Развод. Ты выбрал её

ГЛАВА 46

— Наслаждайся этим моментом, Демьян...

Время замедлилось. Я видел, как палец Рината ложится на курок, как искажается от ужаса лицо Лины. В этот миг я точно знал — я готов умереть за неё.

Грянул выстрел, но Сева словно возник словно из ниоткуда. Реакция молниеносная! Он оттолкнул Рината, сбивая прицел. Пуля ушла левей и попала в колесо таки я, не теряя ни секунды, бросился на ублюдка.

Каждая секунда на вес золота…

Я размажу его рожу по асфальту, вырву гнилое сердце и заставлю сожрать! Тварь!

Ярость стала моим наркотиком. Каждый удар, который я наносил, был наполнен всей болью, всем отчаянием последних часов. Я бил и бил, не чувствуя усталости, не замечая, как сбиваются в кровь костяшки пальцев.

Ринат, явно не ожидавший такого напора, растерялся. Его удары были слабыми, неточными. А у меня была сила. Сила, которая заключается в ней… В моей Лине.

Я чувствовал, как хрустят под моими кулаками его кости, как он пытается вырваться, но я не давал ему ни единого шанса.

Раздирал зубами и клыками как зверь, отрывая кусок за куском.

Звуки разъярённых, глухих ударов оглушали. Не слышал ни стоны, ни его маты и угрозы в свой адрес.

В ушах шумела кровь… Я был уже не я. И, если бы не подмога, я подарил бы Ринату быструю смерть, а мне на самом деле хотелось бы, чтобы он гнил долго и мучительно.

Сейчас меня настигла ещё одна коварная истина — Ринат, это третья лицо, участвовавшее в заговоре. Какие он преследовал мотивы? Скоро выясню! Первое, что пришло на ум, это месть. Месть и зависть, что я всегда был выше него.

Краем глаза я видел, как Сева разбирается с людьми Рината. Он двигался, словно в каком-то безумном танце, уворачиваясь от ударов и раздавая свои. В этот момент я был благодарен судьбе за такого преданного друга, теперь я его вечный должник.

Внезапно визг тормозов разрезал воздух. Три чёрных джипа влетели на парковку, словно вестники апокалипсиса. Из них высыпали люди отца — я узнал их мгновенно. Они бросились в гущу схватки, и вскоре численный перевес сделал своё дело.

Рината скрутили и положили лицом в асфальт. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Тело ныло, содрогалось в агонии, но я не обращал внимания на боль. Единственное, что имело значение — Лина.

Я огляделся. Сердце сжалось, когда я увидел её, съёжившуюся за машиной. Она дрожала, пряча лицо в ладонях.

— Лина! Лина!!!

Бросился к ней, опустился рядом на колени, осторожно накрыв её личико своими ладонями.

Кожа была холодной, словно мрамор. Я пытался поймать её взгляд, но глаза Лины были закрыты.

— Ты как? Ты меня слышишь? Любимая, Алина!

На лбу алела ссадина. Я не выдержал и прижал её к себе, чувствуя, как меняраздирает изнутри, потому что я не мог контролировать ситуацию, не мог закончить весь этот ужас прямо сейчас.

— Всё хорошо! Я здесь, я рядом! — шептал я, поглаживая её золотистые локоны, которые немного спутались. — Господи, Лин, прости меня, идиота! Прости, я так нагрешил, я таких дел наворотил... Я просто не знал. Не понимаю, как им удалось на меня повлиять, сбить с пути, привить к тебе ненависть!

Я обнимал её, словно боялся, что она исчезнет. Слёзы потекли по моим щекам, но я не стыдился их.

Меня колотило так что, зубы стучали.

Чувства, которые я испытывал к Лине, были настолько сильными, что казалось, они разорвут меня изнутри.

Любовь, вина, боль — всё смешалось в один огромный ком, застрявший в груди.

Я осторожно ощупал её, проверяя, нет ли серьёзных ран. Мои пальцы скользили по её телу, нежно, но настойчиво. Каждое прикосновение отзывалось во мне электрическим разрядом. Я снова заглянул ей в лицо, поглаживая пальцами ледяные щёки.

— Лин, посмотри на меня, пожалуйста, — умолял я. — Маленькая моя, посмотри… Будь со мной! Говори! Я прошу! Пожалуйста!!!

Она медленно открыла глаза.

Её взгляд был пустым, будто стекло.

— Ангелина! — вдруг воскликнула Лина, словно очнувшись. — Демьян, где она?! Она в машине!

Лина дёрнулась, пытаясь встать, но потеряла равновесие. Я подхватил её на руки, прижимая к груди. Она была такой лёгкой, такой хрупкой. Страх за неё сжимал моё сердце ледяной рукой.

"У неё может быть сотрясение," — промелькнуло в голове, и я проклял себя за то, что не добил Рината.

Я нёс Лину к машине, ощущая, как она дрожит в моих руках. Вокруг суетились люди отца, скручивая нападавших. Сева говорил по телефону — вызвал скорую и полицию. Я мысленно поклялся, что теперь я его вечный должник. Он спас не только Лину, но и меня.

Открыв дверь машины, услышал детский плач. Ангелина лежала в переноске, заливаясь слезами. Я осторожно уложил Лину в салон и потянулся к малышке.

— Что с ней? — в голосе Лины звучал неприкрытый страх, но речь давалась ей с трудом.

— Тише, тише, — успокаивал, беря Ангелину на руки. — Просто лежи! Скоро прибудет помощь! Она в порядке, я позабочусь...

Я прижал к себе малышку, и она, словно почувствовав защиту, начала успокаиваться.

Её тепло, её невинность — всё это вдруг напомнило мне, как хрупка жизнь, как легко всё потерять.

Вдалеке послышался вой сирен. Выглянул из машины и увидел, как люди в форме окружают Рината и его подельников. Медики спешили к нам.

— Здесь девушка, ей нужна помощь! — крикнул я, чувствуя, как паника снова поднимается в груди.

Врачи быстро осмотрели Лину. Их лица были серьёзными, и это пугало меня ещё больше. Когда они стали грузить её в скорую, земля ушла из-под ног.

Я схватил Лину за руку, не желая отпускать. Боль разрывала мою душу. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу.

— Я позабочусь об Ангелине, слышишь! Положись на меня! Я всё верну, всё исправлю… Обещаю! Больше вас ни на секунду не оставлю!

Сел в машину скорой помощи, следом за медиками, прижимая к груди Ангелину. Малышка уже успокоилась и тихо сопела у меня на руках.

Я смотрел на бледное лицо Лины, на мерцающие огоньки медицинской аппаратуры, и молился, чтобы с ней всё было в порядке.

Машина тронулась. Я не знал, что ждёт нас впереди, но одно я знал точно — я больше никогда не оставлю Лину. Что бы ни случилось, я буду рядом, защищая её и Ангелину до последнего вздоха.

Сирены выли, разрезая утренний воздух. Мы мчались в больницу, и каждая секунда казалась вечностью.

Я держал руку Лины, чувствуя слабое биение её пульса, и это было единственным, что сейчас имело значение…