Режиссер твоего завтра

Глава 8.

Вернувшись домой, я отбилась от расспросов брата о прошедшем свидании, забрала у него сотовый и закрылась в своей комнате. Наконец-то я получила шанс позвонить Валерию Матвеевичу.

К счастью, он быстро ответил на звонок и выделил достаточно времени на разговор со мной. Сидя на кровати с подушкой в обнимку, я дрожащим торопливым голосом поведала ему обо всем, что за последние два дня превратило мою жизнь в ад.

Валерий Матвеевич молчал около минуты, после того как я закончила рассказ. За каждую секунду тишины я чувствовала, как погибают одна за другой мои нервные клетки.

— Алина, — наконец обратился он ко мне. — Ты можешь дать трубку своему брату?

Почему он внезапно заговорил таким странным голосом? Будто я непослушная маленькая девочка. Или душевнобольная.

— Зачем?

— Мне нужно с ним поговорить.

— Вы мне не поверили.

— Алина, ты должна понимать зачем. Это для твоего же блага.

Хоть в комнате и было тепло, я дрожала. Взмокнув от холодного пота, футболка прилипла к спине. Будет ли мне лучше от лошадиной дозы нейролептика и транквилизатора? Дрожь пройдет, и мне станет совершенно безразличен окружающий мир. Исчезнут галлюцинации. Вдобавок ко всему стены психбольницы надежно изолируют меня от Мартина.

Такой судьбы хотела мне Маргарита Николаевна?

Неважно. Скорее всего, приснившийся сон — действительно плод моей больной фантазии.

Я тяжело вздохнула, смирившись с неизбежностью. Пока здравый рассудок распоряжается мыслями, нужно решительно действовать.

— Сейчас дам брату трубку. Его зовут Рафаэль.

Он должен был возиться с приготовлением ужина, но стоял за дверью, широко распахнув глаза. Подслушивал, засранец.

В ответ на его ошарашенный вид, я поджала губы, а после протянула мобильник.

— С тобой хотят поговорить.

Пока брат наворачивал круги по комнате, насупив брови и давая собеседнику односложные ответы, я не могла усидеть на одном месте. Возможно, пора начать собирать вещи? Меня не пугала психбольница. Я бы все отдала, лишь оставить происходящие со мной странности в далеком прошлом и не допустить возникновения новых.

Раф остановился по центру комнаты. Только сейчас я заметила, насколько напряженным выглядел мой брат.

— Итак, Валерий Как-вас-там, у моей сестренки все в порядке с головой. Ни в каком стационаре она не нуждается. До свидания.

Его слова, будто глоток свежего воздуха, вернули к жизни меня, задыхающуюся в сомнениях.

— Ты мне веришь? — спросила я, вставая с кровати.

— Я не верю в нашу медицину. Собирайся, лапочка. Мы переезжаем из этой проклятой квартиры прямо сейчас.

Надежда на то, что все непостижимое и жуткое останется здесь, в постылых четырех стенах, придала мне сил. Я с особым энтузиазмом начала набивать сумку вещами.

Брат умчался шерстить интернет в поиске варианта: подальше и подешевле. Мне хотелось оставить эту квартиру навсегда, чтобы сегодняшний вечер стал последним проведенным здесь, но вряд ли за несколько часов возможно устроить полный переезд. Да и я не была уверена, хватит ли нам денег оплатить аренду за месяц.

— Я уже нашел квартиру! — обрадовал Раф, влетев в мою комнату спустя полчаса.

— Так быстро?

— А чего тянуть кота за уши? Ты уже собралась?

Я как раз оглядывала комнату, думая о том, взяла ли все самое необходимое.

— Паспорт положила? — Брат кивком головы указал на сумку, которая едва не трескалась по швам.

Именно о документах я забыла. Метнулась к тумбочке, где хранила важные бумаги, и принялась рыться на верхней полке. Паспорт будто растворился в воздухе. А с ним и моя заначка.

Еще утром я брала деньги с этой полки и точно помню, что рядом лежал паспорт. Неужели опять? Теперь у меня начались провалы в памяти или искажение воспоминаний?

Нет, я хочу верить словам брата, что у меня все в порядке с головой.

Сейчас все найду. Я стала вытаскивать бумаги, квитанции, гарантийные талоны, все ощупывать и бросать на стол. Что ж такое? Не могли же паспорт в обнимку с деньгами свалить через окно в надежде обрести лучшую жизнь!

Будто в подтверждение моим мыслям, через приоткрытую дверь балкона потянул сквозняк. Почти невесомый белый тюль колыхнулся от потока воздуха.

— Что случилось? — спросил брат, с недоумением наблюдая за мной.

— Пропали деньги, которые оставила мне Маргарита Николаевна. А с ними и паспорт.

— Когда ты видела их в последний раз?

— Утром.

Брат прошел мимо меня на балкон и выглянул через открытое окно. Неужели у нас мысли совпали, и Раф пошел проверять, не улетели ли деньги на улицу?

— Ты в курсе, — заговорил он, возвратившись в комнату, — что соседнюю квартиру снимает какой-то подозрительный тип?

— Там девушка живет.

— Не знаю, кто там раньше жил, но за последнюю неделю я уже дважды видел, как соседнюю квартиру открывал парень.

— А с чего ты взял, что он подозрительный?

— Я за версту чую человека, который что-то скрывает или хочет сжульничать. Эта способность не раз мне спасала кошелек и жизнь за время путешествий.

Переезд отложился неизвестно на сколько. Брат заявил, что никуда мы не поедем, пока он сам не наведается к новому соседу в гости и не вытрясет из гада мои деньги.

— Если ему действительно есть что скрывать, он не откроет нам. Давай уже лучше вызовем полицию.

— Это слишком долго. У меня появилась другая идея. — В глазах брата вспыхнула задоринка. Он спешно набрал чей-то номер и поднес мобильник к уху.

Неожиданно для меня было узнать, что у Рафа есть знакомые в полиции. Он около десяти минут разговаривал с кем-то, кто явно приходился ему старым другом, с которым давно не общался.

Ему он выложил все, в чем подозревал соседа. Правда, не обошлось без преувеличения и ярких грубых эпитетов. В моей голове уже нарисовался настолько пугающий образ парня, живущего по соседству, что мне стало не по себе.

Действительно ли он выкарабкался из своего балкона, перелез на наш, умыкнул мои деньги и спокойно вернулся домой. Да он самоубийца! Нужно совсем быть не в ладах с головой, чтобы проворачивать подобные трюки на высоте пятого этажа.

Меня грызли сомнения, пока я наблюдала за братом, говорящим по телефону. Какой будет позор, если окажется, что я сама переложила куда-то деньги…

Черт, я сама не в состоянии поверить себе. Нет ничего удивительного в том, что и другие принимают мои слова за чушь.

— Лапочка, я обо всем договорился.

— Нужно убедиться, что я сама эти деньги никуда не переложила.

Брат поймал меня за плечи, останавливая у стола.

— Пока не приедет мой старый добрый знакомый, нам лучше оставить эту комнату так, как она есть.

Тревога продолжала меня донимать все то время, которое мы ждали друга брата.

«Такой высокий, что козырьком кепки цепляет люстры. Крупный, как скала, широкоплечий. Одним кулаком может выбить всю челюсть. А глазюки-то хитрые и взгляд цепкий, так и ищет, что слямзить», — именно такими описаниями наградил нового соседа Раф. С одной стороны, мне стало жутко любопытно и захотелось хоть одним глазком взглянуть на великана по соседству, а с другой — страшно. Не нужно ли приятелю брата прихватить с собой несколько коллег?

А с третьей — смешно. В кои веки я улыбнулась про себя. Как столь крупный человек перелез на наш балкон, словно профессиональный акробат, когда по описанию был похож на боксера в тяжелом весе.

Когда наконец-то пришел друг Рафа — в форме, а под стать ей нацепил суровое выражение лица — они вдвоем решили оставить меня одну в квартире, а сами уйти разбираться.

Сейчас для меня нет ничего хуже одиночества. На первый план я не стремилась выскочить, ведь нужных качеств характера для разборок у меня не было. Зато брат, бурлящий смелостью, чуть не подпрыгивал от желания вернуть мои деньги.

Я держалась позади, когда Раф с другом позвонили в дверь к соседу. Все, что я хотела, это увидеть гада. Врага нужно знать в лицо.

Если мой рассудок не помутился, то действительно другого пути у денег быть не могло. Балкон летом я не закрываю, а брат находился дома, пока моя комната пустела. Через дверь вор войти никак не мог.

— Откройте. Полиция.

Те секунды, которые я слышала тихий звук ключа, поворачивающегося в замке, мое сердце замирало в груди после каждого удара.

А в тот миг, когда дверь распахнулась, я едва не утратила почву под ногами. Шок? Мягко сказано. Вперившись в Рому широко раскрытыми глазами, я готова была поверить в то, что мой мозг вправду находится во власти галлюцинаций.

Хозяин студии и мой несостоявшийся парень или просто сосед, открывший дверь в одних шортах и майке, — он не заметил меня. Но разгневанным взглядом вперился в полицейского, который явно был не в меньшем шоке, чем я.

— Роман Михайлович?

Значит, мне не почудилось! Но откуда он знает его имя и почему обратился, добавив отчество?

— Что случилось?

Раф, увидев, что его друг стоит бесполезным столбом, решил перенять инициативу в свои руки.

— Уважаемый, расскажите стражу порядка, где вы были с двенадцати ноль-ноль до двадцати одного ноль-ноль?

Рома и бровью не повел. Он продолжал прожигать взглядом полицейского, который, казалось, сжимался и уменьшался в размерах.

— Меня в чем-то подозревают?

— Нет, нет. Видимо, произошла ошибка. Простите за беспокойство.

Ничего не ответив, сосед захлопнул дверь, оставив нас с братом в полном замешательстве. Пока мы не вернулись в мою квартиру, его друг отказывался отвечать на все вопросы, которые посыпались на него, словно град.

— Поищите хорошо деньги! — заявил он, оглядывая сделанный мною бардак вокруг тумбочки. — Он ничего не воровал у вас.

— Да кто он такой?

— Сын местного авторитета, — огрызнулся на брата друг. — У него бабла навалом. Делать ему нечего, лезть в форточку к соседке за деньгами!

Наверно, к лучшему, что Рома забыл о нашем свидании. Но не для того ли он внезапно позвал меня гулять, чтобы моя комната пустовала и он мог без проблем забраться через окно?

Сто тысяч рублей — это не так уж и мало. Притом странно, что он внезапно оказался хозяином студии и так же неожиданно предложил сходить в парк аттракционов.

Что, если выследил меня, потом притворился кем нужно, а затем позвал на свидание в другой конец города, чтобы на несколько часов выманить из квартиры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но откуда он знал, что на моей полке хранится сто тысяч? Я никому об этом не говорила, даже брату.

Мне бы схватить договор аренды на студию и заявиться в соседнюю квартиру. Обрушить на гада тонну остроумных слов, заткнуть его за пояс и отобрать деньги. Странно, что мне в голову приходят такие сумасбродные и самоубийственные идеи.

Неужели мне действительно надоело жить?

— Лапочка, — обратился ко мне Раф, вернув к реальности. Я сконцентрировала взгляд на стоящих передо мной мужчинах. — Мы сейчас сходим к банкомату, и я сразу прибегу домой. Серега согласился одолжить мне денег, чтобы нам точно хватило на месяц перекантоваться на другой хате, пока эту будем продавать.

Я кивнула и потупила взор. Складывалось впечатление, будто я больше не властна над своей жизнью. И действительно ни с чем не могу справиться сама.

Не прошло и двух минут с тех пор, как брат захлопнул за собой дверь, как раздался звонок. Может, забыл что-то? Или уже вернулся, а я не заметила, как время пролетело.

Инстинкт самосохранения сегодня отключился неизвестно в какой момент — нет другой причины тому, что я не посмотрела в глазок перед тем, как открыть.

Рома протолкнул меня в квартиру и шустро запер дверь. Я прижалась спиной к стене, цепенея от страха.

— Не кричи.

Да я слова вымолвить не смогла бы. Дар речи пропал напрочь. Странно, как меня сердечный приступ не схватил.

Сын местного авторитета уже не красовался в майке и шортах. Даже приоделся в джинсы и футболку для визита ко мне.

— Я тебе отдаю сто тысяч, и ты говоришь брату, что нашла деньги. Поняла?

Шок настолько обездвижил меня, что я даже кивнуть не могла.

— Расскажешь, что я приходил, потеряешь больше, чем эти бумажки. Уяснила?

Взяв мою безвольную руку, Рома насильно вложил в нее деньги, накрытые паспортом.

— И не вздумай говорить брату о том, что меня раньше видела.

Он ведь просто галлюцинация, да? Зачем возвращать украденные деньги? Если они не нужны, то зачем, рискуя жизнью, их брать? Я смотрела в зелено-карие глаза, пытаясь найти ответ хоть на один вопрос.

Но прежде чем я забыла о вопросах и почувствовала, что от встречи наших глаз во мне рождается нежный трепет, Рома скрылся за дверью.