Пока мы ехали, она уснула. Голова её медленно скользнула к окну, пальцы сжались в кулак. Я сбавил скорость, неосознанно не хотел будить. В свете фонарей её лицо казалось совсем другим: спокойным, почти детским.
Когда мы остановились у дома, она тут же открыла глаза, будто не спала вовсе.
— Уже приехали? — спросила тихо, неуверенно.
Я кивнул.
Ночь пахла влажным воздухом и асфальтом. Прохладный воздух пробирался под одежду. Она выбралась из машины, едва не потеряв равновесие, но не попросила помощи — только обняла себя за плечи и пошла следом.
Квартира встретила нас привычной тишиной — холодный свет из-под потолка, сдержанные оттенки, простор и порядок. Всё на своих местах. Я закрыл за нами дверь, и на секунду воцарилась странная пауза.
Юля огляделась, потом коротко присвистнула:
— Ничего себе... красиво у тебя, — сказала она, чуть растягивая слова.
Я усмехнулся, опершись о косяк:
— Рад, что впечатлило.
Она посмотрела на меня — не по-пьяному рассеянно, а внимательно, как будто пыталась понять, кто я и зачем привёз её сюда. В её взгляде не было страха, только усталость и какая-то тихая обречённость.
— Хочешь воды? — спросил я.
— А можно просто... посидеть? — её голос дрогнул, будто она боялась, что я скажу "нет".
Я кивнул, указал на диван. Она опустилась на край, опустив взгляд в пол, будто пыталась спрятать всё, что чувствует. Я стоял рядом, молча, чувствуя, как внутри всё стягивается — от этого странного желания защитить. Хотя сам не понимал, от чего именно.
Я пошёл на кухню — просто чтобы занять руки. Взял стакан, налил воды, поймал в отражении микроволновки собственный взгляд. Спокойный, как всегда. Только внутри — какое-то странное ощущение, будто ночь собиралась обернуться чем-то, что я не смогу потом забыть.
Когда вернулся, она уже не сидела. Юля медленно ходила по гостиной, останавливалась то у окна, то возле полок, водила пальцами по гладкому дереву, по стеклу. Выглядела чуть потерянной, но в каждом движении была любопытная осторожность — словно она боялась нарушить чужой порядок.
Увидев меня, она слегка улыбнулась — устало, но искренне.
— У тебя… всё как из журнала, — сказала она тихо.
Я протянул ей стакан.
— Держи.
Она взяла, поблагодарила кивком, отпила один глоток. На секунду её глаза задержались на моих.
Юля поставила стакан на столик.
— Я точно буду жалеть об этом, — произнесла она почти шёпотом, и прежде чем я успел что-то сказать — шагнула ближе.
Её пальцы дрогнули, скользнув по моей щеке. Тёплое дыхание, лёгкий аромат алкоголя и чего-то сладкого — и вдруг поцелуй. Не робкий и не случайный — настойчивый, настоящий, будто она решилась на то, чего давно хотела.
Я замер. На миг всё вокруг исчезло — звук, воздух, мысли. А потом всё-таки поддался: на её губы, на это безумное притяжение.
Я почувствовал, как она вздрогнула. От того, что сделала шаг туда, где возврата нет.
Девушка отстранилась, резко.
— Юля, — я тихо произнёс, когда она снова потянулась ближе, — Ты не в том сейчас состоянии...
Она замерла на полуслове, глаза блеснули — не от обиды, скорее от какой-то внутренней решимости.
— А по-другому... я бы никогда на такое не решилась, — сказала она, едва слышно, облизывая губы.
Мгновение — и она отвернулась. Сделала пару шагов в сторону открытой двери спальни, не оглядываясь. Движения — неровные, будто каждое давалось через силу. Пальцы коснулись лямок майки, ткань мягко соскользнула с ее плеч. Обувь полетела куда-то под кровать.
Я стоял, не двигаясь. В воздухе держался запах алкоголя, а вместе с ним — что-то, от чего внутри стянуло грудь. Секунда и я пошёл за ней.