Сера

Да. Вот так, Саэрис. Давай! Давай!

Последний раз. Последний мощный толчок… и дверь между жизнью и смертью захлопнулась.

Холод в груди исчез.

Я…

я…

Глаза Оникса были закрыты.

Он лежал так неподвижно.

Он…

Он шевельнулся. Лапа. Вот! Я видела! Она дрогнула!

Но тело всё ещё было разбито. Его бок был разорван, кровь вновь текла. Он не протянет долго. Я вернула его в тело, но оно не могло его удержать. У него была минута. Может, секунды. Я потянулась к магии, на которую поставила всё и нашла… пустоту.

Я истратила всё. Всё, что собрала, исчезло.

Я потянулась снова и снова ничего. Я падала, будто в пустоту, желудок скрутило, я была невесома, ища хоть какую-то опору, но её не было.

Паника…

Нет. На это нет времени.

Я протянулась дальше своей магии. За руны. За связь с моим спутником. Я тянулась, миллиметр за миллиметром, пока наконец не нашла то, что искала.

Я не знала слов.

И нужно ли вообще что-то произносить?

Есть ли для этого какой-то завет или… да к чёрту. Моих намерений должно хватить. Смерть уже трясла дверную ручку. Я чувствовала. Она шла за Ониксом во второй раз. Я действовала быстро, ухватила маленькое зерно энергии, которую обнаружила, и направила его вверх, мимо связи с Кингфишером, мимо пустого резерва моей магии, в моё тело, в обожжённый Алхимерский щит на тыльной стороне руки… а затем — в маленького белого лиса.

Мир содрогнулся в ответ, ударная волна прокатилась по заснеженному склону, и из ниоткуда над зубчатым хребтом Аджуна взошла хмурая белая заря, отгоняя тьму.

ГЛАВА 50 – Рыцарь

САЭРИС

Звездочёты, также известные как зимородки, встречаются в изобилии от Гиларианских гор и вплоть до прибрежных городов Маринта, Бодиша и Иништара. Многие среди фей, селькинов, элементальных спрайтов и сатиров считают звездочёта символом надежды.

— Отрывок из «Фэйские существа Гиларианских гор», пропавшего тома из королевской библиотеки Зимнего Дворца

— ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА!

Крик обжёг горло. Кожу — тоже.

Болело всё.

Меня трясли.

Несли.

Кингфишер бежал.

— Держись, маленькая Оша. Почти пришли, — пророкотал он. Небо было выжато досуха, размазано розовыми разводами, будто кто-то провёл кистью по искривлённому холсту. Я запрокинула голову, пытаясь вспомнить, где, чёрт возьми, мы были и что, чёрт возьми, мы делали. События последних двадцати четырёх часов хлынули обратно с оглушительной ясностью. На сотню футов ниже по склону неподвижно стояла торжественная, мрачная фигура. Хазракс наблюдал за нашим бегством, его очертания были размыты, словно он был здесь лишь наполовину.

Голова раскалывалась.

Я посмотрела на снег, мелькавший под нами. Сапоги Кингфишера оставляли глубокие отпечатки в сверкающем белом ковре, и… и рядом были другие следы. Не такие глубокие. Гораздо меньше. И уж точно не фейские.

Это были следы лап.

Молния пронзила меня, сметая пелену в голове.

— Поставь меня, Фишер!

— Нет. Ты была без сознания, — рявкнул он.

— Пожалуйста! Я уже в порядке, честно!

Он был недоволен, но сбавил скорость. Он ещё не успел опустить меня на землю, когда раздался пронзительный писк и маленькая белая лисичка прыгнула мне на руки.

Он был жив.

Жив!

Оникс вертелся так бешено, что я чуть его не выронила. Он визжал от восторга, всем тельцем дрожа, пока лизал мой подбородок и щёки. Его крошечное сердечко бешено колотилось под новыми, исцелёнными рёбрами, чистая радость струилась от него, когда он повернулся и засыпал поцелуями Кингфишера тоже.

— Я знаю, малыш. Я знаю. Мы тоже рады тебя видеть, — хрипло сказал тот.

Я изумлённо подняла взгляд на своего пару.

— Это… получилось? Этому можно верить? Это реально?

Фишер кивнул.

— Получилось. Ты справилась. — Его выражение было завораживающим — гордость, замешанная с изумлением. — Ты совершила то, чего ещё никто никогда не делал.

— И больше никогда не сделает, — добавила я, бросив взгляд на свой щит. Руна Хазракса не просто поблекла. Она исчезла. Другие мои руны были оголёнными, кровь сочилась из изуродованной кожи. Даже божественные узы, спиралями поднимавшиеся от запястья вверх по руке, пульсировали болью. Но боль могла быть в тысячу раз сильнее, оно всё равно стоило того.

Оникс был жив. Он всхлипывал, отчаянно прижимаясь мордочкой к моим щекам и тыча мне в подбородок макушкой. Я спасла его. Я действительно это сделала. Но цена…

— Ты, должно быть, считаешь меня сумасшедшей. — Я даже не хотела смотреть на свою пару, но когда всё-таки посмотрела, в бесконечной зелени его поразительных глаз я не увидела ни недовольства, ни злости.

Он засмеялся, чуть запыхавшись.

— Да, — согласился он. — Ты сумасшедшая. Ты отправилась искать меня. Ты стала против Беликона в одиночку и перехитрила его. И ты принесла огромную жертву, чтобы спасти друга, — добавил он. — Только сумасшедшая бы на такое пошла. Но я бы сделал то же самое, Саэрис. Так что, думаю, мы прекрасно подходим друг другу.

— Эй, гости на горе!

Голос раскатился по воздуху. Он эхом ударил по лицам других гор, окружавших нас со всех сторон. Фишер и я одновременно обернулись, глядя вверх по склону…

Я раньше не заметила: чудовищный дворец из костей, торчавший из снега и льда справа от нас.

Изогнутые рёбра, вздымавшиеся к светлеющему небу.

Зазубренные позвонки размером с дом.

Было логично, что останки дракона были всё ещё здесь. Фишер и его друзья убили его и положили конец его тирании. Беликон потрудился притащить только голову как трофей. Остальное было слишком огромным, чтобы унести со склона. Феи Аджуна оставили кости там, где они упали и теперь они образовывали мегалитическую структуру, почти столь же впечатляющую, как сам город Аджун Скай.

Люди собирались вдоль парапетов города. Кто-то снова крикнул, отчаянно размахивая руками:

— Эй! Быстрее! Чёрный поток идёт!

Фишер автоматически дёрнулся, всматриваясь вниз по горе, и выругался. Мне потребовалась секунда, чтобы увидеть то же, что и он. Хазракс исчез. Но дальше по склону тёмные силуэты стражников с луками и мечами уже стремительно карабкались вверх к нам.

— Дерьмо, — прошипел Фишер. — Беликон. Он не должен был найти нас. По крайней мере не так быстро. Вперёд. Мы должны идти.

Мне не нужно было повторять дважды. Сил у меня хватало только на то, чтобы рвануть к огромным чёрным металлическим вратам, окружавшим город. На то, чтобы снова столкнуться с Беликоном в один и тот же день, сил уже точно не было. И уж точно я, к чёрту, не собиралась снова потерять Оникса. Я мчалась, как ветер. Лисёнок, даже если и понимал, что нам грозит опасность, совершенно этого не показывал. Он стрекотал и без остановки лизал мне лицо, и делал это всё ещё, когда мы врезались в мрачные чёрные ворота, закрывавшие нам вход в Аджун.

Они были закрыты.

— Эй! — заорал Кингфишер. — Впустите нас!

Его крик эхом разнёсся по заброшенному двору по ту сторону высоких металлических прутьев.

Стражники Беликона быстро догоняли, они были ещё футов двести ниже, но шли вверх. Рано или поздно нагнали бы.

— Эй! — вновь прокричал Кингфишер.

Эй…

Эй?

ЭЙ!

Внезапно чёрные ворота дёрнулись. Издали оглушительный металлический стон и очень медленно начали разъезжаться. Грохот толстой цепи, втягивающейся в старинный механизм, пробрал меня до костей, а затем древние створы начали открываться.

Сколько душ называло Аджун Скай домом? Снаружи, с его огромной нишей, уходящей глубоко в гору, и сверкающими башнями из кварца и кальцита, он выглядел как город, способный вместить тысячи. Десятки тысяч.

Но вниз по ступеням, спускавшимся во внутренний двор, вышел только один человек и спокойно направился к нам через мощёную площадку. У него была настолько наглая ухмылка, что даже Кэррион бы позавидовал. Он остановился перед нами.

— Надо было предупредить, что вы идёте, — сказал он своим мягким, певучим акцентом. — Для людей Аджуна — дело чести, чтобы эти ворота всегда открывались перед тобой, брат.

Ренфис.

***

Когда солдаты Беликона добрались до Аджуна, мы уже двигались дальше.

По ту сторону стен гремели яростные крики, отскакивая от камня. В холодном воздухе звук передавался странно. Залпы магии, голубой и зелёной, безвредно рассыпались о невидимые чары, защищавшие город. Даже стрелы и копья, пущенные в нас, ударялись в защитный барьер, отлетая в стороны или разбиваясь в щепки.

Гора дрожала под их ударами. Но высокие железные пролёты оставались нетронутыми. Всё-таки стражи Беликона были феями и к железу они не притронулись.

— Как сильно ты уверен, что они не прорвутся? — Мой голос унёс ветер, и я даже сомневалась, услышал ли меня мой спутник, пока он не ответил.

— Более чем уверен, — сказал Кингфишер. — Этот город ещё никогда не брали. Там всего тысяча стражников. Сюда приходили куда более сильные армии и все терпели поражение. Есть только один путь внутрь или наружу, и у Беликона нет здесь друзей. Никто в здравом уме его не впустит.

— Тем не менее нам стоит поспешить, — сказал Ренфис. — Время не на нашей стороне.

Лоррет многое рассказал мне о том, что произошло в Аджуне, особенно о Мирель, сестре-близнеце Рена, но оставалось кое-что еще…

Город Аджун был высечен из камня. Его фундамент был крепок и глубоко уходил в гору. Высокие дома с террассами, выстроенными вдоль улиц, казались красивыми, их фасады, инкрустированные льдом, сияли нежным розовым светом раннего утра. Рен шел быстрым шагом впереди нас, но всё же находил время потрепать по волосам детей с розовыми щёчками, которые подбегали к нему и играючи дёргали за безупречный белый плащ, накинутый на плечи, символ рыцаря Орритийского ордена.

Я слышала, как его так называют, много раз: Ренфис Орритийский. Глупо, но я никогда не задумывалась, что значит этот титул. Теперь, когда он вёл нас через горную крепость, объясняя всё, что случилось с ним после того, как он покинул Калиш, все стало ясно.

— В Гиларии выслушали меня, слава богам. Когда я уходил, они уже готовились. Я был почти у границы леса. Шёл таким темпом, что добрался бы до Балларда меньше чем за день, но стоило мне достичь подножия Неглубоких гор, как я почувствовал обжигающее, жгучее пламя в груди. Оно вышибло из меня весь воздух, и я свалился с лошади. Думал, на меня напали. Решил, что задел какой-то защитный контур, но… — Он покачал головой. — Я сорвал нагрудник и разодрал рубашку, и вот оно.

Кингфишер раздражённо ворчал с того времени, как Рен перестал обнимать его и хлопать по спине, а объятий и похлопываний было много, когда мы вошли за стены города и за нами закрылись ворота. Моя пара достаточно громко ругал себя за то, что не разгадал тайну исчезновения генерала раньше.

— Твой знак клятвы, — вздохнул он, покачав головой.

Ренфис кивнул.

— Мой знак клятвы. Меня призвали к службе. У меня не было выбора.

Я шла за Ренфисом по узким каменным ступеням, вырубленным в скале, изо всех сил стараясь не смотреть вниз и не поскользнуться на коварном льду. Оникс, будто и не умирал меньше часа назад, скакал вверх по лестнице перед генералом — язык наружу, энергии хоть отбавляй.

Я улыбнулась лису, переполненная облегчением… но всё же умудрилась изобразить раздражение, когда сказала:

— Не оставляйте меня в неведении, вы двое. Какой знак клятвы? Чему ты поклялся, Рен?

Генерал слегка опустил голову, будто стесняясь. Его плащ закружился вокруг ног, пока он поднимался выше.

— Ты объясни, брат, — сказал он, передавая обязанность Фишеру. — Мне никогда не нравилось рассказывать эту историю.

Кингфишер сказал, что пойдет за мной. Он прошептал мне в голову какую-то непристойность. Что-то о том, как он любит смотреть на мою задницу и какие скандальные вещи планирует с ней проделать, но я знала, он замыкал строй, чтобы быть уверенным, что я не сорвусь с узкой лестницы и не разобьюсь. Я была измотана и, по правде говоря, всерьёз опасалась, что так и случится, поэтому и не стала спорить.

Фишер хмыкнул себе под нос. Ветер свистел у меня в ушах, но он не повысил голос, мне, как и ему, теперь было достаточно обычного тона:

— После того как мы убили Старого Шакри, орда ушла из Аджуна, спустилась обратно с горы, а люди вышли хоронить своих мёртвых друзей. Среди них была сестра Ренфиса. Мирель всегда любила Аджун, и Рен попросил разрешение у старейшин города похоронить её здесь. В благодарность за её жертву ради защиты феи Аджуна ей выделили место на самой вершине горы. Это высшая честь.

Как только мы завершили погребение Мирель, Ренфис ощутил жгучую боль в груди, такую же, о какой он только что рассказал. Мы спускались обратно в город, когда он рухнул на колени и издал жуткий рёв.

— Не такой уж жуткий, — вставил Ренфис.

— Такой, что вызвал лавину, — сказал Фишер, и в его голосе прозвучала некая важность. — Другие скорбящие, хоронившие своих родных на вершине, встали на колени вместе с Реном и начали молиться. Никто не понимал, что происходит. Но феи Аджуна сказали нам, что, как только твоя кровь становится единой с горой, ты становишься её частью. И что раз Рен похоронил здесь кровного родственника и не просто родственника, а свою сестру-близнеца, то он теперь он является членом фей Аджуна.

— А только феи Аджуна могут быть призваны в рыцарский орден, охраняющий его врата, — тихо добавил Рен.

— Так… тебя призвали обратно сюда охранять ворота?

— Не те ворота, что защищают город, Саэрис. Другие ворота.

По моему позвоночнику пронеслась дрожь паники и адреналина. Лоррет рассказал мне о других воротах, когда мы были на площади в Иништаре. Я обещала ему, без Фишера не бежать сломя голову добывать серу, чтобы остановить гниль, и в ответ Лоррет рассказал мне, откуда берётся сера.

— Город здесь всегда был, — сказал Фишер. — Потому что здесь всегда были врата. Портал между этим миром и тем.

— Как ртуть, только нет, — выдохнула я.

Я почувствовала раздражение Фишера. Очевидно, Лоррет рассказал мне больше, чем ему хотелось бы, но он воздержался от замечаний.

— Да. Во многом тот же. Но в чём-то и нет. Первые алхимики никогда не могли её контролировать. Даже самые сильные из них. Она сводила их с ума. Врата открывались сами по себе, и закрыть их было невозможно. Мерзкие твари использовали их как проход в этот мир. Они сеяли хаос и ужас по всей Ивелии. Поскольку портал никто не мог закрыть, были созданы Рыцари Орритиана. В них поместили древнюю линию магии. Могущественную. Шестеро из них постоянно стоят на страже у врат, направляя свою магию в охранные контуры, которые не дают всяческой скверне прорваться в этот мир. Они сменяют друг друга, защищая не только Аджун, но и всю Ивелию.

— Когда ртуть здесь была остановлена, отрезав нас от других сфер, — сказал Ренфис, подключаясь к объяснению, хотя и нехотя, — врата в Аджуне остались открыты. Беликон объявил, что это знак. Что раз это единственные оставшиеся открытые врата, они приведут нас к богатству и славе. Он привёл сюда, в Аджун, мальчишку, чтобы тот увидел врата. Беликон вложил ему меч в руку и провозгласил, что именно он должен первым пройти через врата и узреть рай, ожидающий нас по ту сторону.

— Поскольку этот бассейн отличался от всех остальных, он сказал, что мне не понадобится реликвия, которую дала мне моя мать, — прошептал Кингфишер.

Подожди.

Лоррет ничего такого мне не рассказывал.

Ступени были крутыми, воздух ледяным, но ни то ни другое не объясняло внезапной одышки.

— О чём ты говоришь, Кингфишер?

Он продолжал, говоря медленно, осторожно, полностью избавляя слова от эмоций:

— Я был связан с ним Клятвой. Мне было одиннадцать. Он сказал, что в его глазах я уже взрослый мужчина, что я готов стать прославленным воином Ивелии, высоко чтимым при его дворе. Моя мать была мертва всего неделю, а он поставил меня на колени перед тем камнем и заставил дать обещание. Дальше ему было легко. Он приказал мне отдать ему реликвию, а потом войти в портал.

Ветер выл, пока мы поднимались выше. Становилось всё холоднее, мороз больно кусал чувствительные кончики моих ушей. Я пыталась угнаться за рассказом, понять всё сказанное, но жестокость происходящего делала это почти невозможным. Здесь Кингфишер вошёл в ртуть. Здесь она заразила его изнутри и почти свела с ума.

— Я поступил, как приказал мой король. Я зашел в портал. Как только мои босые ноги коснулись осквернённой руды, я понял, что умру. Меня перенесло в иную сферу. В место… — Кингфишер осёкся, словно дойдя до середины фразы и вдруг потеряв окончание предложения.

— Король и его люди ждали два часа, пока Фишер вернётся, — сказал Рен. — И когда он не вернулся, король притворился, будто скорбит по своему пасынку, по последней связи с его драгоценной Эдиной. Он уже завещал Калиш вместе с титулом своему сенешалу, когда бассейн взорвался и выплюнул Фишера обратно. Его глаза были окаймлены серебром, словно звёздами.

— Я не узнавал себя, — шепнул Кингфишер. — Мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя… умственно. Беликон был разочарован. Он считал это хорошим способом избавиться от меня. Один из Рыцарей Орритиана вернул мне мою реликвию, и Беликон отправил меня учиться ремеслу убийства в его военных лагерях.

Рен уже достиг вершины лестницы и ждал нас, с мрачным лицом.

— Необъяснимым образом портал Аджуна закрылся в тот день, — сказал он. — С тех пор он открывался и закрывался три раза, без предупреждения. Рыцари всегда оставались, чтобы охранять его, на всякий случай. Никто не был призван заменить их на протяжении столетий. До нынешнего времени.

Эти слова. Я уже слышала их раньше. Они вернулись ко мне сразу. В Калише, в комнате Эверлейн. Сестра Кингфишера билась и тряслась на кровати, и тот ужасный мёртвый голос поднимался и звучал из её рта: Врата открыты. Их невозможно закрыть. Врата открыты. Врата открыты…

— Они снова открылись, да? — прошептала я.

Рен кивнул, положив руку на рукоять меча, висевшего у него на бедре.

— Да. И тварь, что пролезла через них, убила всех шестерых рыцарей, дежуривших там, и утащила их тела обратно, когда уходила. В результате меня и призвали. С тех пор они открываются каждый день, на три часа. Мы фиксируем время. Мы ждём.

— Ждёте? — я уже пожалела, что спросила.

— Пока защитные контуры не рухнут окончательно, — ответил Рен, глядя на свои сапоги. — Пока древние чудовища не вернутся и не обрушат новый хаос на Ивелию. Это лишь вопрос времени.

Я не спрашивала, куда Рен ведёт нас, пока он шел через Аджун и вёл по ступеням в облака. Но теперь знала. Я чувствовала это нечто бурлящее, близкое. Слишком близкое. Оно было за резной деревянной дверью, перед которой стоял Ренфис.

Это было нечто холодное, даже ледяное и отстранённое.

Чёрные врата.

Они были осквернены очень, очень давно. Им хотелось, чтобы Ивелия сгорела, и это именно то, что случится, если силы, таящиеся по ту сторону этих врат, добьются своего.

Оникс жалобно всхлипнул, подпрыгивая на меня, умоляя, чтобы я взяла его на руки. Я прижала его крепко, и меня пробрало дрожью, когда Рен положил ладонь на дверную ручку и медленно начал её поворачивать.

— Подожди. Мы идём сейчас? Кингфишер, что мы делаем?

— Ворота скоро закроются, — объяснил Рен. — Ты могла бы подождать, пока они откроются завтра. Но… — Он неловко скривился.

— Ожидание на день может оказаться катастрофой, — сказал Кингфишер. — Мы слишком быстро теряем позиции перед гнилью. Люди умирают, и только боги знают, когда появятся новые заражённые Пожиратели. Нам нужно, чтобы ты запечатала ту руну серы. А сера имеет только один источник.

Я знала это. Даже когда Лоррет сказал мне на площади, что нам придётся сделать, если мы хотим добыть хоть какое-то количество серы, которое не убьёт наших фей, я знала, что мы в итоге окажемся здесь. Судьбы по-прежнему плели свои нити. Ренфиса притянуло в Аджун не просто так, и нас тоже.

Страх стальной лентой стиснул мою грудь и сжал. Глаза Кингфишера чуть смягчились, словно он чувствовал, как страх кристаллизуется во мне, как лёд в венах. Он положил успокаивающую ладонь на мою поясницу.

— Но если ты не готова…

— Я обязана быть готова. — Я больше ничего не сказала. И не нужно было. У Рена не было выбора. У Кингфишера тоже. У них была обязанность. У них была честь. Они делали то, что должны, потому что так было правильно. И я поступлю так же.

— А ты? — спросил Рен, повернувшись к своему другу. — Ты уверен? Последствия будут. Придётся снова жертвовать.

С серьёзным видом Кингфишер склонил голову. Но… нет. Пока я смотрела на него, что-то сдвинулось во мне. Он больше не был Кингфишером. Он был Кайданом. Несомненно, имя подошло ему идеально. Будто я наконец нашла потерянную деталь пазла, защёлкнула её на место и увидела целую картину, которую прежде могла лишь угадывать.

Теперь он мог быть для меня только Кайданом. И он был готов встретиться лицом к лицу со всем, что ждет нас по ту сторону этой двери.

— Ну ладно. Задержите дыхание, — сказал Рен, поворачивая ручку и открывая дверь. — Запах может быть немного… чрезмерным.

Внутри моим глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте. Ещё мгновение — чтобы осознать увиденное и пожелать повернуться обратно. Оникс пискнул от паники и спрятал мордочку в мою подмышку. Этот портал не был похож ни на один из тех, что я видела раньше. Ни каменного ободка вокруг. Ни каменного резервуара, который удерживал бы жидкость. Он был… органическим, похожим на какую-то гноящуюся язву. А кипящая жидкость внутри была чёрной.

— Куда он ведёт? — спросила я. — Как называется тот мир?

Ответ знал только Кингфишер. Он побывал там мальчишкой. И тревога, скользнувшая по лицу моего спутника, не внушала никакой уверенности, когда он признался:

— Здесь ему никогда не давали официального названия. Пантеон полубогов и драконы, которых они там выводят, называют его Диаксисом. Но лично я, я всегда называл его адом.

ГЛАВА 51 – Очевидное…

КАЙДАН ГРЕЙСТАР ФИНВАРРА

Я, БЛЯДЬ, НЕНАВИЖУ драконов.

ГЛАВА 52 – Обещания и надежда

САЭРИС

ГУСТО. ЛИПКО. ГНИЛО.

Обычно ртуть просто скатывалась с нас, каплями с одежды, волос и кожи, когда мы выбирались из порталов. Но только не теперь. Что бы это ни было за мерзкое вещество, наполнявшее портал в Аджуне, оно не имело ничего общего с ртутью. Оно проникало в нос, обволакивало язык, заполняло рот вкусом разложения. Пройти сквозь него было всё равно что утонуть. Неукротимая паника дернулась в груди, когда мои лёгкие, отчаянно требуя воздуха, кричали: Дыши! Дыши! Дыши!

Моя голова вырвалась из портала, и я жадно втянула целую порцию БОЛИ.

Я вдохнула лезвия.

Я…

Я не могла…

Спокойно, Ошa. Не паникуй. Кайдан был рядом.

Я не столько вышла из портала, сколько была вышвырнута им. Оказавшись на руках и коленях, я поползла вперёд, хрипя и задыхаясь, пытаясь понять, что происходит с моим телом.

Вонь серы и стена невыносимого жара ударили мне в лицо. Совсем недавно я ещё жила в пустыне. Я и представить не могла, что что-то может быть жарче Третьего округа во время расплаты… но это? Это было за пределами воображения.

Я была в шоке. Паника ходила туда-сюда по позвоночнику, волнами адреналина крича мне двигайся, выйди из огня, спасайся. Но спасения не было. Не было пути назад. Был только давящий мрак и воздух, раскалённый так, будто рвал мои лёгкие на лоскуты.

Глаза жгло, то ли от серы, то ли от жары. Казалось, они должны слезиться. Может, так и было, и именно влага, мгновенно высыхая, причиняла это жжение.

— Ошa? Ты можешь встать? — голос Кайдана был низким и тихим, но беспокойство в нём звучало громче крика. Его рука легла мне на спину, затем на плечо. Он помог подняться, пока я пыталась откашлять эту дёгтеобразную, отвратительную дрянь из горла. — Вот так. Сплюнь её. Что бы ни случилось, не вздумай это проглотить.

О боги.

— Что это? — прохрипела я.

Кай задержался с ответом дольше, чем мне хотелось.

— Лучше тебе не знать, — тихо сказал он. Слишком тихо, будто звук уносил невидимый ветер. — Ты в порядке?

Его рука нашла мою в темноте; сжатие его пальцев успокоило меня настолько, что голос дрогнул лишь немного:

— Кажется, да. Я ничего не вижу. И будто заживо жарюсь.

Рядом вспыхнул бледно-зеленоватый свет, почти белый, но не совсем. В другой руке Кайдан держал тонкую трубку, верхняя половина которой светилась вечносветом. Он протянул её мне. Когда я взяла её, он достал из кармана вторую такую же, встряхнул и она тоже вспыхнула.

Глаза моей пары были тёмными, как омуты, ярко-зелёный свет почти погас, обратившись в чёрный. По его волосам стекала мерзкая жижа, что всё ещё бурлила в бассейне за нами. Она покрывала его кожу, густая и липкая; боевые доспехи пропитались ею. Мои собственные волосы прилипли к черепу, жидкость пропитала кожу до самого тела.

Я бы снова пережила то падение в озеро в Гиллетри, со всеми сломанными рёбрами, если бы только это смыло с меня всю черную дрянь.

Это было неправильно.

Кайдан выдал кривую улыбку, явно задумавшуюся как ободряющая.

— Два часа. Только столько мы можем здесь находиться, иначе ты зажаришься. Твоё тело не создано для такого места.

— Тогда нам лучше идти. Но… куда именно? — Я и правда была такой глупой?

—Вам нужно пройти через врата в Аджуне, — сказал Лоррет. — Вам придётся торговаться с существами там, чтобы получить доступ к их сере.

Я понимала, что это смертельно опасно, но не спросила, как найти этих существ. Не знала, где они будут или где окажемся мы, выйдя из бассейна.

Наш вечносвет освещал слишком мало. Шестифутовый шар света окружал нас, а за его пределами стояла гладкая, неподвижная тьма.

Она шевелилась за гранью света, словно живая. Холодная и жестокая.

Кайдан провёл рукой по лицу, размазывая чёрную жижу в бесполезной попытке её убрать. Его взгляд был острым, он всматривался в темноту. И стоило ему открыть рот, как чудовищный грохот разорвал затхлый воздух, и вблизи зажглись два раскалённых, оранжево-красных огненных пятна, разрывая завесу мрака.

Это были не просто точки живого пламени. Две сферы из огня. Это были глаза, и в них горела ненависть.

Земля дрогнула под нашими ногами, когда громовой голос пророкотал:

— Бо-о-лдддд.

Тьма отпрянула, открывая огромный каменный зал, укрытый тенями и заваленный костями. Когда чудовище впереди раскрыло пасть, его гигантские челюсти разошлись, обнажая светящиеся железы в глубине сырого, кровоточащего горла, и воздух так пропитался серой, что мерзкий смрад едва не вывернул мне желудок.

Я знала, что это.

Имя чудовища бешено металось в моей голове.

Я не решалась произнести его вслух.

Оно было около семидесяти футов высотой, от массивных лап с когтями до холки. Длинная сочленённая шея была согнута, низкий потолок не давал ей выпрямиться. Одни лишь боги знали или боялись узнать, насколько высоким оно было бы, поднимись во весь рост. Дыхание застряло у меня в лёгких, когда я его разглядела.

Сверкающая чешуя золотая? Нет чёрная. Разглядеть было трудно. Зверь сам по себе был единственным источником света. Гребень из роговых пластин вздымался над его широкой костлявой головой, словно корона. Огромные тяжёлые крылья были плотно прижаты к бокам. И зубы. Трёхфутовые, рваные, как лезвие одной из пил Элроя.

Я испытывала благоговейный ужас перед гигантским черепом, возвышавшимся за троном Беликона в Зимнем дворце, но даже он не передавал по-настоящему, насколько огромным должно быть остальное тело, чтобы соответствовать такой чудовищной голове. Теперь я понимала… и мне было страшно.

Температура поднялась, свежие волны пота выступили на лбу и мгновенно испарились, когда дракон медленно привстал на когтистых локтях, затем толкнулся от земли и поднялся.

— Бо-о-лддд, — пророкотал он.

— Не… беги. Предупреждение Кайдана прозвучало вовремя. Я как раз об этом думала. Зловонный портал был прямо за нами, всё ещё открыт. Сколько секунд нужно, чтобы развернуться и нырнуть обратно под волнистую поверхность? Две? Три? Судя по напряжению в голосе моей пары, никакого времени было бы недостаточно. Я краем глаза заметила, как Кай медленно потянулся через плечо и вытащил меч.

— Мне стоит…

Он едва заметно, но резко покачал головой.

— Не трогай свои клинки. Если он разозлится, пусть только на меня. Не двигайся, Ошa. Просто… стой, где стоишь.

С Нимереля клубился дым, густой и яростный. Если дракона это волновало, то было не понять. Будто пес, только что пробудившийся ото сна, он тряхнул огромной головой, а из расширившихся ноздрей посыпались искры. Рога на его макушке ткнулись в неровный каменный свод, и большой фрагмент потолка обрушился, с грохотом рассыпавшись вокруг зверя. Камни превращались в осколки, ударяясь о пол.

Беги, требовало моё сердце. Что ты творишь, Фейн? Беги, к чёрту!

Но я стояла, твёрдо упершись сапогами в пол, послушавшись приказа Кайдана.

— Две ты-ы-ысячи ле-е-ет живу я. Никогда трапеза сама ко мне в пасть не входила, — оскалился дракон. Его пасть не двигалась. Слова были произнесены вслух, стены не тряслись бы так сильно, будь это просто мысленная речь, но формировал он ее иначе, не так, как фей или люди. Его раздвоенный, почерневший язык мелькнул между зубами, словно он пробовал воздух на вкус. Я видела, как дюнные аспиды делали так в Зилварене. Но никогда не видела, чтобы змея лизала при этом зубы длиной в ярд.

— Вы не из этого места.

— Мы не отсюда, — произнёс Кайдан. Зал отозвался эхом его голоса. Чистого и уверенного, по нему никак нельзя было сказать, что он боится. Но я чувствовала его страх. Он не пытался скрыть его от меня. — Мы из…

— Я знаю имя вашего дома. — Дракон перебил его. — Не смей произносить его вслух.

Он словно собирался, втягивался в себя, выгнув шею и прижав её к широкой, сверкающей груди. Температура в древнем зале поднялась на пару градусов.

— Зачем вы пришли? — потребовал он.

— Мы…

— Пусть говорит другая!

Я. Это была я. По какой-то причине он хотел, чтобы отвечала именно я. А я не была таким опытным актёром, как моя пара. Рука Кайдана крепче сжала рукоять Нимереля. Меч изрыгал столько дыма, что почти заслонял свет наших факелов. Это было беспокойство Кайдана, просачивающееся в его божественный клинок? Или искра сестры Рена, всё ещё живущая в лезвии, тревожилась за меня?

— Не говори слишком много, предупредил Кайдан. Скажи, что нам нужно поговорить с…

— Я слышу тебя, мальчишка, — прорычал дракон. — Нет такого тёмного угла, где бы ты мог скрыть свои шёпоты от меня.

Мальчишка? Сколько же ему лет, если он так называет Кайдана? И, что тревожнее, он мог слышать, как мы разговариваем внутри своей головы? Он слышит наши мысли? Наши…

— Я слышу скрежет шестерён, что ведут вселенную к разрушению. Я слышу всё. Я знаю… — его язык прошёл между разбитыми зубами, мелькнув туда-сюда в воздухе. — … всё.

Пол состоял из шестиугольных плит, покрытых скорлупой, сухими листьями и всяким мусором. Когда дракон говорил, земля содрогалась так сильно, что плитка передо мной раскололась на три части.

Чудовище выдыхало прогорклый дым, медленно приближаясь.

— Ты ничего не знаешь, крушительница имён. Твой разум слишком юн, чтобы знать даже себя.

— Ты прав, — я чувствовала свой пульс везде. В кончиках пальцев. В нёбе. В висках. Меня сейчас стошнит, чёрт возьми. Моё первое столкновение с мифическим чудовищем и меня вот-вот вырвет, как последнюю трусливую собачку. И я не обмочусь. Просто… нет. — Я молодая. Но зато я, по крайней мере, не прячусь в темноте, ожидая приказа своего хозяина.

— Саэрис. — На этот раз предупреждение прозвучало сразу. Вслух. Интонация Кайдана говорила, что он считает, будто я окончательно поехала головой. Может, так и было. Возможно, щепотка безумия как раз то, что нужно, чтобы выбраться отсюда живой. Кто знает. Но попытка смотреть на происходящее глазами здравомыслящего человека была ниже моих сил. Здравомыслящий человек никогда бы не шагнул в этот портал.

— Про какого хозяина ты говоришь, что я служу ему, дитя? — прошипел дракон.

Лоррет не сказала мне, кто правит Диаксисом, когда рассказывал об этом месте. Рен тоже не сказал, когда вёл нас по витым ступеням навстречу смерти. Может, они не знали имени бога, который правил этими тёмными мёртвыми залами. А может, не произносили его потому, что, как я знала слишком хорошо, произнесённое имя давало силу. Но Кайдан произнёс его теперь, ровным, холодным голосом:

— Стикс. Повелитель обугленного гнезда. Король драконов. Он твой владыка. Тот, чьим приказам ты обязана повиноваться.

Дракон крался вперёд, плавный, гибкий, извилистый. Спрятаться было невозможно, он был слишком огромен. Но теперь он резко застыл, зарычав на слова Кайдана.

— Кто ты такой, чтобы произносить его имя?

— Я — Кингф… — Кайдан осёкся. Старые привычки трудно выбить. Да, я легко перешла на его истинное имя, но что-то в глубине души подсказывало мне, что так правильно. Всю жизнь Кайдан знал себя под именем Кингфишер. Сколько же в имени личности? Сколько души? Странная мысль. Душа Кайдана была той же, как и всегда. Его характер тоже. Но… что-то фундаментально изменилось внутри него. Тонкое. Потому что он был свободен.

— Я Кайдан Грейстар Финварра. Я уже ходил по этим залам много лет назад…

— Тогда ты был лишь полукровкой. Ты был мучим здесь, я помню. Ты пришёл мстить этому месту? Уничтожить мой род и всех, кто зовёт эти залы домом?

— Нет. Я пришёл как посол своего мира, как и моя пара. Мы запрашиваем аудиенцию у Стикса, согласно правилам взаимодействия между нашими мирами. Этикет…

Струя вонючего перегретого воздуха внезапно вырвалась из пасти дракона, а за ней, поток огня и расплавленного камня. Реагировать было некогда. Было лишь время сделать ничего. Был только огонь, жар и наша неминуемая смерть.

Слишком поздно я вызвала щит, больше и ярче прежнего. Он затрепетал и замигал, когда серная ярость прорвала его.

Мы умерли.

Мы, блядь, умерли!

Мы…

…корчились, пригнувшись, вцепившись друг в друга, задыхаясь, но каким-то чудом всё ещё живы. Пламя пролетело над нашими головами, врезалось в стену позади, вспыхнув синим и зелёным при столкновении с камнем. Чудовище промахнулось. Нарочно, казалось. Оно легко могло бы поглотить нас целиком, если бы захотело. Факт, что оно не сжарило нас до углей и костей, должен был успокаивать.

Сердце Кайдана грохотало у меня в ушах. Он прижимал меня к себе, закрыв мою голову, уткнув моё лицо в кожаный нагрудник. В его крови бушевали адреналин и паника. Я чувствовала, как они несутся по его венам, прямо в ложбинке под горлом. Даже теперь, когда смерть дышала с нами одним воздухом, запаха его крови было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Мне следовало выпить его кровь. Тогда мы хотя бы умерли на веселой ноте. Но мысль была нелепой. Эгоистичной. Умирать нам нельзя. Слишком многое зависело от нас. На наших плечах было будущее Ивелии. И не только её. Если верить Зарету, миллионы миров. Миллиарды жизней.

Мы стояли на узле нитей судьбы. Если бы мы умерли, умерло бы всё остальное. И на миг мне показалось, что дракон увидел это в наших мыслях и поэтому отвёл огонь. Ведь если бы он убил нас, возможно, умер бы и сам, очень скоро.

Я вцепилась в Кайдана так сильно, что мои руки онемели. А потом их стало покалывать. Нет… хм. Странно. Покалывала только правая. Ощущение было ни приятным, ни болезненным. Оно нарастало, пока этот тревожный импульс не прошёл по всей руке, не добрался до плеча, не расцвёл на шее и не защекотал челюсть.

Воздух был живым, будто вокруг трупа кружили тысячи мух. Поток серы не прекращался. Он шипел, ударяясь о стену, разбрасывая во все стороны горящие комки раскалённого расплавленного камня и металла.

Кайдан резко напрягся, его пальцы врезались мне в спину, но он не отпустил меня.

Внутри меня нарастал пустотелый, гулкий ритм. Стук в дверь. Второй пульс, бессмысленный и ненужный. Магия. Незнакомая. Неосознанная.

Сера. Моё тело реагировало на неё. Она тянула меня к себе, но я не знала, что делать. Я не могла до неё дотянуться. И даже если бы могла, не знала, что делать, когда она окажется у меня в руках.

Мы скоро умрём. Что нам ещё оставалось? Моя власть над ртутью тут бы не помогла. Кайдан был сильнее большинства фей, но его тени не смогли бы одолеть это чудовище. Воздух горел, обжигая дыхательные пути, но мы могли только терпеть.

Наконец, поток огня иссяк.

Милость. Одно только облегчение от того, что жар отступил, уже было милостью…

— Я — Ариссан, хранитель этих врат, — прогремел дракон. — И я сохранил вам жизни не по милости. Такого слова в этом месте не существует. Ваши жизни временные. Я пощадил вас по одной-единственной причине.

— Почему? — мой голос отозвался эхом в логове дракона.

Кайдан протянул руку и крепко сжал мою ладонь. Мышца на его челюсти дёрнулась, когда он свирепо посмотрел на каменное чудовище. Пламя и дым обвивали его зубы, когда оно наклонило голову и рыкнуло:

— Твоя пара знает ответ. Не так ли, Кайдан Финварра?

Медленно Кайдан кивнул:

— Ты пощадил нас для того, чтобы я предстал перед твоим хозяином на суд.

— И твоё преступл-е-е-ение? — язык Ариссан капал синим пламенем, мелькая взад-вперёд в воздухе, как хлыст.

— Я не совершил преступления. Я сделал не больше, чем защищал свой народ и свои земли. Но ты видел мои мысли… и моё прошлое. Ты видел меня на горном склоне у Аджуна. Полубоги Диаксисa обвинят меня в убийстве…

— В убийстве моего ребенка! — взревел дракон.

В его оглушительном рёве слышалась ярость, но и скорбь тоже. Новый столп пламени вырвался из горла Ариссан, не похожий на густую расплавленную серу, которой только что обдало нас. Это было белое адское пламя. Оно расцвело под потолком пещеры и развернулось в стороны, катясь по закопчённому камню, будто бросая вызов гравитации.

Жар поднялся до немыслимого. Слишком сильный. Слишком горячий. Я была физически куда выносливее, чем когда-либо прежде, но пределы у моего нового тела всё же были.

Когда зрение сузилось в туннель, в моей голове раздался голос Кайдана:

Не говори. Когда очнёшься, ради всех богов, не произнеси ни слова.

***

Металл.

Горячий металл.

Этот запах я знала слишком хорошо. Настолько, что смогла бы узнать его даже во сне. Я снова была в кузнице. Элрой отчитывал меня за то, что я рассыпала металлическую стружку по всему полу. Я…

Блядь!

Я висела вверх ногами! Меня держали над залом, который был раз в десять больше того, что находился в Аммонтрайете. Я, чёрт возьми, раскачивалась…

Кровь шумела в ушах. Грохочущий прилив звука, от которого кружилась голова. Только это была не моя кровь.

Это была толпа.

Внизу колыхалась ревущая масса, толкаясь и выкрикивая что-то. Тысячи людей собрались подо мной, и по их громким голосам, по тому, как они размахивали кулаками в воздухе, было ясно — они праздновали что-то грандиозное.

Кайдан.

Где, чёрт побери, мой мужчина?

Я не могла развернуться. Не могла повернуть голову. Вокруг меня тянулось пустое пространство, переходящее в темноту. Руки безвольно свисали вниз. Боль пела в каждой моей нервной нити, пока я пыталась достать до бёдер. Мои короткие мечи. Мои ножи. Они всё ещё при мне?

Облегчение взорвалось в груди, когда пальцы нащупали горячий металл. Рукояти моих божественных клинков были почти слишком горячими, чтобы держать, но они были на месте. И Кайдан тоже. Когда я двинула руками, меня чуть развернуло, ровно настолько, чтобы я увидела, как он висит вниз головой рядом со мной. Его нагрудная броня всё ещё была плотно застёгнута, Нимерель в ножнах. Лицо Кая было бледным и залитым потом. Глаза закрыты, ресницы чёрные, резкие, как лезвия, на фоне кожи. Даже в беспамятстве он выглядел измученным: лёгкая складка пролегла между бровями, будто он изо всех сил стучал в дверь собственного сознания, требуя впустить себя обратно в тело.

Толстая цепь, покрытая темно-оранжевой ржавчиной, обвивала его лодыжки, удерживая на весу. Такая же цепь впивалась в мои собственные ноги, перекрывая кровообращение. Над нами возвышалась огромная статуя закутанной фигуры, державшая в каменной руке концы всех этих цепей. Некоторые цепи свисали длиннее, другие короче. Все были пусты, кроме одной.

С другой руки статуи висел труп на цепи. Тело, или то, что от него осталось, гнило, кожа вздулась и посинела, язык распух и вылез между зубами. Обрывки порванного белого плаща висели на его плечах, частично закрывая лицо. Огромное чёрное копьё с изогнутым, рваным, как пила, наконечником пронзало его торс — очевидная причина смерти.

Крики толпы снизу взметнулись, достигнув лихорадочного восторга.

Кайдан? Почему я шептала? Я ведь даже не говорила вслух. Кай!

Ничего. Он не слышал меня. Не мог ответить.

В груди, под кирасой, бурлил и рвался наружу водоворот энергии. Магия, связанная с моей рунной ртутью, здесь была бодрствующей. Настороже. Она откликнулась бы, позови я её, в этом не было ни малейших сомнений. Но в кого, блядь, я должна была бить? В толпе были тысячи…

— Тишина.

Шум смолк. Я слышала только своё неровное дыхание.

Внизу масса тел стояла так тихо, будто вдруг исчезла. Но они были там. Неподвижные. Руки по швам. Смотрели прямо перед собой и ни один не поднял взгляд на своих новых пленников.

Голос, приказавший молчать, заговорил снова. Его звук был раскатистым и нечеловеческим. Ни одно существо, ни человек, ни фей, ни кто-либо ещё, не могли иметь такой низкий голос.

— Опустите их.

Никто на полу зала не пошевелился. Значит, где-то в тенях скрывались другие, потому что спустя мгновение цепи дернулись, лязгнули и сбросили нас вниз. Мы упали всего на фут, прежде чем цепь снова натянулась, но ужаса от этого хватило, чтобы кровь в жилах превратилась в лёд. Я не закричала. С трудом удержала вопль за зубами, но удержала.

С новым лязгом и рывками цепи медленно начали опускать нас к полу зала.

Чёртово острое фейское зрение. Я и так прекрасно видела всё, что творилось внизу, но с каждой новой ступенью, что нас опускали, открывались новые детали.

Болезненная бледность лиц.

Их холодные, странно мерцающие глаза.

Их поношенная одежда и затёртая кожа, оружие, привязанное к груди, бёдрам и спинам.

Толпа, насколько я могла судить, делилась поровну на мужчин и женщин. У некоторых уши были заострённые, у других круглые. И люди, и феи.

— Кайдан? — теперь я говорила громко.

— Кай! — Обращение к нему мысленно не сработало. Может быть, звук моего голоса поможет разбудить его.

— Чёрт, тут творится что-то странное. Ты бы мне сейчас очень пригодился.

Он не шелохнулся. Влажные пряди волос висели у него перед лицом. Он мог быть без сознания, но вот чернила на тыльных сторонах его рук нет. Они бешено клубились, образуя узоры и геометрические фигуры, которых я не знала.

Мы прошли уже две трети пути к земле.

— Кайдан! — На этот раз я позволила страху прорваться. Я не могла в одиночку разобраться с тем, что вот-вот должно было произойти. Он был мне нужен. — Пожалуйста, Кай. Проснись. Сейчас.

В одно мгновение глаза цвета высоких трав, растущих вокруг Балларда, встретились с моими. Серебро опоясывало зрачок его правого глаза, сжимая чёрную глубину узким кольцом чистой ртути. Оно не двигалось. Не менялось. Я чувствовала, как оно настораживается, внимание обостряется, оценивая обстановку.

— Саэрис, — прошептал Кай. Мы висели вниз головой в странном новом месте. Внизу нас поджидала опасность, но взгляд моей пары не дрогнул. — Дыши, — сказал он. — Всё будет хорошо. Я не дам тебе пострадать.

Только после этих слов он отвёл взгляд, чтобы оценить окружение. Его рот вытянулся в напряжённую линию, когда он всё это увидел.

Здесь не было помоста. Толпа образовала круг, в центре которого стояли две фигуры. Когда земля приблизилась, я сгруппировалась, поджав плечи насколько могла, чтобы защитить голову и шею. Это мало помогло. Верхушка моей головы ударилась о камень, когда я достигла земли, а затем меня перевернуло, и я тяжело упала на бок.

Сапоги и грязные босые ступни, вот всё, что я увидела в первое мгновение. Я попыталась подняться, высвободить ноги из цепей, но едва я коснулась земли, как чьи-то руки подхватили меня под мышки, таща… таща вверх.

Слева от меня воздух рассёк след чёрного дыма. Там стоял мужчина. Теперь он был тремя мокрыми кусками мяса, дымящимися на полу. Женщина, стоявшая справа, шагнула вперёд, стиснув зубы, её рука всё ещё сжимала моё плечо, но секунду спустя вся её рука уже каталась по полу.

Кайдан провёл Нимерелем по воздуху, мужчина и меч текли, как жидкий дым. Он двигался слишком быстро, чтобы уследить, но я знала, что будет дальше. Женщина, потерявшая руку, вот-вот лишится головы. Но…

— Довольно. — Голос был другой. Чуть выше по тону, но не менее повелительный.

Мои колени подломились.

Я рухнула, боль разорвалась в коленных чашечках, когда они ударились о камень. Кайдан прошипел, когда и его бросило на колени рядом со мной. Я не могла двигаться. Невидимое давление сжало моё тело, парализовало. Руки не слушались и прижались к бокам. Грудь стянуло так сильно, что я могла вздохнуть всего на дюйм.

Мне не нужно было двигаться, чтобы говорить с Каем.

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Всё нормально. Не паникуй. Просто постарайся сохранять спокойствие.

— Ты спокоен? Ты только что убил одного и отрубил руку другому!

Несмотря ни на что, уголок его рта дёрнулся.

— Отрубил руку? Ты слишком много времени проводишь со Свифтом, Оша. Уже шутишь?

— Я серьёзно! Ты только что напал на двоих!

Постепенно намёк на улыбку исчез, оставив только холодную, жестокую ярость, когда он нахмурился, глядя на незнакомцев, окруживших нас.

— Ну. Не стоило прикасаться к тебе, если они хотели остаться в живых, верно?

Мужчина не издал ни звука, когда умирал. Женщина, всё ещё стоявшая рядом со мной, тоже не издала ни звука, когда Кайдан отнял у неё руку. Краем глаза я видела, как она страдает. Сжимая окровавленный обрубок, она тряслась, слёзы катились по её щекам, но челюсть была сжата так крепко, будто она не смела закричать.

Появились ноги. Туловище. Высокий, худой мужчина с провалившимися чёрными глазницами вместо глаз. Мгновение спустя за ним шагнул другой высокий мужчина, почти точная копия первого по чертам и росту, за исключением того, что его глаза светились алыми углями. Длинные чёрные волосы падали им на спины, сплетённые в самые изощрённые боевые косы, какие я когда-либо видела. Они были одеты для битвы.

Справа первый заговорил мужчина с чёрными глазами, и стало ясно, что он обладатель низкого голоса:

— Посмотри, Гитранд. Старик принёс нам новые игрушки. Тёплокровных. Ивелианцев.

Мужчина с красными глазами фыркнул, чуть приподняв губу в омерзении:

— Эта не ивелианка.

— О? Правда? — Мужчина внимательно разглядел меня, интерес боролся в нём с отвращением Гитранда. Боги, насколько же они были похожи. Несомненно, они должны быть братьями. — И кто же она тогда? — задумчиво протянул он.

— Не знаю, Крейв. Но от неё идёт запах, который мне не нравится.

— Это называется мыло. Может, тебе стоит попробовать.

Кайдан предупреждал меня не говорить ни слова и после этого он выдал такое? Он не был настолько глуп. Это было что-то другое. Тактика, рассчитанная на… что?

Мужчины не посмотрели ни на меня, ни на него, даже не признали того, что Кайдан заговорил, но взгляд, которым они обменялись, ясно дал понять, Кайдан только что сделал нашу ситуацию значительно хуже. Хотя смешно было так думать, учитывая, насколько хреновой она уже была.

Рядом со мной Кайдан напрягся, его спина выпрямилась. Нимерель оставался в его руке, кончик клинка упирался в землю. Божественный меч дрожал, словно часть души Мирель, живущая внутри него, отчаянно пыталась разорвать магию, удерживающую нас, и вернуться к делу, к убийству.

Красные, пылающие глаза медленно опустились вниз, к мечу.

— Где ты это взял, питомец? — спросил Крейв вроде бы с равнодушием, но, чёрт, заинтересован он был до дрожи. Он наклонил голову набок, прищурившись, изучая меч, и даже шагнул вперёд к божественному мечу.

Когда он подошёл ближе, женщина с окровавленным обрубком тихо всхлипнула. Она попятилась, подальше от Крейва, и десятки глаз расширились, когда толпа осознала, что она сделала. Некоторые из окружавших нас незнакомцев даже опустили взгляды в землю, будто не имели сил смотреть на то, что будет дальше.

Крейв лишь холодно ухмыльнулся женщине, затем медленно присел и повернул голову так, что оказался лицом к лицу с Кайданом.

— Я повторяю, — произнёс он ледяным голосом. — Где ты взял меч, питомец?

Ярость бурлила в глазах моего спутника, открытая, неприкрытая. Мышца на его челюсти дёрнулась, когда он процедил сквозь зубы:

— Это дар богов.

Он по-прежнему не мог лгать, даже здесь. Ему ничего не оставалось, кроме как сказать правду.

— Хм. — Крейв выгнул бровь, глядя на Нимерель, на миг позволяя увидеть ту жадность, что он так старательно скрывал. — Ты видишь это, брат? — сказал он нарочито громко, чтобы слышали все. — Оружие одного из мёртвых Домов. Древнее, чем залы этого королевства и их вместе взятые, и он ожидает, что мы поверим, будто предательские боги подарили его ему.

— Это просто меч, — прорычал Кайдан.

Крейв фыркнул, посмотрев на него сверху вниз, его рот исказила злая ухмылка:

— Этот меч мог бы уничтожать миры в нужных руках. Если это то, о чём я думаю, то это один забытых мечей наших предков… и у тебя нет права его носить.

— Вот как? — Кайдан ответил на ухмылку Крейва своей собственной. — Тогда тебе, наверное, стоит подойти и забрать его.

— Мм. Да. — Крейв с воодушевлением кивнул. — Ты бы этого хотел, не так ли?

— Очень бы хотел.

Крейв громко цокнул языком и резко поднялся на ноги. На ремнях его кожаных доспехов блестели золотые застёжки, будто кто-то часами натирал их до сияния. Крейв коротко расхохотался и выхватил собственный меч, висевший у него на поясе. С моей точки зрения он выглядел очень похожим на Нимерель, разве что чуть меньше. Менее изящный. В целом, меч в руке Крейва был жалкой имитацией Нимереля. Мужчина поднял оружие и направил остриё на божественный клинок Кайдана.

— Я чувствую магию в этой штуке, — сказал он. — Она пахнет смертью.

— Ты боишься отнять его у меня, да? — предположил Кай. Как только обвинение сорвалось с его губ, Гитранд рванулся вперёд. Он издал рваный крик и метнулся вокруг брата, пытаясь добраться до Кайдана, но Крейв спокойно перехватил брата за руку и удержал его.

— Всё нормально. Он не понимает, как оскорбляет меня. Он не знает своего места. Пока.

— О, я прекрасно знаю своё место, — сказал Кайдан. — И знаю, что сейчас произойдёт.

Гитранд издёрганно рассмеялся, не веря:

— Сомневаюсь, что ты способен представить себе ту пытку, которую испытаешь. Если бы ты хотел выжить в этом месте, стоило бы получше охранять свой разум. Ариссан видела, что ты сделал с её ребёнком. Шакри был её единственным живым потомком. Ты осквернил его тело и позволил своему королю унести его голову. За одно это ты заслуживаешь смерти. Но ты убил и посланника нашего отца. Ты перерезал его последнюю нить власти в Ивелии. Ты ослабил его…

Какого посланника? О чём он вообще говорил? Кайдан не убивал никакого…

О.

О нет.

Он не мог иметь в виду…

— Эрет был предателем своего народа, — сказал Кай. — Его собственные действия против Ивелии подписали ему смертный приговор. Но он попытался напасть на мою пару. Разумеется, я убил его. Никто не причинит ей вреда, пока я дышу.

Эрет. Повелитель Полуночи, который напал на меня на коронации. Он был чем-то вроде религиозного лидера. Говорил Кайдану, что поклоняется другим богам. Полубогам…

— Надутый идиот, — бросил Гитранд. — Ты проливаешь кровь, защищая свою драгоценную спутницу, а потом приводишь её сюда? Ты обрёк её на ад, Кайдан Финварра. Тебя будут расчленять кусок за куском. Она будет смотреть, и когда мы закончим с тобой, мы сделаем её одной из наших наложниц. Мы будем плодить от неё потомство, пока это не убьёт её или пока она нам не надоест. Она будет знать только унижение и позор в этом месте. Она никогда больше не увидит неба…

Тени и дым вырвались из Кайдана, взрыв магии такой мощи, что на мгновение сверкающая тьма поглотила свет колышущихся факелов. Всё произошло стремительно. Когда тени отхлынули, между нами и толпой диаксийцев, собравшихся смотреть на казнь, возвышалась высокая полупрозрачная стена. Даже если бы Гитранд или Крейв приказали напасть, они бы не смогли. По крайней мере, какое-то время.

Кайдан расправил плечи и встряхнул руками, легко сбрасывая магию, которая всё ещё прижимала меня к полу. Как? Как он это делал?

— Прости, Оша. Ариссан всегда охраняла Диаксис. Я провёл века, учась прятать информацию за запертыми дверями в своём разуме. Она увидела только то, что я позволил ей увидеть. Но ты? Я знал, что она заглянет в твой ум. Ты бы не смогла скрыть от неё правду. У нас просто не было времени подготовить тебя.

В словах Кайдана звучало сожаление.

Моё сердце и так билось слишком быстро, но теперь я не слышала собственных мыслей за бешеным стуком крови в ушах. Я заставила его остановиться вовсе, а потом сказала:

— К чему подготовить меня?

Челюсть Кайдана дрогнула.

— Я расскажу всё. Обещаю. Как только мы будем в безопасности — объясню.

Он не смотрел на меня. Его внимание было приковано к Гитранду и Крейву.

— Невероятно, — прошептал Крейв. — Ты не можешь… Ты не… — Мужчина покачал головой, явно пытаясь осознать увиденное. — Теневая магия не принадлежит вашему миру. Откуда у тебя эта сила?

— Оттуда же, где я взял меч, — прорычал Кайдан. Из его рук взметнулись щупальца тени. В ту же секунду тени рванули и от Крейва с Гитранда, но их магия ничто по сравнению с магией Кайдана. Бледнее. Слабее. Каким-то образом кенее… осязаемая. Тени Кайдана прорезали магию, которую они метнули в него, словно клинок режет воду.

Оба отлетели назад и рухнули на землю с оглушительным ударом. Всё ещё держа Нимерель свободно у бедра, Кайдан двинулся вперёд, на мужчин. Он поднёс острие меча к горлу Гитранда.

— Отпусти её, — приказал он. — Сейчас же.

Давление, пригвоздившее меня к полу, исчезло мгновенно. Я качнулась вперёд, но успела поймать равновесие и не рухнуть носом в камни. Кайдан был рядом немедленно, помогая мне подняться. Его руки уже были в моих волосах, затем обнимали моё лицо, а прекрасные глаза, полные тревоги, бегали по моим чертам, выискивая рану.

— Я в порядке, — сказала я. — Не волнуйся обо мне. Просто… скажи мне, что происходит.

Сердце болезненно сжалось, когда он взял мою правую руку и прижал мою ладонь к центру своей груди, удерживая её там несколько секунд.

— Ты доверяешь мне? — спросил он.

— Да. Всегда. Да.

И на одно короткое мгновение он улыбнулся самой разрывающей душу прекрасной улыбкой.

— Я люблю тебя, Саэрис Фейн.

Он поцеловал меня жадно, и в этом поцелуе между нами пронеслось так много невысказанного. Обещания и надежда. Клятвы и сожаления.

Он резко отстранился и исчез.

Четырьмя длинными шагами он достиг того, кого называли Крейвом, застыл над ним, схватил за переднюю пластину брони и рывком поднял с земли.

— Кто… ты такой? — прохрипел Крейв. — Только… полубоги могут владеть тенями.

Кайдан глубоко вдохнул, проигнорировав его вопрос.

— Я пришёл за драконом, по праву своему. Призывайте нашего отца. Скажите ему, что я пришёл заключить сделку.