, чуть влюблённо.

Я всё ещё не могу поверить, что он мой. Что мы семья.

Герман отрывает взгляд от планшета, смотрит на детей, потом на меня.

— Помнишь, как боялись? — тихо спрашивает он.

Я киваю. Помню.

Боялись потерять, боялись не справиться, боялись верить.

А потом… стали просто жить. Вместе.

Негромко. Без обещаний.

Но с каждым днём всё крепче.

Мы переехали в другой город, ближе к морю. Тут мягкий воздух, светлые улицы и какая-то особая тишина по вечерам, когда дети засыпают. Здесь главный офис компании Германа.

Он много работает, но всегда возвращается домой до сна Лёвы, чтобы успеть уложить его.

А я открыла свою небольшую мастерскую.

Дизайнерская мебель по моим эскизам. Вещи с душой, как я люблю.

Первые клиенты пришли по сарафанному радио, потом всё закрутилось, и теперь у нас заказы на несколько месяцев вперёд.

Я не гналась за масштабом. Хотела только места, где могу быть собой.

И нашла его.

Сегодня особенное утро.

Дети суетятся особенно радостно, потому что к нам приезжает моя мама.

Настя в который раз спрашивает:

— А когда бабушка приедет?

— Скоро, — улыбаюсь я. — Уже почти приехала.

Лёва хлопает в ладоши, повторяя:

— Ба! Ба! Ба!

И я чувствую, как сердце наполняется чем-то таким тёплым, будто солнце переселилось внутрь меня.

Я поворачиваюсь к Герману. Он смотрит на меня чуть прищурившись, как будто тоже не верит, что всё это наше.

— Мы правда справились, да? — спрашиваю я тихо.

— Справились, — отвечает он. — И даже больше.

Мы переглядываемся, и я вдруг понимаю, как сильно я его люблю. Не вспышкой, не вихрем, а всем сердцем. Медленно. Навсегда.

Звонок в дверь.

Дети взвизгивают, бегут по коридору, кричат наперебой:

— Бабушка! Бабушка приехала!

Я иду следом. Открываю дверь.

Мама стоит на пороге с цветами, с сумкой. Она улыбается, и в этой улыбке нет ни тени усталости, которую я когда-то привыкла в ней видеть. Она тоже изменилась. Стала легче, спокойнее, как будто её внутренние войны тоже закончились.

— Привет, — говорю я и обнимаю её крепко.

— Привет, моя девочка, — шепчет она. — Как же я соскучилась.

Настя и Лёва обвиваются вокруг её ног, мама опускается на корточки, целует их по очереди, а я просто стою и смотрю. И чувствую, как внутри всё замирает от полноты, от нежности, от благодарности к жизни.

Позже, когда дети заняты своими новыми игрушками, мама пьёт чай на террасе, а мы с Германом собираемся на выходные. Одни.

Мы давно не были вдвоём. Совсем. Без криков, без пелёнок, без разбросанных кубиков. Мама настояла, чтобы мы уехали хотя бы на два дня.

— У вас любовь, — сказала она мне тогда. — Я вижу это. А любовь надо беречь. Подкармливать. Как цветок.

Теперь мы собираем вещи, в полутьме спальни. Герман берёт меня за руку, и в этом прикосновении — всё. Без слов.

— Столько всего было, — говорю я, застёгивая сумку. — А теперь… тишина. Как будто всё правильно.

-- Так и есть, и, должно быть.

Наверно, после всего, что было. После всего, через что нам пришлось пройти. Мы ценим каждую проведенную вместе минуту. Даже короткий миг, он ценен для нас. Благодаря Герману, я теперь знаю, как должно быть. Как можно любить и не бояться быть отвергнутой.

Быть идеальной легко, когда тебя любят со всеми твоими изъянами, шрамами и травмами. Так мы и делаем.

Я его люблю, и это взаимно.