Режиссер твоего завтра

Глава 7.

— Нам нужно поговорить о произошедшем, — начала я. — Но не здесь.

На вялых ногах я вышла из комнаты и свернула к кухне, надеясь, что на ней миражи воспоминаний не всплывут перед глазами.

Кухонные шкафчики нежно-кофейного цвета заменили белые полки. Как всегда, здесь была идеальная чистота. Мартин никогда не оставлял после готовки ни единой капли на столе или случайно упавшего стебелька петрушки на полу.

Я любила наблюдать, как он готовит — с аристократической грацией и излишней аккуратностью. Возможно, поэтому его блюда были безумно вкусными и настолько красивыми на вид, что их становилось жалко портить вилкой или ложкой.

Готовит ли он сейчас? Кухня выглядела настолько чистой, будто ею вообще не пользуются.

Я перевела взгляд к столику у стены. Над ним под часами висел альбомный лист с бросающейся в глаза надписью: «Одна выкуренная здесь сигарета — сто рублей!» На столике стояла прозрачная баночка, на дне которой лежало уже около десятка купюр.

Мартин прошел мимо меня, бросил в банку стольник и открыл окно. За полотном штор достал с подоконника пепельницу и поставил ее на стол.

— Твоя девушка не в восторге от того, что ты куришь? — спросила я, присаживаясь на стул.

Лицо Мартина озарила на миг вспыхнувшая зажигалка. Он с наслаждением затянулся сигаретой и выпустил струю дыма к окну. Вспомнилось, как когда-то Мартин сказал, что в жизни не будет загаживать дымом сигарет свои легкие.

— Таким образом мы разрешили ссору. Она не возмущается из-за курения и по утрам с довольным лицом опустошает банку.

Я покосилась на тысячу рублей. Выходит, столько собралось за полдня?

Выходит, они живут вместе. Странно осознавать, что Мартин больше меня не любит. Я так привыкла к его любви. Его чувства были настолько сильны, что их хватало на двоих.

Я его не любила, хотя говорила противоположное. Боялась потерять бережное, ласковое обращение к себе, поэтому лгала, сколько могла.

Отлично, прежде я бежала в реальность от болезненных воспоминаний. Теперь я бегу в воспоминания от реальности.

— Как ты оказался в парке аттракционов? — наконец-то заговорила я на крайне важную тему.

Мартин отвернул лицо от окна и стряхнул пепел в пепельницу. Аромат его сигареты не казался мне противным. Наверняка он курил что-то дорогое.

— С друзьями пошел отдохнуть. А потом так же, как и в прошлый раз, увидел, что должно случиться в ближайшую минуту, и побежал искать тебя, чтобы спасти.

— Тогда почему ты, вместо того чтобы искать и спасать меня, не подошел, например, к администрации парка и не сказал, что аттракцион неисправен и могут погибнуть люди?

— Хорошо, допустим… — Мартин подпер рукой подбородок и уставился на меня своими черными глазами. От его пронзительного взгляда я почувствовала покалывание в груди. — Подхожу я к администрации, сообщаю о поломке — и мне не верят, говоря: «Аттракцион новый, с чего бы ему ломаться». И, пока я пытаюсь уговорить администрацию, уже не успеваю спасти тебя. — Мартин откинулся на спинку стула и вновь затянулся сигаретой, после чего добавил: — Конечно, потом мне уже верят, когда аттракцион падает… И тут у них назревает вопрос: а я откуда знал, что он сломается? Или я сам его сломал, или видел, как это делал кто-то другой — но ни то, ни это не правда. А истинная правда в том, что мне все привиделось минутой ранее. И какой итог?

— Я погибла, а на тебя могут свалить поломку аттракциона, а потом посадить. — Вздохнув, я опустила голову. — Не представляю, что делать дальше.

— Должен ведь быть в этом какой-то смысл.

Вспомнился приснившийся сон и загадочные слова Маргариты Николаевны. Я подавила в себе смущение показаться спятившей. Кому, как не Мартину, я могу об этом рассказать и с кем поделиться выводами?

Глядя на свои руки, которым не могла найти места, я рассказала Мартину обо всем странном, что происходило со мной последние дни. А после озвучила мысли по этому поводу.

— Складывается такое впечатление, будто она хочет свести нас — тебя и меня. Ты сам знаешь, что она при жизни была немного не от мира сего и занималась странными вещами. А когда я тебя бро… когда мы расстались, она едва не взорвалась от негодования и злости.

Разминая пальцы на руках, я ждала ответных слов. Но их не последовало. Я подняла взгляд к лицу Мартина. На нем мешалось удивление с напряженной скромной улыбкой — он явно изо всех сил старался скрыть приступ смеха.

— Как я понял, она умерла. Хочешь сказать, Маргарита с того света продолжает негодовать? — с ухмылкой спросил он. Досада захлестнула меня удушливой волной.

— Не смешно! С таким успехом я тоже отойду в мир иной…

— Ладно, ладно, прости… — Мартин сделал серьезное лицо. — Допустим: все так, как ты говоришь. Тогда, выходит, что если мы сейчас пойдем в ЗАГС, то все закончится? — спросил он, не удержавшись от улыбки. Мне безумно хотелось его чем-то стукнуть, но на самом деле Мартин в шутку сказал то, что всерьез не решалась сказать я. Так в чем он виноват?

— Маргарита Николаевна не учла того, что у тебя есть девушка.

— А у тебя разве никого нет?

Тон голоса, с которым был задан вопрос, мне не понравился. В нем слышалось превосходство Мартина надо мной. Он будто говорил: «Смотри, ты растоптала синицу, кинувшись догонять журавля. Смотри, как я выбрался из ямы, в которую ты меня бросила. Смотри, теперь ты осталась у разбитого корыта».

— Конечно, есть. Но сейчас он уехал на неделю к родителям.

— И ты в свободное время гуляешь с другим? Забавно.

Не хватало еще того, чтобы Мартин упрекал меня в несуществующей измене. Надо было уйти от ответа, а не лгать, но я в данный момент чувствовала себя так, словно сидела на раскаленных углях — и поэтому не могла сосредоточиться.

— Не об этом мы должны говорить, — заявила я, отчего Мартин вскинул брови.

— Это была твоя идея приплести сюда покойную Маргариту и наше прошлое.

— Но…

— Думай рационально. Я скорее поверю в то, что тебе суждено умереть, а Маргарита это видит и посылает меня тебе на помощь, ведь больше никого из твоих знакомых хорошо не знает.

Суждено умереть? Я похолодела с головы до пят. Пусть даже вариант Мартина похож на правду, он противоречит другим событиям.

— Но мне снилось…

— Сны и вся эта чепуха с надписями — это просто бредни сознания. Меньше думай об этом. И отдохни.

Я ощущала себя преданной. Почему в ситуации, которая должна бы, безусловно, нас сблизить, мы оказались на разных берегах? Почему Мартин стал столь упертым? Раньше с ним было в сто раз легче договориться. Теперь его голос, набравший силы и уверенности, буквально давил на меня.

— Еще позавчера ты присылал мне смску, и по ней было ясно, что ты относишься по-другому к этому всему, — заговорила я, стараясь держаться уверенно. Но Мартин нахмурил брови, искривив губы в иронической улыбке, потушил сигарету и сказал:

— Я не писал тебе позавчера.

Мне будто прилетела невидимая пощечина. Оглушила меня, окончательно выбила из колеи, обожгла кожу. Я точно схожу с ума. У меня галлюцинации. Нужно скорее добраться домой и позвонить Валерию Матвеевичу.

Я поднялась из-за стола со словами:

— Спасибо за спасение. Попробую сама разобраться со всем.

По пути к прихожей Мартин неожиданно словил меня за руку и развернул к себе. Его лицо оказалось настолько близко к моему, что я мигом отпрянула, отворачиваясь. Сердце подпрыгнуло в груди. Рука Мартина невероятно крепко держала мое запястье, не давая ни единого шанса вырваться.

— Прекрати кичиться своей самостоятельностью, — процедил он. — Ты не справишься с этим сама.

Я изо всей мочи дернула рукой в сторону. Мартин сильнее сжал запястье — настолько, что рука стала неметь. Он завел ее за голову и притиснул к стене. Я невольно ступила назад, чувствуя, как тело пробирает ледяная дрожь.

Он никогда прежде себя так не вел. Куда делся тот мальчик, согревавший мою душу ласковыми улыбками и нежными словами? Уют, из-за которого я так любила млеть в его объятьях, исчез бесследно.

Моя спина прислонилась к холодному полотну стены. Мартин подался ближе ко мне, вводя меня в полное замешательство. Что он делает? Неловкость и смущение спутали мысли. Зарождавшийся внутри жар прогонял дрожь, но тело цепенело, будто заключенное в холодные железные тиски.

Горячее дыхание коснулось уха, отчего по коже разнеслась теплая волна чувственного трепета.

— Нет у тебя никого, — прошептал Мартин. — И не было с того времени, как мы расстались. Ты такая же зажатая.

Услышанная горькая правда, которой я безумно стыдилась, мгновенно разорвала тиски. Наконец-то я нашла в себе силы поднять голову и посмотреть Мартину в глаза.

От его испепеляющего взгляда моя раззадоренная уверенность мигом сжалась в клубочек. Я почти не чувствовала руки, заведенную за голову, зато хорошо ощущала нарастающую тревогу в теле.

Во рту пересохло. Я глубоко вдохнула, чтобы придать хоть немного силы голосу.

— И по этому поводу я ни капли не страдаю.

Что-то опасное мелькнуло в черных глазах. Но мигом позже усмешка смягчила взгляд.

— Я заметил. Зато ты этого так стыдишься, что готова на попытку меня обмануть. Смешная. Я вижу тебя насквозь.

Возможно, мои следующие слова были равносильны самоубийству, но я не могла их не сказать.

— А ты до сих пор не остыл. Четыре года назад уязвленное самолюбие по сию секунду мешает жить?

Мышцы на лице Мартина окаменели. Жесткий взгляд своей убийственной силой припечатал меня к стене. Страшно было пошевелиться. Казалось, за любым моим движением последует смерть.

— Не буду отрицать того, что четыре года назад мне была неприятна твоя выходка. Но в итоге я оставил ее в прошлом и стал жить дальше. Почему же у тебя жизнь застыла на том моменте, как ты от меня ушла?

Я не выдержала. Опустила взгляд, и глаза сразу набрались слезами. Да, четыре года назад я сломала Мартина, и благодаря этому он стал сильнее. А я, кажется, стала только слабее.

— Отпусти руку, болит, — тихим голосом попросила я. И в ту же секунду, как он освободил запястье, выкрутилась и рванула к двери.

Благо, Мартин больше не останавливал меня. Растирая слезы по лицу, я надела золотистые балетки, схватила с полки свою сумочку и выпорхнула из квартиры, не нарочно громко хлопнув напоследок дверью.