Режиссер твоего завтра

Глава 25.

Мартин поверил моим словам, на что я особо не надеялась, лишь хотела ужалить побольнее. Но он поверил, притом что намного больше знает о даре. Неужели причина не в том, что я чудовищно разозлилась в последние секунды, а в том, что мои чувства к Роме сильнее, чем можно было ожидать? И именно они дали мне силу изменить сценарий.

Хорошо, что Рома об этом не знает. Пусть дальше думает, будто причина во вспыхнувшей злости. Одно дело притворяться, что никаких чувств нет, и другое — терпеть издевки Ромы, если он узнает. Уверена, его характер в таком случае станет еще хуже.

И кой черт меня дернул поцеловать его? То есть чмокнуть в губы. Детский сад… Остается молиться и надеяться, что он забудет об этом.

Пересекая стоянку перед торговым центром, я вспоминала, как однажды уже нашла здесь Рому. Но сейчас его красной спортивной машины, ясное дело, нигде не было. Он точно снова не сядет в нее, пока не расправится с Мартином.

Случайная встреча в кафе натолкнула на мысль: в каком месте искать Рому, как не в торговом центре, где мы затаривались продуктами, выбирали мне шмотки и брали еду навынос? Конечно, не думаю, что Рома будет меня ждать, спрятавшись в одном из посещенных нами магазинов, или я случайно врежусь в него, засмотревшись на изысканное платье. Но надеюсь, что найду кого-то из персонала, кто знает его намного лучше, чем я. Или знаком с его семьей.

В первую очередь я зашла в тот дорогущий бутик, где Рома потратил на меня кучу денег. Знакомая девушка-консультант сразу же подлетела ко мне и растянула губы в фирменной улыбке. Облегчение от ее появления слегка расслабило — благо, что она сегодня на работе.

— Здравствуйте, — поздоровалась я после ее дежурного приветствия. — Помните, я приходила с Романом Михайловичем?

— Конечно.

— Он ведь ваш постоянный клиент.

— Да.

— А у вас нет его контактов?

Ее брови идеальной формы нахмурились. Явно у нее имелись какие-то контакты. Чего бы она с минуту сверлила меня взглядом, точно подбирала слова, как бы мне отказать.

— Мы не предоставляем контакты наших клиентов. Если у вас нет других вопросов, прошу меня извинить. — Девушка натянула скромную улыбку, шустро повернулась ко мне спиной и собралась куда-то уйти, но я успела обогнать ее. И снова оказаться к ней лицом.

— Послушайте, мне очень нужно. Рома точно не будет сердиться, если вы дадите хоть какую-то информацию.

Смотря на девушку, во прищуренном взгляде которой росло недоверие, я жалела, что заранее не придумала какую-нибудь правдивую ложь. Не буду же выкладывать настоящую причину, почему мы с Ромой потеряли друг друга.

— Нам с ним необходимо встретиться, но из-за одного нелепого случая так вышло, что мы не успели обменяться контактами. Прошу вас, дайте хотя бы электронную почту, если не хотите давать номер телефона, — взмолилась я.

Пока мне не отвечали, надежда с нетерпением разгорались все сильнее: может, в конце-то концов, девушка-консультант почувствует, что ее помощь правда нужна, и мне не придется лгать наобум. В любом случае я не собиралась уходить отсюда ни с чем.

Она посмотрела по сторонам и перешла на шепот.

— Таких, как ты, Рома сюда каждую неделю бывает приводит по нескольку штук. Любит он дарить своим бесчисленным пассиям уйму одежды. Это в его понятии благотворительность. Вот он приодел тебя — и радуйся. А если номер телефона не оставил, то ты же неглупая, должна понять сразу свою роль — ты однодневка.

Несмотря на значение слов, все они были произнесены дружелюбным тоном и с улыбкой. Со стороны и не скажешь, что меня только что толкнули в грязь. Я даже опешила от такой наглости и лицемерия. И упустила момент — девушка отошла от меня. Но недалеко. Принялась поправлять и без того ровно висящие плечики с шелковыми блузками.

— Его отец здесь тоже постоянный клиент? — выкрикнула вдогонку. Ее руки застыли. — Он сюда барышень табунами не приводит? Если нет, то дайте его телефон. Или на крайний случай скажите, где находится офис его криминального клана.

Клиенты, явно привыкшие к тишине, обернулись в мою сторону с заинтересованными и озадаченными взглядами. Прежде чем девушка успела подлететь ко мне, ей перегородил дорогу администратор. И навис надомной угрюмой скалой, загораживая свет.

— Что здесь происходит?

Не успела я открыть рот, как ответили вместо меня.

— Одна из бывших Романа Михайловича пришла требовать его контакты.

— Я не его бывшая! — заявила, но никого не впечатлило мое отрицание.

— Надо было сразу ее ко мне отправить. Иди работай. Сам разберусь.

Что бы я ни говорила, каким бы умоляющим взглядом ни смотрела, в конце концов меня выпроводили и пообещали вызвать охрану, если я снова рискну сунуть нос в их магазин.

Сволочи. На глаза навернулись слезы. Но я запрокинула голову, ругаясь про себя на безупречный сервис дорогого бутика, и направилась дальше. Что делать теперь? Еще по пути торговый центр я заглянула в интернет-кафе и попробовала зайти на свою страничку вконтакте. Пусть Рома еще несколько дней назад добавил меня в черный список, когда не пришел на свидание, сейчас можно было понадеяться, что он удалит меня оттуда и напишет. Но моя страничка оказалась заблокирована. Плюс ко всему телефона у меня нет, симка осталась на какой-то квартире, денег на новый не хватит.

И это еще не все. Буквально секунду назад появилось такое ощущение, что желудок прилип к спине. От нервного перенапряжения даже сбежало чувство голода.

Я свернула к тому ресторанчику, где мы брали еду навынос, и решила засесть в нем до тех пор, пока не придумаю что-то толковое или Рома не проголодается и не заскочит сюда за очередным ужином.

Не хотелось верить в то, что отец действительно заставит его сидеть где-то взаперти. Сомневаюсь, Рому вообще можно заставить что-либо делать или не делать.

Спустя час и две тарелки овощного супа, а также один цезарь и три чашки ромашкового чая, я закончила строить план. Пойду на рынок, куплю б/у телефон (денег должно хватить), достану новую симку и заведу еще одну страничку вконтакте. С нее и напишу Роме.

— Вы Алина? — послышался сверху твердый голос. Я медленно подняла взгляд от тарелки, по которой катала последний кусочек помидора, и встретилась глазами с мужчиной в строгом костюме.

Сталкер Мартина? Уже пожалел, что не погнался за мной? Но этот мужчина выглядел настолько представительно, что был похож на телохранителя президента. Лишенное эмоций лицо, холодный взгляд, идеальная осанка и широко расправленные мощные плечи. Уже не говоря о том, что костюм хоть и строгий, но от него веяло дороговизной.

Нет, этот мужчина не был похож на сталкеров Мартина. Но вдруг ошибалась? Я осторожно кивнула, подтверждая свое имя, и одновременно крепче ухватилась за сумочку, готовая в любой миг сорваться с места и бежать.

— С вами хочет поговорить Михаил Юрьевич.

— Я не знаю никакого Михаила… — осеклась, широко распахнув глаза. Секундочку, кажется, догадываюсь, кто это. К сожалению, радости мне догадка не принесла. Рому увидеть я хотела — ужасно хотела! — а вот его отца не очень. Не зря ли на весь бутик выкрикнула про офис криминального клана?

— Знаете его или нет, роли не играет. Пройдемте со мной. — Мужчина галантно подал мне руку. В вежливом жесте не чувствовалось ни капли обходительности, зато отчетливо был виден намек: если я не выйду из ресторана на своих ногах, меня уволокут.

Пока мы оставляли позади бесчисленные ряды бутиков, спускались по эскалаторам, от меня не отходили ни на шаг. Мужчина делал вид, что не слышал мои вопросы о том, куда мы направляемся. От этого становилось все тревожнее.

Что за человек отец Ромы? Вдруг его люди завезут меня в темный лес, пристрелят по-тихому и там же закопают. Ведь именно я создаю проблемы его сыну.

Интересно, а Мартина они тогда тоже уложат на лопатки чередой выстрелов и похоронят рядом? Сможет ли он исцелиться после десятка пуль, выкопать себя, а потом меня?

Какие только мысли не лезли в голову. Объяснил бы хоть что-то этот двухметровый истукан, я бы не тряслась рядом с ним зайцем. Но он, гад толстокожий, привел меня на подземную стоянку к джипу, и в тот момент, когда я собралась снова задать вопрос, кто-то сзади прижал к лицу салфетку, пропитанную хлороформом.

Я дернулась в попытке вырваться, но тело предало меня, сопротивляться не нашлось сил — они враз испарились после двух вдохов. Чьи-то сильные руки, в которых я обмякла, затащили меня на задние сидения джипа. А дальше густой туман быстро застелил собой мир.

Словно последний луч солнца перед закатом, мелькнула и исчезла последняя мысль: «Проснуться бы в объятьях Ромы…»

Очнулась я с потрескивающей головной болью. Зарыться бы поглубже под одеяло и снова уплыть в сон. Но где я? Есть ли кто-то рядом? Новые и новые вопросы рождались в голове, требуя скорее найти на них ответы. Пусть кровать была теплой и уютной и покидать ее совершенно не хотелось, я сбросила одеяло и решительно села, морщась от прилива боли в виски.

— Скоро пройдет.

Стальной голос принадлежал мужчине, который забрал меня из ресторана. То есть роботу-бугаю в шикарном костюме, восседающему в кожаном кресле с книгой в руках.

От вида непроницаемого лица во мне вмиг вскипела злость. Я спрыгнула с кровати и сложила руки на груди.

— По-вашему, это нормально? Вы всегда привозите людей к своему боссу в бессознательном состоянии? Что за отвратительный способ!

Мужчина и бровью не повел. Лишь поднял руку в успокаивающем жесте и поднес к уху смартфон.

— Михаил Юрьевич, она уже проснулась. Когда прикажете ее привести?.. Понял. — А потом обратился ко мне. — У вас есть время выпить воды и перекусить. — Он указал на прикроватный столик, на котором теснились стеклянный кувшин, стакан и тарелка, полная фруктов.

— Я не голодна. Где Рома?

В ответ молчание. До чего же он несносный! Уткнулся взглядом в книгу и делает вид, что меня здесь нет. Я несколько раз повторила вопрос, добавляя в конце «пожалуйста», «ну скажите, вам разве сложно?», «если не знаете, так и ответьте!», но он лишь вновь посоветовал мне перекусить и выпить воды.

Забравшись обратно на постель, я поставила на колени тарелку с фруктами и принялась медленно отщипывать по виноградинке, рассматривая фотообои, которые укрыли стену напротив. Она казалась переходом в другой город, с узкими улочками, буйными красками цветов, свисающими с кованных балкончиков. Взять бы Рому за руку и прыгнуть прямо в эту стену и перенестись за тысячи километров отсюда, где нет ни мерзавца-Мартина, ни тирана-Михаила Юрьевича, ни его громилы-помощника.

Не успела я вдоволь наесться виноградом (аппетит таки проснулся), как мужчина приказал подниматься и следовать за ним.

За дверью комнаты потянулся коридор с множеством таких же деревянных дверей. Со стен лился приглушенный свет из вычурных светильников, стилизованных под канделябры. Отчего складывалось впечатление, что мы шли по коридору средневекового замка. Нам даже по дороге попались две горничные! С ума сойти, это ж каких размеров дом у отца Ромы?

Ему хоть сказали, что меня притащили, или так же держат в неведении? Что-то начинаю сомневаться в том, что встреча с отцом поможет мне вновь сойтись с ним.

Сопровождающий остановился перед дверью, позолота на которой отличала ее от соседних. Сердце подскочило и заметалось в груди. Я потерла вспотевшие ладони, собираясь с духом. Не так страшно было бы перепрыгнуть через огромный костер, чем переступить порог кабинета Михаила Юрьевича.

Суровое, но красивое, лицо вмиг напомнило Рому. Больше всего похожим оказался взгляд. Когда Рома сердится или строит из себя командира, то смотрит так же.

— Здравствуйте, Михаил Юрьевич, — произнесла, опустив взор к крепким рукам, сложенным в замок на столе.

— Присаживайся, Алина, и сразу начинай рассказывать все с того момента, как познакомилась с моим сыном.

Все? Что, если каким-то не так сказанным словом подставлю Рому? Не хочу, чтобы его наказывали из-за меня. Он и так многим мне помог.

Я опустилась на стул с высокой спинкой, не в состоянии расслабить зажатое тело. Просторный кабинет, казалось, сократился до размера кабины лифта — остались только массивный стол, Михаил Юрьевич, сканирующий меня взглядом, и я, еле живая.

— Извините, — пробормотала сиплым голосом, — но я ничего не могу вам рассказать. — Взгляд застыл на причудливо изогнутой ножке стола. Где найти смелость бороться с исходящим от Михаила Юрьевича давлением?

— Что ж. Значит, решила его покрывать. Мне спешить некуда. Решения имеют свойство меняться под влиянием некоторых факторов.

Он меня пытать будет? Голодом морить? Что ему стоит закрыть меня в той комнатушке, раз в день вызывать к себе и спрашивать, готова ли обо всем рассказать. А потом отправлять обратно.

— Рома ничего плохого не сделал! — заявила, вскинув голову, и встретилась с пристальным взглядом зелено-карих глаз. Из моего голоса утекла сила. — Он лишь пытался меня защитить.

— И поэтому захватил машину скорой помощи.

— Нет, это я достала пистолет. А Рома потом его отобрал.

В двери деликатно постучали. Не дождались слова «войдите». Лицо Михаила Юрьевича вытянулось, когда вместе с тихим звуком открывающейся двери зацокали каблучки по паркету.

— А я вам чай принесла.

Девушка, немногим старше меня, подошла к столу, ловко виляя бедрами в обтягивающем сарафане бежевого цвета. Ее белые волосы были настолько длинными, что кончиками касались подноса, когда она его несла. Секретарша?

— Милана, я не просил чай.

Но блондинка, не обращая внимания на слова, грациозными движениями поставила на стол пустые фарфоровые чашки и наполнила их парующей жидкостью из чайничка, отчего по кабинету сразу разнесся ягодный аромат.

Только она поставила чайник на поднос, как принялась меня беззастенчиво рассматривать, сопровождая это настолько обезоруживающей улыбкой, что я не знала, как реагировать.

— Мой дорогой зайчик, разве я могла не зайти и не посмотреть на девушку Ромчика, — подмигнула она Михаилу Юрьевичу.

— Я… я не его девушка.

— Серьезно? — пышные ресницы удивленно взмыли вверх. — Ты ему отказала? Ну надо же, — рассмеялась Милана, сверкая белоснежной улыбкой. — Тогда я просто обязана была зайти и посмотреть на его первую безответную любовь.

Меня ни с кем не спутали? Широко распахнув глаза, я уставилась на Милану, под любопытным взглядом которой становилось все более неловко. Слова застряли в горле: Рома никогда ничего не предлагал мне, он обрубил на корню любые мысли о том, что я хоть немного могла бы ему нравиться.

Меня точно с кем-то спутали, с какой-то другой девушкой. От осознания этого в груди разлилась горькая грусть. Последняя надежда склонила голову. Я сглотнула застрявший в горле ком и проговорила:

— Вы меня с кем-то путаете. Между нами с Ромой ничего нет.

Милана махнула рукой, подступая к Михаилу Юрьевичу. Приобняла его, отчего лицо мужчины вмиг расслабилось, и спросила:

— Вот скажи, котенок. Ромчик когда-нибудь влипал в неприятности из-за девушки?

«Котенок» покачал головой. Кажется, Милана никакая не секретарша, а как минимум любимая девушка. Мой взгляд метнулся к ее тонкой ручке, которая лежала на плече Михаила Юрьевича: на безымянном пальце сверкало кольцо. Его жена? Мачеха Ромы? Да она с ним одного возраста!

— Поэтому я уверена на все тысячу процентов в том, что Ромчик влюбился. Разве это не чудесно, дорогой?

Михаил Юрьевич таял от присутствия любимой, куда-то испарился грозный взгляд и угрожающая аура, за что мне хотелось расцеловать Милану, кем бы она ему ни приходилась. Да хоть просто любовницей. Это же какими порциями нужно излучать нежность, обаяние и заботу, чтобы так быстро раскрошить каменную маску местного авторитета?

Но факт оставался фактом: Милана была неправа, пусть даже ни с кем не путала меня.

— Дело не во мне. Просто у нас с Ромой оказался общий враг.

Только после того, как я произнесла эти слова, поняла: а ведь Рома разругался с Мартином из-за меня. Но в то же время совсем недавно говорил, что хочет его уничтожить лишь по одной причине: в городе не должно быть никого лучше или сильнее его. Все дело в слепом желании расправиться с конкурентом, пусть даже он близкий друг.

«Так не похоже на Рому», — пронеслось в голове. Будто я его знаю! Мы знакомы всего-то ничего, откуда такие мысли?

— Общий враг? — переспросил Михаил Юрьевич. Я кивнула, понимая по взгляду мужчины, что уже успела сболтнуть лишнего. Неужели Рома отцу совершенно ничего не рассказал? — Давай договоримся. Ты мне называешь имя и можешь быть свободна.

— Мишенька, разве ты не видишь, что Роме важно самому разобраться с врагом? — Милана многозначительным взглядом указала на меня. К чему этот намек? Я бы спросила, но вряд ли мои слова прозвучат вежливо.

Губы Михаила Юрьевича сжались в тонкую линию, а рука крепко стиснула смартфон, который уже явно был готов набрать нужный номер. Например, хорошего киллера.

В коридоре послышались мужские голоса. И один из них был настолько знакомым, что я едва не подпрыгнула от радости. Но лишь повернула голову к двери.

В тот же момент в кабинет, словно вихрь, ворвался Рома. Его разгневанный взгляд быстро нашел мои глаза и сразу же озарился радостью. Я улыбнулась в ответ, жалея, что не могу при родителях броситься на Рому и стиснуть его в объятиях так крепко, чтобы он начал возмущаться и даже покашливать.

— Кто тебе рассказал? — рявкнул отец. Меня подбросило на стуле от испуга. А на лице Ромы не осталось ни следа от радости. Злость исказила черты до такой степени, что я похолодела, хоть гнев предназначался и не мне.

— Неважно! Мы уходим. — Рома в несколько шагов преодолел расстояние между нами и схватил меня за руку.

— Стоять! — Михаил Юрьевич подорвался из-за стола, отчего его кресло откатилось и стукнулось спинкой о стену. — Вы оба никуда не уйдете!

— Еще как уйдем! И у нас нет времени на тупые ссоры. Пошли, — Рома дернул за руку, но я не сдвинулась с места. Посмотрела на потерянную Милану, не находившую слов, на отца Ромы, напоминающего разъяренного тигра. Страшно не было, крепкая хватка на запястье почему-то дарила море уверенности и спокойствия. Лишь поэтому не побоялась сказать:

— Михаил Юрьевич, благодарю вас за помощь. Но это наша с Ромой война. И нам в ней терпеть поражение или праздновать победу.

Улыбка дрогнула на губах Миланы. Она нежно провела рукой по плечу Михаила Юрьевича и вполголоса сказала ему:

— Пусть уходят.

— Мы и без твоего подхалимства уйдем, — огрызнулся Рома и сильнее чем прежде потянул меня за собой. Сомнений нет: в этой семье не лучшая атмосфера.

Дорогу к двери нам преградил громила Михаила Юрьевича с таким напряженным видом, будто был готов в любой момент уловить приказ, забросить нас обоих на свои могучие плечи и унести в темницу.

За спиной прозвучал сиплый, но угрожающий голос:

— Если ты опять поставишь пятно на моей репутации, я сделаю так, что все забудут о том, что у меня когда-то был сын.

Рома не подал виду, что его задели слова. Но чувствовалось: задели. Возможно, это ничем ему не поможет, но я переплела его пальцы с моими и крепко сжала его ладонь.

— Долго тут стоять будешь? — прошипел Рома, буравя злыми глазами живую преграду. Я чувствовала, как напряглась его рука, будто он сдерживал в себе желание пробить дорогу к двери силой.

Громила бросил взгляд нам за спину, кивнул и наконец-то отошел, открывая путь к свободе.