Режиссер твоего завтра

Глава 14.

Оказавшись дома у Мартина, я первым делом напросилась в ванную комнату. Хоть несколько минут мне необходимо было побыть наедине с собой и обдумать принятое решение.

Неудивительно, что и в ванной был сделан капитальный ремонт. Вместо молочно-бежевой плитки, которую я помнила, на стенах красовались дорогие пластиковые панели цвета капучино. Новая белоснежная ванна квадратной формы стояла на месте прежней, овальной, а рядом находился умывальник.

Я протянула руки к крану и замерла в такой позе, остановив взгляд на бутылочке с жидким мылом для рук: аромат моря. Типичный мужской. Кроме того, у раковины не было ни одного случайно оставленного женского крема, помады или геля для душа с цветочным ароматом.

Так девушка живет с ним или нет?

Комната сверкала чистотой — так в духе Мартина следить за идеальным порядком. Возможно, он заставляет девушку прятать косметику. Я включила воду и потянула на себя угол широкого зеркала, за которым наверняка прятались узкие полки шкафчика.

И опять. Все пространство было заставлено исключительно мужскими средствами по уходу за лицом, телом. Мне показалось, что их уж очень много, как для одного Мартина. Но мало ли. Вдруг он начал слишком щепетильно относиться к своей внешности.

Но зачем ему три бритвы? Озадаченным взглядом я осмотрела одну электрическую и две обычные, разных фирм.

Мой мозг, уставший за последние полчаса от других задач и вопросов, уже не хотел обдумывать такие мелочи. Я вернула дверцу-зеркало на место и, набрав полные ладони холодной воды, плеснула ею в лицо.

Порция так пятая наконец-то вернула ясность мыслям и в конце концов намочила сарафан. Все потому, что руки мои до сих пор дрожали, я потеряла всякую способность быть осторожной.

И идея, пришедшая ко мне в голову в такси, так и не показалась глупой. Зато она все больше походила на потрясающую, на озарение свыше, на поворот, который может все изменить.

Я улыбнулась своему отражению. Сегодня решила поставить на кон все ценное, что у меня осталось. Или окончательно проиграю, или получу ответы на все вопросы.

Выйдя из ванной, застала Мартина на кухне. Он стоял ко мне спиной и курил в открытое окно. Банка, которая служила копилкой, была забита сторублевыми купюрами. Или Мартин за сегодня успел выкурить три пачки сигарет, или банку давно не опустошали.

Я могла бы спросить, не расстался ли он с девушкой. Но решила сделать то, что его удивит. Тихо подошла вплотную и нежно обняла со спины. Через тонкую ткань черной рубашки тело Мартина казалось каменным. Он несомненно напрягся. А я постаралась теплом своего тела и ласковыми объятиями хоть немного его расслабить.

Не прошло и нескольких секунд, как Мартин дернулся явно с желанием высвободиться.

— Подожди, — прошептала я. Пусть запах его тела теперь мешался с незнакомыми духами, но он напоминал о радостных временах в прошлом. — Не шевелись пока что. Рядом с тобой — единственное место, где мне хорошо и спокойно.

Из-за своей лжи мне было больно. Как бы я ни пыталась отдаться приятным воспоминаниям, их вмиг перечеркивал страх, разочарование, гнев. Мартин всегда замечал, когда я лгу. И если сейчас поверит моим словам, значит он долго ждал их.

— Я давно хотела попросить у тебя прощения. Мы не должны были так расставаться. Мы вообще не должны были расставаться. Только разошлись, как жизнь свернула не туда. Сейчас я убедилась в этом окончательно.

Достаточно ли сказала? Что делать дальше? Молчать и ждать ответа? Или поднажать?

Руки, сцепленные в замок спереди Мартина, покрывались испариной от нервного напряжения. Как хорошо, что он стоит ко мне спиной. В лицо, видя эти чернющие глаза, я бы не смогла ничего произнести.

— Марчик, я понимаю, это неожиданно. Еще вчера хотелось об этом сказать, но боялась приехать к тебе домой и застать вместе с девушкой. А сегодня поехала в центр, чтобы забрать телефон и позвонить тебе, но…

В глазах застыли слезы. Мне было гадко, невыносимо больно, внутри разрывалось сердце. И хотелось, чтобы оно все же разорвалось. Во второй раз я не позволю себе бросить Мартина и заставить его страдать.

Кто знает, на что он станет способен, если я уйду снова.

Наконец-то он повернулся ко мне и с напряженным взглядом приложил тыльную сторону ладони к моему лбу.

— У тебя горячка?

Я отбросила его руку и отступила на шаг. На губах Мартина застыла ироничная улыбка, а брови поползли вверх.

— Ты говорила серьезно?

Снова голос пропал. Все потому, что сердце трепыхалось где-то в горле. Я просто кивнула в ответ.

— Ходила вокруг да около. Что конкретно этим хотела сказать? Или решила превратить в жизнь идею с загсом, но другим путем?

Злость мгновенно затмила рассудок. Да он потешается надо мной! Послать его к чертям хотелось теперь! Мой голос смог прорезаться через удушающую обиду.

— Да вы сговорились!

— Кто? — с явным недоумением спросил Мартин, делая шаг навстречу.

— Ты и Маргарита Николаевна! Решил мне отомстить, да? Теперь измываешься над моей попыткой тебя вернуть! Ну как? Вкушаешь удовольствие, видя, как я унижаюсь?!

Хоть его взгляд наполнился свирепостью, губы изогнула легкая улыбка. Он подступил ближе и, наклонившись ко мне, дрожащей от страха, проговорил:

— Допустим. Но так или иначе, тебе придется играть по заданным правилам. А если не захочешь, люди пострадают вновь.

Нельзя убегать. Мне нужно с ним договориться. Но ноги без моей воли сами отступали, медленно и уверенно. Желание провалиться под землю, растворится в воздухе — одним словом, исчезнуть без следа — было настолько сильным, что мое тело теряло ощущение пространства.

Самый жуткий страх подтвердился. Молодец, Алина, ты раскусила Мартина, а он не стал отрицать своей причастности к авариям. Но что делать теперь?

Упасть на колени и молить о пощаде? Об этом он мечтает?

Лучше бы я ошиблась. Лучше бы Мартин просто был несчастен со своей девушкой и, услышав мои извинения, долго думал, а потом предложил попробовать нам сойтись. Хоть я и не люблю его, но пошла бы на это. Изображала бы радость и заботилась о нем, а потом, возможно, и полюбила.

Но я никогда не буду унижаться ему на потеху.

— Иди ты к черту! — выплюнула я ему слова в лицо. Развернулась и собралась направиться к двери. Этот раз будет последним. Больше мы никогда не увидимся.

Мартин поймал меня за руку, не дав сделать шагу.

— Ты же понимаешь, что будет, если ты снова сбежишь.

Я понимала. Но вот он даже представить не мог, что будет в этот раз, если я сбегу.

— Да мне плевать! — выкрикнула в ответ, пытаясь свободной рукой разжать пальцы Мартина, которые были будто железные. — Пусть Маргарита Николаевна хоть полмира уничтожит. Не думаю, что ей на весь силенок хватит. Да и не думаю, что она самая сильная ведьма на земле. Когда-нибудь найдется тот, кто уничтожит ее.

Мартин отпустил мою руку, язвительно рассмеявшись.

— Это вряд ли. Придет время, и ты приползешь ко мне и будешь молить о том, чтобы я остановился в обмен на что угодно. Но тогда я уже не буду таким добрым, как сейчас.

Этого не случится. Но я промолчала. Быстро всунула ноги в балетки, схватила сумочку и вылетела на лестничную клетку.

Плохо, что у меня нет с собой ни телефона, ни паспорта. Люди, которые меня найдут, не смогут узнать, кто я. Возможно, среди них будет плохой человек и украдет из сумочки деньги. Так, нечего по этому поводу беспокоиться. В любом случае они мне больше не нужны.

Когда я открыла дверь подъезда, мне в лицо брызнула прохлада. Дождь. Наконец-то. Неважно, что я промокну, ведь заболеть больше не боюсь. Да и стена из крупных капель будет мне только на руку.

Из-за угрюмых темно-серых туч день стал похож на сумерки. Пока я плелась до трассы, люди пробегали мимо — кто прячась под зонтом, а кто уже промок до нитки и шел не спеша. Некуда торопиться было и мне. Однако я постоянно оборачивалась. Не хотелось, чтобы Мартин отправился следом и помешал.

От теплого летнего дождя, который больше ласкал потоками воды, нежели бил, сложно было промерзнуть. А я дрожала. Сомнения похоронила под ледяной глыбой, и как раз она, возможно, морозила меня изнутри.

— Моя жизнь не стоит жизни всех тех людей, — тихо бубнила я себе под нос. — Другого выхода нет. Выхода нет.

Чем ближе становилась трасса, тем медленнее были мои шаги. Но я шла, наслаждаясь потоками дождя по лицу, раскатами грома вдалеке, дрожью в теле — последними мгновениями жизни. Автомобили быстро проносились мимо, разбивая ширмы дождя и разбрызгивая капли. Трасса шумела, словно разбушевавшееся море. Еще два метра — и я утону в нем.

Кто-то точно не успеет затормозить: сложно увидеть за стеной дождя девушку в выцветшем платьице. Прикрыв глаза, я ступила с бровки на дорогу. Страшно. Утешало лишь то, что после последней вспышки явно чудовищной боли все закончится.

Еще шаг. Осталось совсем недолго. Я на полную грудь вдохнула пропитанный влагой воздух. Как же прекрасно это — дышать.

Перед внутренним взором появилась улыбка Ромы. Хотелось бы мне превратиться в ангела и всегда кружить рядом с ним, пусть даже он бы меня не видел.

Громоподобный гудок оглушил меня с такой силой, будто кто-то рядом с ухом ударил в гонг. Глаза невольно распахнулись, и я повернула голову на звук. Грузовик, слепя фарами даже через потоки дождя, несся прямо на меня. Я сжалась, удерживая внутри проснувшееся желание отступить с дороги.

Чьи-то сильные руки дернули меня назад за несколько секунд до столкновения. Грузовик проехал мимо. А меня кто-то забросил на плечо и понес прочь от трассы.

Вися вниз головой, я не сразу пришла в себя. Перед моим лицом через промокшую белую футболку светилась чья-то поясница, ниже темные джинсы едва держались на крепкой заднице. Нес меня явно какой-то здоровяк.

— Поставьте меня на землю! — потребовала я. А когда на мои слова никто не отреагировал, продолжая куда-то нести, замолотила кулаками по пояснице, мышцы которой были настолько твердыми, что меня на долго не хватило. Руки начали болеть, а здоровяку хоть бы хны!

Отойдя от пешеходной дороги, что вела в сквер, он ступил на траву и наконец-то крутнул мною в воздухе. Голова закружилась от резкого переворота, и я, теряя ориентировку в пространстве, вцепилась в мускулистые плечи.

— Малая, ты сдурела?! — гаркнул Рома, прежде чем я сфокусировала взгляд на его рассерженном лице.

Мои пальцы вмиг разжались. Я поспешила отступить на шаг, слегка пошатываясь.

— Ты хоть понимаешь, дура, что творишь?! Тебя чуть машина не сшибла нахрен! — Между его бровей залегла глубокая складка, зелено-карие глаза метали молнии похлеще тех, что сверкали в небе. Вдобавок Рома сжал меня за плечи и с силой встряхнул. — Отвечай, какого черта тебя туда понесло?!

Вместо ответа, мои губы растянула радостная улыбка. И совершенно не было страшно от взгляда Ромы и его слов. Я едва сдержала себя от желания броситься к нему с объятиями.

Но. Сверкнувшая в голове мысль вмиг разбила радость.

— Ты за мной следил. И давно ты ходишь за мной по пятам?

Из широкой груди Ромы вырвался тяжелый вздох, и с ним вышло все возмущение. Глаза, которые несколько секунд назад были готовы одним взглядом пристрелить меня на месте, принялись рассматривать листву дерева, слегка спасающего нас от дождя.

— Давай просто остановимся на том, что да, слежу. Неважно зачем и как долго.

— Неважно? Ну ничего себе! — я едва не задохнулась от негодования.

— Оставим эту тему.

Хотелось продолжить говорить, заставить признаться, но из кармана джинсов так не вовремя зазвонил телефон. Перед тем как поднять трубку, Рома бросил на меня какой-то странный взгляд. То ли сомневающийся, то ли отрешенный.

Собеседник на том конце провода явно задал вопрос. И ответ получил не сразу. Рома некоторое время смотрел на меня, будто на моем платье был написан необходимый ответ.

— Она вызвала такси, а сейчас зашла в магазин возле дома. Я не парковал близко машину, стою и жду под деревом, пока она выйдет.

Это ведь про меня. Не так ли? Чтобы вопрос не вырвался изо рта, я прикрыла его ладонью.

— Опять? — возмутился Рома после того, как ему сказали что-то. — Может хватить ее мучить всякими мистическими штучками?

Дальше ответили явно отрицательно. Он сильнее нахмурился.

— Ладно, понял. Сделаю.

Только разговор закончился, я выпалила:

— Кто это был?!

— Поговорим в машине? — Риторический вопрос не нуждался в ответе. Рома ловким движением снял крышку с мобильника, вынул карточку и отправил ее в полет за кусты. После чего приобнял меня за плечи и повел к стоянке.