Развод. Ты выбрал её

ГЛАВА 51

— У тебя есть три секунды чтобы ответить!!! Он жив?! — мой голос сорвался на крик. Каждая клеточка моего тела напряжена до предела, готова взорваться от напряжения.

Ринат, харкая кровью, начал говорить. Каждое его слово било меня, словно молот, разрушая остатки моего самообладания.

— Жив твой щенок, не волнуйся, — прохрипел он, и я увидел кровавую усмешку на его разбитых губах.

— Мотивы!!! Твои мотивы, сука, отвечай!!! Зачем ты это сделал! Кто твои сообщники?! Все подробности мне, живо!

Как следует зарядил ему ботинком между рёбер, на что Ринат взвыл, выругавшись и согнулся пополам.

— Даю три секунды и начну ломать тебе позвонки.

Я буду рвать всех и каждого за свою семью.

За свою жену. За свою дочь. За своего сына!

Ринат сдался. Я знал, что он всегда был крысой и слабаком. Поэтому я и вышвырнул его из бизнеса, разорвав всякие связи.

Не только потому, что он слюнями тёк на мою невесту, а потому что я чувствовал, что он начал мне завидовать.

Мне это не нравилось. Я знал, что, порой, самые близкие в первых рядах наносят удары в спину.

Так и вышло.

Отец. Ринат. Даже Лера, змеюка, выползла из щели, явившись за столько лет.

Только Лина… Только она любила меня бескорыстно, от чистого сердца.

Именно поэтому, когда это всё закончиться, я буду колоссально менять свою жизнь. Ценить тех, кто кому я нужен просто за то, что я есть, а не ради славы и бабла.

К дьяволу всё это! Я хочу нормальной жизни. Тишины, покоя, рядом со своей семьёй.

Пора на пенсию. Искать другой род деятельности, чтобы больше времени проводить с ними. Ибо жизнь так коротка…

А тратит ее на бухло и тёлок — бесполезное прожигание времени.

Надо меняться. Надо творить добрые дела. Я сделаю всё возможное!

— Хотел отомстить тебе, разрушить твою жизнь из-за наших конфликтов. Узнал, что Лера вернулась в Россию и заключил с ней договор. У обоих были свои корыстные мотивы...

Ринат продолжал, и каждое его слово было как выстрел в грудь:

— Я давно люблю Лину. Хотел, чтобы она стала моей любым способом. Поэтому соврал, что у нас был секс на яхте и Ангелина — моя дочь. Подделал тест ДНК...

— Ты... — я задыхался от ярости, перед глазами плыли красные круги. — Как ты посмел?!

— А дальше было просто, — усмехнулся Ринат, и эта усмешка была последней каплей. — Договорился с Лерой, что она подсыплет препарат, провоцирующий преждевременные роды. Как только ей удалось это сделать, продажный охранник из твоей свиты пырнул тебя ножом, чтобы отвлечь внимание.

Я вспомнил тот день — острую боль от удара, панику... Всё встало на свои места, и от этого понимания меня затошнило.

— Когда Лина потеряла сознание и её доставили в клинику, ребёнка подменили. Был подкуплен врач. На тот момент был один отказник — девочка. А родился мальчик. Их поменяли местами...

Я не выдержал. Ярость накрыла меня подобно как цунами, сметая остатки самоконтроля. Я бросился на Рината, нанося удар за ударом. Он харкал кровью, но я не мог остановиться. Каждый удар был местью за Лину, за нашего сына, за все страдания, которые мы пережили.

— ГДЕ МОЙ СЫН?!!! — кричал я, чувствуя, как слёзы ярости текут по щекам. Мой голос эхом отражался от стен камеры.

Дежурные вовремя оттащили меня. Я рвался из их рук, готовый разорвать Рината на части. Мышцы горели от напряжения, в груди пульсировала боль.

— Ребёнка забрали в дом малютки, — прохрипел он, сплевывая кровь. — Вместо той девочки-отказницы, которая родилась у алкашки...

Мир вокруг меня пошатнулся, я чувствовал, как земля уходит из-под ног…

Ринат опять усмехнулся, через боль, и эта усмешка была полна яда:

— Хочешь верь, а хочешь нет, но Лера знает толк в магии. Вот тебе и ответ на вопрос, как нам везло?!

— Я добьюсь для вас всех пожизненного! В комнате метр на метр, без окон и света.

Вылетев из участка, я помчался в клинику, где рожала Лина.

Город вокруг меня был размытым пятном, я не замечал ни людей, ни машин. Всё моё существо было сосредоточено на одной цели — найти сына.

Я вызвал целую роту адвокатов, полицию. Начал копать, прижимая каждого, кто мог быть причастен. Время словно остановилось, каждая минута растягивалась в вечность.

Главврач сломался первым, за ним — те, кто принимал роды. Они назвали номер дома малютки, куда определили мальчика. Эта информация была как луч света в кромешной тьме.

Я ворвался туда, как ураган. Заведующая сначала возмущалась, но я быстро заткнул ей рот. Все у меня под суд пойдут!

— Вы кто еще такие?!

— Я отец ребёнка, которого у меня украли. И если вы сейчас же не скажете, где он, я разнесу здесь всё.

Она побледнела, и я увидел, как страх затопил её глаза:

— Вы не можете его забрать, его скоро усыновит пара из Германии...

Я едва сдержался, чтобы не разорвать её на месте. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Заведующая, увидев мой взгляд, сдалась:

— Хорошо, хорошо! Я покажу, где он...

Каждый шаг казался вечностью. Звук наших шагов эхом отражался от стен, смешиваясь с детским плачем и смехом.

И вот... комната. В ней — маленькая кроватка, окруженная другими такими же. Но я знал — в одной из них мой сын.

Я замер на пороге, не в силах сделать шаг. Руки дрожали, в глазах щипало от подступающих слёз. Медленно, словно во сне, я подошёл к кроватке, которую указала заведующая.

Там лежал он — маленький комочек, завернутый в голубое одеяльце.

Такой беззащитный и одинокий.

Мой сын. Моя кровь.

Его крошечные пальчики сжимались и разжимались, словно он пытался ухватиться за что-то в этом огромном, чужом мире.

Внутри словно что-то взорвалось. Я почувствовал эту связь, эту невероятную близость, о существовании которой даже не подозревал. Осторожно, боясь навредить, я потянулся к нему и взял его на руки.

Тепло его маленького тельца обожгло меня сквозь тонкую ткань распашонки. Я прижал его к себе, чувствуя, как бьётся его сердечко — быстро-быстро, словно крылышки колибри.

Мой мальчик. Мой родной… Такой маленький, что умещался на моих ладонях. Я так сильно тебя ждал… Если бы ты только знал…

Я целовал его в макушку, вдыхая родной запах. Малыш сладко зевнул и открыл глазки. Я застыл, пораженный — он был моей точной копией. Те же глаза, форма губ... Даже крошечная родинка на щеке, точно такая же, как у меня.

— Привет, сынок, — прошептал я, чувствуя, как голос дрожит. — Папа здесь. Папа рядом. Я больше никогда тебя не оставлю…

Эмоции били за грань. Всё, что я пережил за эти дни — страх, ярость, отчаяние — всё это отступило перед этим маленьким чудом в моих руках.

Его крошечные пальчики обхватили мой палец, и в этот момент я понял — вот оно, настоящее счастье.

Я прижался лбом к его лобику, чувствуя, как по щекам потекли слёзы.

— Я люблю тебя, сынок… Прости, что не смог защитить тебя раньше. Но теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

Малыш смотрел на меня своими большими глазами, словно понимая каждое слово. Его взгляд был полон доверия и любви — той чистой, безусловной любви, на которую способны только дети. Я улыбнулся, чувствуя, как сердце замирает, наполняясь теплотой и любовью.

В этот момент я понял — вот оно, настоящее чудо. Вот она, настоящая сила. Не в деньгах, не во власти. А в этом маленьком существе, которое доверчиво прижималось ко мне, не зная о том аде, через который мы все прошли.

Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы защитить его. Чтобы он никогда не узнал той боли и предательства, через которые прошёл я. Чтобы его жизнь была полна любви и счастья.

— Пойдём домой, сынок. Мама нас очень ждёт…

Я не смог сдержаться.

Я, такой сильный и властный, холодный, как сталь, привыкший держать всё всегда под контролем…

Разрыдался навзрыд как последний слабак, обвиняя во всей этой трагедии только себя...