Сера

— Зарет нас упаси, — прошипела Те Лена, врываясь следом и увидев метку. — О чем, к чёрту, ты думала? Узлы у таких заклинаний не развязать!

Линии узора были сплетены так туго, сотни и сотни заклинаний, связанных одно за другим, образовывали гобелен из сигилов, на распутывание которого целому клану ведьм понадобился бы полный месяц. Те Лена была права: нам пришёл пиздец.

— Я должна попробовать, — выкрикнула Изабель. — Это я завязала их. Я могу их развязать!

— Зачем ты сделала это с ним? — Мейнир отшатнулся от кровати, от жара пламени, от жестокости этого плетения, словно не мог вынести сам вид происходящего.

Руки Изабель мелькали в воздухе. Метка вспыхнула в её присутствии, заклинание отзывалось на создательницу. Она выдёргивала и вытягивала нити, расплетая их так быстро, как только могла.

— Он должен был унести её с собой, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Он сказал, что собирается умереть! Заклинание умерло бы вместе с ним!

Было слишком поздно.

Мы пережили падение Кровавого двора и столько других невозможных ситуаций, только для того чтобы споткнуться о ведьмин знак, который переплюнул все ведьмины знаки. Что за издевательство!

Фоули стоял у входа в спальню, пламя бешено плясало в его глазах. Рядом с ним Кэррион держал нож, который ещё недавно зажимал зубами, будто был готов применить его, но использовать было не на ком.

— Какого хрена тут происходит? — Он морщился, отворачиваясь от волны жара, исходящей от кровати, на которой лежал Таладей. — Почему Тал горит?

— Метка на его груди. Это заимствованная магия. Тёмная магия. Она даёт силу тому, кто её связал. Но если её не удерживать, она ворует силу. В конце концов она откроет врата, которые невозможно закрыть, — Те Лена перекрикивала рёв огня и отчаянные заклинания Изабель.

— Какие врата? — спросила Саэрис. Я заслонял её своим телом от жара, но теперь она обошла меня и приближалась к кровати. Её правая рука горела, светилась, как разъярённая звезда. — Куда ведут эти врата?

Голос её был тихим, но его услышали все.

— В царство, откуда происходит любая тёмная магия, — ответила Те Лена. — В царство демонов. Я не стану произносить этого имени!

Пальцы Изабель выдёргивали нити, развязывали, размывались от скорости. Но она не успевала. Подобная метка никогда не предназначалась для снятия. Это был смертный приговор и причина, по которой Тал молил нас позволить ему умереть. Он знал о разрушении, что носил на собственной коже, и пытался этому помешать. Пытался предотвратить происходящее, но никто из нас не слушал.

— Я чувствую их, — пробормотала Саэрис. — Они хотят пройти. Они… голодные.

Её волосы выбились из сложной причёски, которую она носила на балу, и теперь плавно, неестественно колыхались вокруг неё, когда она шагала к кровати.

Осторожно, Ошa. Огонь настоящий. Он заберёт тебя.

Я потянулся к ней и мгновенно пожалел. Как только моя рука коснулась её, руны, которыми было отмечено моё тело, зеркаля её собственные, взорвались светом. Боль, не похожая ни на что, взвилась по моей руке и рванула мне в голову, сбивая с ног. Я не мог ни думать, ни дышать. Кто-то кричал что-то где-то. Хейден, орущий сестре, чтобы она отошла. Фоули сдерживал его, не позволяя броситься в пылающую комнату.

Мне нужно было добраться до Саэрис. Я был обязан.

Огонь покрыл потолок, перекатываясь по изображению ночного неба, нарисованному там, вопреки гравитации пожирая звёзды.

Ад приближался.

Ад уже был здесь.

Но потом Саэрис наклонилась над горящим телом Тала и прижала ладони к его груди. Вся её правая рука сияла ослепительным бело-голубым светом.

И в промежутке между ударами сердца, когда мои застывшие лёгкие тщетно пытались вдохнуть, светящиеся нити заклинания Изабель рассыпались, и адское пламя погасло.

ГЛАВА 41 – Обработка

САЭРИС

— Она даже не попыталась найти Рена.

Солнечный свет пятнистыми бликами ложился на траву, пронзая лиственный свод над головой. В маленьком окошке, образованном переплетёнными ветвями, кружила птица. Всего лишь чёрная точка на фоне лазурного неба. Тёплый, густой воздух дрожал от жужжания какого-то крылатого насекомого. Кингфишер бродил босиком по траве, яростно обрывая листья с палки, найденной им на земле, и выплёвывал поток проклятий на древнефейском, настолько едких, что даже я, не понимая смысла, прекрасно чувствовала их оскорбительность.

Я обхватила колени руками, наслаждаясь теплом солнца на голых руках. Мы оба были настолько вымотаны, когда вырубились раньше, что я была уверена: никому из нас не приснится ни снов, ни кошмаров. Но вот мы в Балларде. Кингфишер объяснил, что в детстве это было одно из его любимых мест. Небольшая поляна, окружённая лесом с трёх сторон и ограниченная с четвёртой бурным ручьём. В воде серебряные рыбы сверкали, словно ножи, борясь с течением.

Я наматывала гибкий стебель травы на палец, пытаясь упорядочить мысли. В снах иногда было тяжело сосредоточиться. Будто мне не хватало какой-то части информации, я знала, что её не хватает, и как ни старалась, не могла понять, чего именно я не знаю.

У большинства людей волосы на солнце немного светлели, отбрасывали рыжеватый или шоколадный оттенок, но только не у Кингфишера. Солнечный свет делал его волосы ещё более чёрными. Волны длиной до плеч подпрыгивали у ушей, открывая их острые кончики. Что за странное существо он был. Создание зимы, он сам так сказал. Весь из бледной кожи, глаз цвета зимней мяты и теней. Больше всего он походил на себя настоящего, когда его плечи припорашивало снегом, а щёки розовели от холода. Но и здесь он был другой версией себя. Той, что принадлежала этому месту так же, как Калишу или берегам Дарна. Баллард ему подходил. Было что-то завораживающее в том, чтобы видеть его босиком, с рубашкой, расстёгнутой до живота, обнажающей его блуждающие татуировки…

Его глаза вспыхнули яростью, когда он обернулся и направил на меня палку.

— Ей потребовалось бы пять минут. Пять минут! — Он ткнул палкой в воздух, подчёркивая каждое слово. — А теперь посмотри, где мы. Аммонтраейт это долбаное кладбище, Тал наполовину мёртв, у меня ведьма и Зовена заперты в разных спальнях в поместье, и мы всё ещё не знаем, где Ренфис!

— Ты там уже новую дрожку в траве протоптал, — сказала я ему.

— И! И! — Он развернулся и швырнул палку в реку. — У тебя появилась ещё одна руна, и мы понятия не имеем, что она значит!

Третья руна появилась, когда я коснулась груди Тала. Я не собиралась входить в ту охваченную огнём комнату. Не собиралась касаться отмеченной груди этого мужчины. Что-то потянуло меня вперёд, без спроса, с такой острой, неотложной потребностью, сопротивляться которой я была не в силах. Моё тело мне не подчинялось. Это было страшно, и я определённо не хотела повторения, но я помогла Талу. Даже больше, чем помогла. По словам остальных, я спасла его и не дала порталу в ад поглотить Калиш. Сердиться на это я точно не могла, даже если никто из нас так и не понял, как это произошло.

Я протянула к Кингфишеру руку, шевеля пальцами.

— Можешь подойти, пожалуйста?

Он стиснул челюсть, подозрительно глядя на меня:

— Если я подойду, я не смогу ходить туда-сюда.

— Правда? — Я изобразила шок. — О, нет.

— Если я подойду, я перестану злиться на Изабель.

Я зашевелила пальцами ещё настойчивее:

— Злость на нее сейчас тебе чем-то поможет? — Он бросил в меня такой бесстрастный взгляд, что я бы рассмеялась, если бы прошедший день не был одним из самых паршивых в моей жизни. — Пожалуйста, просто подойди и обними меня.

Это подействовало. Его руки бессильно опустились, взгляд прожёг меня на мгновение, прежде чем он наконец зашагал ко мне через траву. Спустя секунду он уже сидел напротив меня, скрестив ноги, тянулся ко мне. Усадил меня к себе на колени, повернув лицом к себе, и направил мои ноги так, чтобы они обвили его талию. Его ладони легли под мои бёдра, большие пальцы касались ног, пока он смотрел на меня снизу вверх.

— Ты только что попросила меня обнять тебя, — тихо сказал он.

— Да.

— Ты когда-нибудь просила об этом кого-то ещё?

Я покачала головой, обвивая его плечи руками, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.

— Нет. И если ты кому-нибудь скажешь, что я попросила, я буду яростно всё отрицать.

Он засмеялся низко и глубоко:

— Из нас двоих только один не умеет лгать, Ошa. Думаю, люди быстро поймут, кому верить.

— Проклятый богами Камень Фиринн.

Его смех вибрировал в его груди и передавался мне. Такое успокаивающее чувство. Он провёл ладонью по моим волосам, разглаживая их вдоль спины. Он никогда об этом не говорил, но ему нравилось гладить мои волосы. Я не знала почему. И никогда не чувствовала нужды спросить. Это было обнадёживающее прикосновение, ничто другое меня так не успокаивало.

— Итак, — прошептал он. — Хочешь поговорить о том, что снова существует лекарство от кровавого проклятия?

И вот так мой покой рассыпался в прах.

— Не особо, нет, — пробормотала я ему в грудь.

Ему пришлось отклониться назад и наклониться вниз, чтобы поймать мой взгляд.

— Почему нет? Почему ты от меня прячешься?

— Я не прячусь. Я… обрабатываю информацию, — простонала я, отталкиваясь от его груди и заваливаясь назад в траву, подняв руки над головой. Технически я всё ещё сидела у Кингфишера на коленях. Ну… каким-то образом. Мои ноги определённо всё ещё были обвиты вокруг его талии.

Кингфишер поднял брови, глядя на меня сверху вниз, на лице появилась игривая тень. Моя рубашка задралась. Его взгляд скользнул по низу моего живота, по оголённому участку кожи, и уголки его губ чуть дрогнули. Он двинулся небрежно, уложив ладони туда, куда смотрел. Его мозолистые ладони были грубыми на моей коже и я не смогла удержаться.

— Что это за выражение у тебя на лице, Фишер?

Его брови поднялись ещё выше.

— Выражение? Какое выражение?

Я кивнула, чувствуя, как трава шуршит вокруг ушей:

— Вот то, определенное.

— Ну… не знаю, — он пожал плечами, бросив взгляд к реке. — Задница моей пары трётся о мой член, и она лежит передо мной, вся вытянувшись, и у неё виден живот…

— Тебе нравятся мои живот?

Он провёл по нему пальцами, даже не глядя, а затем резко, но уверенно, обхватил мою талию и вдавил пальцы мне в кожу.

— Я обожаю твой живот, — поправил он. — Я люблю, как сейчас выглядит твоя грудь, как она натягивает твою рубашку. Если у меня и есть выражение, то только потому, что ты ужасно меня отвлекаешь, а я пытаюсь говорить о серьёзных вещах.

«Ужасно отвлекаешь»? Мне это понравилось. Медленно я пошевелила бёдрами, выгибаясь так, что рубашка задралась ещё выше.

— Я не хочу говорить о серьёзных вещах, — подчеркнула я.

Его взгляд снова зацепился за мой живот и медленно, как ледник, начал подниматься выше, к моей груди.

— Я думал, ты будешь взволнована возможностью стать только феей, — сказал он.

— Я и рада. И взволнована. Но… — Я просунула большие пальцы в карманы и дёрнула, стягивая штаны чуть ниже на бёдрах. Теперь они были уже почти непристойно низко.

Кингфишер расплылся в широкой улыбке, открыв клыки, медленно покачав головой:

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?

— Я ничего не делаю, — солгала я.

Он фыркнул.

— Ты полагаешь… — провёл он пальцами легко вдоль моего бока. — Что это первый раз… — Он прикусил нижнюю губу, когда я вздрогнула. — Когда красивая женщина… — Его рука скользнула под мою рубашку и медленно пошла вверх по рёбрам. — Пыталась меня соблазнить? — Слово соблазнить он подчеркнул, грубо сжав мой сосок и перекатывая его.

Я выдохнула, выгибаясь при этом ярком уколе боли, что вспыхнул во всём теле и осел между ног.

Глаза Кингфишера вспыхнули, татуировки на его горле закрутились, оживая под кожей.

— Ты пытаешься сбить меня с пути? — спросил он.

— Только чуть-чуть.

— Только чуть-чуть?

— Мм, — я снова выгнула бёдра, опуская зад чуть ниже и веки Кингфишера дрогнули, полуприкрывшись.

— Ладно. Только чуть-чуть. Я позволю тебе сбить меня с пути чуть-чуть, если ты нормально ответишь на вопрос.

— Был вопрос? — поддела я.

— Скажи мне, — пробормотал он низко. — Почему это не хорошие новости? Как бы сильно я не злился на методы Изабель, высокородных в Аммонтрайете больше нет. Тебе больше не нужно быть высокородной.

Святые боги. Я не получу желаемого, пока не дам ему то, что он хочет. Но эта тема была слишком хрупкой, слишком нежной, чтобы подходить к ней прямо сейчас. Я глубоко вдохнула и выдала правду, даже если это казалось дурным предзнаменованием:

— Потому что… а если это на меня не сработает? Я ведь не полноценная вампирша, да? А если это меня убьёт?

— Это тебя не убьёт, — сказал Кингфишер, сжимая мою грудь. Вторая его рука занялась моими штанами, пытаясь расстегнуть.

Я закрыла глаза, пытаясь осознать, что он собирался сделать.

— А если…

— А если? — прошептал он.

— А что, если я не умру? А что, если это сделает меня снова человеком? Всё, что было в тех ампулах, заставило Тала и высокородных вернуться к своему изначальному состоянию. С чего бы считать, что меня это не вернёт к моему?

Выражение лица Кингфишера оставалось неизменным, будто мои слова вовсе не были пугающими.

— Тогда ты снова станешь человеком, — сказал он.

— И что будет, когда я состарюсь и умру?

Он пожал плечами.

— Тогда ты состаришься и умрёшь.

— А ты бы просто… просто… — Я даже не могла этого произнести. Он сделал бы то, что делал всегда. Помогал бы людям Ивелии, сражался бы с такими, как Беликон, и с другими, кто мог бы угрожать тем, кого он любит, и я бы хотела, чтобы он так поступал. Я не хотела бы, чтобы он сдавался только потому, что меня больше нет, но…

— Я пошёл бы с тобой, Оша. — Он сказал это так, будто я сошла с ума, раз считала, что он поступит иначе.

Моё сердце сжалось тугим кулаком. Он был серьёзен, я увидела это в его глазах и перспектива эта, похоже, ничуть его не тревожила.

— Я молод в глазах этого мира, — сказал он. — И да, есть множество вещей, которые я ещё хочу увидеть и испытать в этом мире. Но я не хотел бы увидеть ничего из этого без тебя.

— Фишер, всё не так просто.

Он наклонил голову набок.

— Разве? — мягко спросил он. — По-моему, всё предельно просто. Разве ты не захотела бы провести со мной загробную жизнь, если бы умер я?

— Конечно, захотела бы!

— Тогда пусть моя любовь будет равной твоей. — Он говорил с такой нежностью, что у меня защипало глаза.

— Но что, если никакой загробной жизни нет?

Он грустно улыбнулся и на секунду опустил голову. Когда он снова взглянул на меня, его лицо выражало только тёплое, ласковое раздражение.

— Тогда её нет, — ответил он. — Есть только небытие. И это всё равно будет лучше, чем быть здесь без тебя.

— Перестань. Перестань говорить. — Я провела тыльной стороной ладоней по глазам. — Ты сейчас заставишь меня плакать.

— Ты уже плачешь, — прошептал он. — Пойдём. Поднимайся сюда. Ты нужна мне.

Ты нужна мне.

Слова, которые я никогда не думала услышать от него. Кингфишер был отвратителен по отношению ко мне, когда провёл меня сквозь ртутный портал в этот мир. Он был холодным и агрессивным, и я ненавидела его всем своим сердцем… ну, девяносто девятью процентами.

Но тот один процент? Он уже принадлежал ему. А теперь всё моё сердце было его, и он держал меня так, будто я была единственным, что имело значение во всей его грёбаной вселенной.

Жажда всё ещё пульсировала в глубине живота, но теперь она стала иной. Гораздо глубже. Я хотела не только его тело. Мне нужен был его разум и его душа. Мне нужно было, чтобы время остановилось, чтобы мы могли остаться здесь, где ничто не потревожит наш покой, и мы можем просто жить.

И в тот момент я была бы эгоисткой. Если бы мы могли остаться в Балларде, лежать в траве и держать друг друга вечно, я бы согласилась.

Но любым мечтам приходит конец.

***

Я вздрогнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается, пока направлялась к кузнице. Солнце ещё полностью не взошло, но уже творило с моим телом какую-то жуткую дичь. Мне не следовало быть на ногах. По всем правилам я должна была вырубиться примерно час назад, но я только что проснулась. Мои внутренние часы перевернулись с ног на голову, и я уже даже не понимала, где вообще нахожусь.

— Эй. Куда это ты так несёшься? — Кэррион шёл навстречу по коридору. Его волосы торчали во все стороны, в руках была стопка книг. Рубашка была помята настолько, что это казалось невозможным.

— Ты ещё не ложился, да? — Я продолжила идти, а это, само собой, означало, что Кэррион тут же развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл рядом со мной, обратно туда, откуда пришёл.

— Нет, — подтвердил он.

— Ты не устал? Как, чёрт возьми, ты функционируешь на таком мизерном количестве сна?

Кэррион отмахнулся от моего беспокойства.

— Ох, ну, знаешь. Столетия разврата и общая склонность к беззаконию. Эй, серьёзно, куда ты идёшь? Мне бы твоя помощь пригодилась.

В прошлый раз, когда Кэррион сказал мне это, он втянул меня в ограбление одного из продовольственных складов Мадры. По крайней мере, так он сказал, что мы собираемся ограбить. Здание в Хабе оказалось галантереей. Кэрриону просто нужна была моя помощь, чтобы отвлечь внимание, пока он стянет рулон ткани, который владелец отказался ему продавать. Меня гоняли по всему городу двое стражей, и в результате я девять часов просидела в душном чердачном помещении… В общем, суть в том, что ничего хорошего не происходило, когда Кэррион говорил, что ему нужна моя помощь.

— Что бы это ни было ответ нет, — сказала я ему.

— Что? Да ладно! Не стоит так себя вести, Фейн.

— Я собираюсь поговорить с Изабель о том, что случилось вчера. Мне нужно больше узнать о том, что она сделала, и о том, как лекарство влияет на людей…

— Это больше похоже на тему для Кингфишера.

Боги, какой же он раздражающий.

— Это моя тема, Кэррион. — Я ткнула в себя пальцем. — Я наполовину вампир. Это мой дворец пострадал.

— Ого! Когда это твои вены стали серебряными? — Он попытался схватить меня за запястье, чтобы получше рассмотреть, едва не выронив книги. — Кстати, мы ещё не обсуждали новые фокусы, которые ты можешь вытворять. Тот алхимеранский щит, который ты зажгла, когда дралась с теми стражами, был чертовски крутым. Что это за значки были по его краю?

— Не знаю, Кэррион. Я всё ещё пытаюсь разобраться. Наверное, это другие элементы или нити магии, которыми я смогу управлять когда-нибудь.

— Грешники… — присвистнул он. — Это же куча потенциальной силы. Как думаешь, ты сможешь становиться невидимой? Вот если бы я мог выбирать магию, я бы определённо выбрал невидимость.

— Хотела бы я притвориться, что не знаю, почему ты выбрал бы именно это, Кэррион, но, увы, я знаю тебя слишком хорошо. Ладно, Кингфишер сейчас с Талом и Фоули. У меня есть куча дел, которые нужно уладить, прежде чем возвращаться в Аммонтраейт, и я понятия не имею, где мой брат. Что тебе вообще нужно?

Кэррион перехватил книги, поправив стопку так, чтобы удобнее её держать.

— Ну, если ты занята…

Я остановилась и повернулась к нему лицом.

— Можешь, пожалуйста, просто все выложить?

— Значит, ты мне поможешь?

— Нет. Я хочу знать, что ты опять задумал, чтобы понять, нужно ли мне этому помешать. А потом я решу, помогу ли тебе.

— Ты такая недоверчивая, — проворчал он. — Ладно. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

— А потом?

— А потом мне нужно, чтобы ты сказала, схожу ли я с ума.

— Ты собираешься что-то поджечь? — потребовала я.

— Нет.

— Взорвать что-нибудь?

Кэррион скорчил гримасу.

— Я ничего не взрывал с тех пор, как мы сюда приехали.

Я скрестила руки на груди.

Контрабандист закатил глаза.

— Ладно. Нет, я не собираюсь ничего взрывать.

Глубоко вздохнув, я вскинула руки в жесте капитуляции.

— Хорошо. На десять минут я твоя.

— Осторожнее, солнышко, — сказал он, ухмыляясь. — Я столько всего мог бы с тобой сделать за десять минут. Эй, подо… подожди! Ай! Больно же! Я шучу, шучу! Я сейчас книги уроню!

Я не ударила его локтем второй раз. Вместо этого взяла верхние три книги из стопки и бросила на него полунасмешливый взгляд.

— Обожаешь же ты флиртовать с опасностью, да?

— Ну, ты же меня знаешь. — Он многозначительно подмигнул. — Я буду флиртовать почти с чем угодно, если подвернется шанс.

Когда мы впервые прибыли в Калиш, мы с Кэррионом проснулись в одной комнате, огромной, надо признать, с четырьмя большими кроватями. Теперь же в этой комнате стояла лишь одна кровать, и Кэррион по-настоящему превратил это пространство в своё. На полках громоздились бесчисленные книги. У одного из окон стоял шезлонг. Шкаф здесь был изначально. Теперь их стало два, хотя, судя по смятой одежде, валявшейся по всей комнате, Кэррион, похоже, не пользовался ни одним из них. Окна запотели от конденсата, вероятно из-за огромного количества комнатных растений, которыми он умудрился заставить всё помещение. Комната напоминала… ну, на самом деле я не знала, что она напоминала. Ничего подобного я раньше не видела.

— Что, чёрт возьми, ты здесь вытворяешь, Свифт? Ты украл все это?

— Что? Нет! Как я мог украсть то, что и так находится в этом доме? Я всего лишь переместил. Это совершенно другое дело.

— Ага, конечно. — Я повернулась на месте, оглядывая всё вокруг. На стенах были приколоты рисунки, на подоконнике стояло множество наполовину пустых бутылок виски. Эти он точно украл. На полу у изножья кровати лежала грязная садовая лопатка. От кровати через всю комнату к одному из шкафов тянулась цепочка грязных следов лап.

Я услышала жалобный писк прежде, чем успела сложить картину, но потом меня осенило.

Я стремительно пересекла комнату, распахнула дверцу шкафа, и там был Оникс, свернувшийся клубочком в пухлом зелёном пледе на дне шкафа.

— Кэррион! Ты запер его в шкафу?

— Нет. Он сам туда иногда ложится спать! Дверцу, должно быть, ветер захлопнул.

Ветер. Очень правдоподобная история. Хотя, я знала, когда Кэррион лжёт, и сейчас он не выглядел как лжец. Оникс потянулся, его розовый язык свернулся трубочкой в зевке, затем он сонно выпрыгнул из своего уютного гнёздышка и посмотрел на меня с немым вопросом: Ну, и что мы делаем?

Я почесала лису за шеей, затем тем же взглядом посмотрела на Кэрриона.

— Ты хотел моего мнения? — напомнила я. — Я пришла сказать, сходишь ты с ума или нет, помнишь?

— Помню, — ответил он высоким, оборонительным тоном. — Идём, посмотри вот на это. — Он подошёл к ближайшему окну и указал на подоконник.

С Ониксом, который шёл за мной буквально тенью, я подошла, чтобы понять, из-за чего весь шум.

— Зачем тебе вообще столько книг здесь? — проворчала я. — В библиотеке можно читать.

— Но голым нельзя.

— Тебе не стоит читать голым. Это не гигиенично…

— Расслабься. Я шучу. Я читаю здесь, потому что не хочу никому мешать. И, кроме того, здесь уединённо. Я провожу исследование.

— Какое исследование?

— Ах, всякое. Ну, всякое ивелийское. Дворцовое. — Он неловко пожал плечами.

— В смысле читаешь истории про Ивелию? Обязанности и ответственность, скажем, короля?

Щёки Кэрриона запылали.

— Может быть. Только не раздувай из этого драму. И никому не говори. Я ещё не передумал и ничего не решил. Я просто изучаю.

— Кэррион, это серьёзно. Представь, что бы произошло, будь кто-то из королевской крови был рядом, чтобы противостоять Мадре. Люди бы… они бы… — Моя мысль оборвалась. Я смотрела на растение в маленьком голубом горшке на подоконнике. Его листья были блестящими, густого тёмно-зелёного цвета. Белые цветы распускались по всей ветви, крошечные, в форме маленьких флейт, лепестки их были выгнуты кверху. Я наблюдала, как новые цветки растут прямо на моих глазах, их лепестки формируются и из зелёных становятся белыми.

— Видишь? Вот почему я тебе не сказал. Ты забегаешь слишком далеко. Я просто изучаю. Я даже не знаю, как бы пытался вернуть себе трон. Я не… — Он яростно затряс головой. — Даже называть это моим троном кажется неправильным. Я просто думаю, что…

— Кэррион, — прошептала я.

Чем больше он говорил, тем пышнее цвёл стоящий рядом на подоконнике куст. Пока он бормотал, появлялись новые побеги, и эти побеги вытягивались в ветви.

— …и даже если бы я хотел вернуть себе Зимний Дворец, как это вообще работает? Мне что, нужно вызвать Беликона на дуэль или вроде того? Потому что этого точно не будет. И есть ещё пять миллионов вещей, которые нужно учитывать…

— Кэррион?

— Я, блядь, не дуэлянт, Саэрис. Этот мерзавец прирежет меня, не моргнув…

— Кэррион!

Он оборвал свою тираду и вскинул руки.

— Что?

— Ты это видишь? — я указала на растение. Оно стало вдвое больше, чем минуту назад, и было усыпано крошечными белыми цветками. — Растение, оно растёт как сумасшедшее.

— О. Да. Это я и пытался тебе показать. Они все так делают. Я начал собирать их вчера. Это были просто маленькие черенки или семена, которые я посадил, а теперь… ну… — Он жестом указал на настоящий сад, расползшийся по его спальне. Поспешил к кровати, взял с прикроватного столика раскрытую книгу и быстро вернулся, чтобы показать мне.

— Смотри сюда, — сказал он, постукивая по странице. — Листья такие же, да?

Иллюстрация в книге была идентична листьям растения в синем горшке. Я внимательно изучила и то и другое и кивнула.

— Похоже.

Он резко захлопнул книгу.

— Это растение вообще не должно цвести, — сказал он. — Оно вместо этого раз в десять лет выпускает споры. Но это ведь… это ведь цветы, да? И они распускаются каждый раз, когда я говорю, так? Я не схожу с ума?

И едва он это произнёс, очередная гроздь маленьких белых цветков выросла и распустилась, зелёные бутоны побелели.

— Нет, Кэррион. Ты не сходишь с ума. Всё происходит именно так.

— Как думаешь, это нормально?

Я уже собиралась ему ответить, спросить, что вообще сейчас можно считать нормальным, но не успела открыть рот, стены поместья затряслись.

— Что за хрень во всех пяти преисподнях? — выдохнула я.

Растерянность на лице Кэрриона была точь-в-точь как у меня. Он посмотрел в окно и указал пальцем:

— Там. Вдалеке. Из-за деревьев.

И правда, они были там. Моё сердце рвануло, будто поршень, когда я узнала маленькие тёмные силуэты фигур, выходящих из леса. И не десятки их. И не сотни. Их тысячи.

— Охуеть… — присвистнул Свифт себе под нос. — Это…?

Орда? Об этом он думал. Об этом же думала и я, но боялась спросить вслух. Но нет. Когда фигуры выстроились у кромки леса рядами, я увидела, что это была не армия морящих.

Это были воины из Иррина.

Они покинули свой временный лагерь и пришли в Калиш, пятнадцать тысяч штыков, и впереди них ехал Лоррет из Разбитых Шпилей.

ГЛАВА 42 – Черный рассвет

САЭРИС

— Я, блядь, ЗНАЛ это! Я знал, что эта ведьма что-то замышляет. Что я говорил? — Волосы Лоррета были мокрыми. Дождь начался как раз тогда, когда воины подошли к поместью, и Лоррет, и Дания промокли до последней нитки. На лакированных дощатых полах за ними тянулись мокрые следы, пока они, как хищники, ходили по парадной гостиной Калиша.

Вся мебель была накрыта белыми простынями. В лучах холодного света, пробивавшихся через окна, крутились пылинки, высвечивая контуры Кингфишера, стоявшего, опершись о стол. Он простонал и сжал пальцами переносицу:

— Думаю, сейчас никто не горит желанием слушать «я же говорил», брат, — проворчал он.

Ноздри Лоррета раздулись, руки сжались в кулаки, костяшки побелели… но он всё же наклонил голову.

— Ты прав. Это свинское поведение. Прости, просто они ведьмы, — сказал он, будто это объясняло всё.

— Знаю. Знаю, — голос Кингфишера звучал до ужаса устало. — С Изабель мы разберёмся позже. Сейчас меня куда больше тревожит то, что ты нам только что сказал. Пробеги ещё раз по тому, что ты видел, ладно?

— Это Дания видела, — ответил Лоррет. — Лучше услышать это от неё.

Воительница слегка поёжилась, шагнула вперёд и начала пересказывать нам всё в куда более подробных деталях.

— Некоторые бойцы заметили это два дня назад. На северо-западном склоне Омнамеррина появились чёрные прожилки. Гниль прорезала снег, будто прокладывая каналы. Она за сутки спустилась с горы и вскоре добралась до лагеря. Мы пытались заранее выжечь землю, чтобы задержать её, но это не сработало. Когда Лоррет пришёл вчера, мы попытались вернуться через теневые врата, чтобы предупредить вас о происходящем, но опоздали. Они уже закрылись. Мы сразу же выступили, чтобы предупредить всех здесь, но по пути потеряли ещё двадцать три воина, гниль пожрала их. Она движется быстро. Намного быстрее, чем прежде.

— И она достигнет Калиша через сколько? — спросил Кингфишер.

Дания покачала головой:

— Часов через двенадцать. Максимум через шестнадцать.

— Да чтоб боги вслух охуели… — просипел Кингфишер сквозь зубы.

Лоррет шагнул вперёд, засунув большие пальцы за пояс. Казалось, он не хотел говорить, но всё-таки заставил себя:

— Мы знаем о книге, Саэрис. Возможно, сейчас самое время узнать, есть ли какие-то мудрые советы у леди Эдины, учитывая, насколько мрачна ситуация.

Книга.

Конечно.

Я специально взяла её с собой вниз, но напряжение в комнате заставило меня на миг о ней забыть. Я вытащила её из-под кожаного нагрудника.

— Разумеется, проверь её, Оша, — сказал Кингфишер. — Но убедись, что это твоё решение. У меня есть ощущение, что наставления моей матери предназначались исключительно для тебя и только для тебя. — Мой спутник посмотрел на Лоррета. — Я знаю, ты не хотел ничего плохого, предлагая это, но она не должна чувствовать себя обязанной.

Воин опустил голову:

— Конечно.

— Всё нормально. Если нам когда и нужен был совет, то точно сейчас. — Я задержала дыхание, открывая книгу и перелистывая страницы до того места, где остановилась.

Призови шестого. Доверяй только волку с золотыми клыками.

Я перевернула страницу, пытаясь сфокусироваться на строчках, которые будто плавали перед глазами.

Читай дальше после Сумеречного Света.

Чёрт! Я даже не подумала проверить страницу после бала. Мне и в голову не пришло, как Эдина могла давать понять, когда именно я должна получить её наставления. Оказалось, там были прямые подсказки, и я уже пропустила одну запись. Ладони покрылись холодным потом, пока я переворачивала следующую страницу.

Не разрушай труд Зарета. Ты такая, какая есть, не просто так. Не пей из склянки. Не позволяй пить своему новому Лорду. Время придёт, но не сейчас.

Боги… По моему телу прошла волна адреналина от макушки до пят. Я ведь думала об этом всего несколько часов назад. Быть феей и только феей заманчиво, но моя полувампирская кровь нужна мне, по крайней мере пока. И Фоули тоже. К какой целью, я могла лишь гадать, но Эдина заранее знала, что нужно предостеречь нас от лекарства Изабель. Я едва не пропустила предупреждение. Слишком много. Может быть, чересчур много, но времени разбираться не было. Бумага снова зашелестела, когда я быстро перевернула страницу.

Читай дальше у белых утёсов.

Я уставилась на почерк Эдины, отчаянно пытаясь заставить изящный наклонный шрифт сказать хоть что-нибудь ещё. Хоть что-то, что помогло бы нам сейчас.

— Что там? — спросил Лоррет. — Что она пишет?

Раздражённо я захлопнула книгу:

— Она пишет, что я могу читать дальше только у белых утёсов, где бы это ни было. В книге нет ни слова о том, как справиться с гнилью.

Внимание Лоррета мгновенно переключилось на Кингфишера.

— Ну вот и всё, — сказал он.

— Вот и всё что?

— Белые утёсы, Оша, — сказал Кингфишер. — Это подсказывает нам, что делать. Нам нужно эвакуировать Калиш и собрать силы в Инништаре. Мы должны двигаться быстро. Мне нужно открыть самые огромные теневые врата, какие я только когда-либо создавал, и начать выводить войска. Мы должны доставить всех в безопасное место.

— Это план? — сказала Дания каменным голосом. — Отступление? Из-за одной строчки каракулей в книге? Я знаю, что твоя мать была могущественным оракулом, но это уже смешно.

— А что ещё мы можем сделать, Дания? Это не армия, с которой можно выйти и сразиться. Наше оружие не может убить гниль. Наша магия питает её. Каждый, кого она заражает, становится нашим врагом буквально за мгновения. Нам нужно перегруппироваться и понять, как…

— Нам нужна сера. — На секунду в комнате установилась мёртвая тишина. Грудь Дании тяжело вздымалась, когда она продолжила. — Лоррет рассказал мне, что произошло с Арчером. Он сказал, что заражённый погиб мгновенно, как только сера коснулась его. Если у нас будет достаточно серы, мы сможем остановить гниль прямо здесь, не дав ей заразить остальной, блядь, мир.

— Ладно. — Кингфишер резко оттолкнулся от накрытого стола и стремительно пересёк комнату. Он выхватил кинжал из ножен на поясе и ткнул им Дании в грудь. — Давай. Спускайся в Погребальный Костёр и начинай убивать наших друзей. Или стой. Нет. — Он забрал нож обратно. — Я сам пойду, да? Спущусь туда и выкачаю кровь у существ, которые поклялись служить и защищать мою сем…

— Ты драматизируешь…

Они перекрикивали друг друга, слова терялись в их ярости. Лоррет перекрыл оба голоса одним рёвом:

— ХВАТИТ ОРАТЬ, ПРЕКРАТИЕ ОБА!

Они замолчали, но всего лишь на секунду.

— Ты забыл, как нужно руководить, — обвинила Дания. — Если задача тебе не по плечу, отойди в сторону. Иногда жертвы неизбежны.

Смех, сорвавшийся с моего спутника, был злым и коротким.

— Я знаю, — медленно сказал он, — что тот, кто готов принести жизни своего народа в жертву и записать их потери как «побочные», не лидер. Точно не тот лидер, которым я когда-либо буду…

— Тогда, возможно, ты просто не подходишь для этой роли, — выплюнула Дания.

Беспомощность. Вот что я чувствовала, наблюдая за этой ссорой. Но если Дания ещё раз заговорит с Кингфишером в таком тоне, я, черт, сама насажу её на копьё.

Лоррет поднял руки в умиротворяющем жесте, снова пытаясь быть голосом разума.

— Вы оба правы. Мы обязаны эвакуировать Калиш. И да, сера наш лучший шанс уничтожить эту заразу. Но нам не нужно вырезать всех спрайтов, чтобы собрать нужное количество серы, так ведь? Есть другой способ.

Кингфишер уже мотал головой. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько яростным:

— Нет. Абсолютно нет.

В смехе Дании слышалась почти истерика.

— Ты ебанулся, друг.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Какой другой способ?

— Нет, — повторил Кингфишер. — Лоррет ошибается. Другого способа нет. — В его тоне не было ни тени допуска для спора.

— Значит, вот так? — Дания вскинулась. — Ты хочешь уйти из места, за которое бился, чтобы вернуть его, и при этом у нас ни плана, ни хоть какого-то понимания, как мы вообще собираемся всё это пережить?

— Мы что-нибудь придумаем. — Голос Кингфишера был твёрдым, но на Данию это не произвело впечатления. Даже Лоррет выглядел немного неуверенным.

— Пойдёмте. Стоя здесь и грызя друг друга, мы никому не поможем, — сказал воин.

— Вы все ебанутые, как бешеные псы, — прошипела Дания себе под нос, выходя из комнаты.

Кингфишер направил острие клинка ей вслед:

— Дания, богами клянусь, я убью тебя лично, если ты хоть пальцем тронешь хоть одного из этих спрайтов.

— Кингфишер…

Он резко обернулся ко мне, лицо бледное, словно привидение. Он поцеловал меня в лоб и отстранился.

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Знаю, что хочешь понять. И я объясню, — сказал он. — Клянусь, объясню. Просто, сейчас мне нужно немного времени. А ты нужна своему брату, Оша.

Он кивнул на окно. По стеклу струились потоки дождя, но я всё равно могла различить одинокую фигуру, стоявшую там, на заснеженной лужайке. Сколько он там простоял под ливнем? Как я могла не заметить его?

— Иди к нему, — сказал Кингфишер. — Я скоро найду тебя. Клянусь.

***

Он стоял босиком.

Его волосы промокли и прилипли к голове, локоны разгладились под ударом ливня. Хейден смотрел ввысь, хмурясь так глубоко, будто дождь вырезал морщину на его лбу. Он не посмотрел на меня, когда я подошла, но знал, что я здесь. Я держала куртку над головой, в основном, чтобы защититься от потока воды, но ещё и чтобы отгородиться от тусклого солнечного света, который еле-еле просачивался сквозь плотную пелену туч.

— Что случилось, Хей? — Наша мать так его называла. После её смерти я отказывалась использовать это имя, боялась пробудить память о ней. Каждый раз, когда это происходило, меня разрывало на части, а я не могла позволить себе утонуть, если нам обоим нужно было держаться на плаву. Слабость, конечно. Мне следовало позволить ему сохранить то имя, какое она дала ему. Следовало позволить ему сохранить хотя бы эту частичку её.

— Я… я не знаю, кем мне здесь быть, Саэрис. Всё так… другим кажется, — сказал он.

— Знаю. Здесь действительно все иначе. К этому надо привыкнуть. Но «иначе» ведь не обязательно плохо, правда?

Он моргнул, дождь стекал прямо в глаза. Он выглядел растерянным.

— Не знаю. Правда, не знаю. То есть, вот это? — Он провёл ладонью по лицу, стряхивая воду. Капли стекли по его пальцам и упали в снег. — Я и представить себе не мог, что такое место вообще может существовать. — Он сглотнул. Наконец посмотрел на меня. — Кем мне здесь быть, Саэрис?

— А кем ты был в Зилварене? — парировала я.

— Не знаю. Я, я всегда думал, что ты скажешь мне, что нужно делать. Кем мне нужно быть. Ты всегда была рядом, такая сильная. У тебя всегда был план.

О боги. Мне хотелось рассмеяться. Если бы он только знал. Печально вздохнув, я взяла его за руку и сжала её.

— У меня никогда не было плана, Хей. И тебе всегда предстояло самому решить, кем ты хочешь быть. Это никогда не было моим выбором. Я понимаю, как это всё подавляет. Понимаю, что тебе, наверное, кажется, будто я даю тебе ещё худшую долю, чем та, что досталась тебе в Зилварене. С этим разложением, с пожирателями и всем остальным, что происходит здесь, я понимаю. Ивелия может показаться не самым безопасным местом. Я пойму, если ты захочешь вернуться.

Челюсть Хейдена напряглась, мышцы на горле дёрнулись, пока он обдумывал мои слова. Но он покачал головой:

— Нет. Что бы ни было, ты единственная семья, что у меня есть. Если ты остаёшься, то и я останусь. Прости, что сомневался в тебе. И прости, что я никогда как следует не ценил всё, что ты делала для меня в Третьем. Я разберусь. Я буду стараться. Я хочу быть полезным здесь, Саэрис. Не хочу быть обузой.

— На всё будет время. Не думай об этом сейчас. Давай пойдем в дом. Ты ведь простудишься под таким дождём, Хейден. Он ледяной.

Мой брат всхлипнул, вытер нос тыльной стороной ладони и кивнул, поворачиваясь к дому. Из-за дождя я не сразу заметила, что он плачет.

Мы почти дошли до теплого дома, когда ту странную силу, что потянула меня в горящую комнату Тала, снова свело узлом у меня в животе. Я хотела войти вместе с ним, но что-то удерживало меня. Будто чья-то рука крепко сжала мои внутренности, какая-то непреодолимая сила тянула меня обратно, под дождь.

— Иди вперёд. Я сейчас догоню, — сказала я Хейдену.

— Ты в порядке? Ты выглядишь встревоженной.

— Всё хорошо, правда. Я, я просто заберу кое-что из кузницы. Быстрее пройти через внутренний двор.

Хейден не имел ни малейшего понятия, где находится кузница. Он и расположение Калиша толком не знал. Знал бы, сразу понял, что я лгу. Но пока он только подозревал, поэтому просто кивнул и ушёл внутрь.

Хорошо, что его не было.

Всего через несколько секунд я обогнула угол и увидела причину неприятного сжатия в животе и Хейден, возможно, просто бы упал в обморок, столкнувшись лицом к лицу с Хазраксом.

***

— Прости за дождь, — сказало оно. — Холод я переношу не особенно хорошо. Дождь хотя бы чуть теплее снега.

— Почему ты здесь?

Странное существо наклонило голову набок, его губы растянулись, обнажив ряды игольчатых зубов, выражение очевидного неудовольствия, уж я-то знала.

— Ты и правда невежливая тварь, не так ли? Совсем дикая. Кажется, в последний раз, когда мы беседовали, мы соблюдали ритуал светской беседы, правда?

— У меня нет времени на светскую беседу. На другой стороне владений ждут пятнадцать тысяч воинов. Гниль, поразившая эти земли, почти настигла нас. Здесь есть больные. Моих друзей нужно эвакуировать в безопасное место, а ты буквально вытащил меня прочь от десятка дел, которые требуют моего немедленного внимания, так что прости, если я не склонна соблюдать правила приличия.

Дождь хлестал сильнее, барабаня по стене дома и грохоча по жестяной крыше над нашими головами, словно гром. Хазракс зашипел, его узкие ноздри раздулись.

— Тебе стоило бы пересмотреть своё отношение.

— Почему ты здесь?

— Должен признаться, я не ожидал того зрелища, что произошло вчера в Аммонтраейте. Вот уж действительно представление, — произнёс он обвиняющим тоном.

— Я не имею к этому отношения, — прохрипела я.

— Я знаю, — ответил Хазракс. — Мне известно о сделке с ведьмой. Рискованная ставка со стороны клана Балхиддер применить столь тёмную и гнилую магию ради шанса уничтожить вампиров. Возможно, ставка сыграет им на руку. Возможно, нет. Время покажет. Но вынужден признать, их маленькая авантюра изрядно всё мне испортила.

Хазракс издал странный щёлкающий звук, ни человек, ни фей не смогли бы его повторить, и медленно покачал своей лысой головой.

— Знаешь ли, ты всего лишь третий человек, ради кого я нарушил своё молчание за последнее тысячелетие? Должен сказать, собеседник из тебя так себе.

Я злобно уставилась на него, отказываясь реагировать на провокацию.

Глаза существа вновь прищурились, став узкими щёлками, по моим предположениям, от раздражения.

— Как хочешь. Я пришёл, чтобы оказать тебе помощь, дитя-королева.

— Какую помощь?

Хазракс издал глухой, сиплый звук. Он… смеялся?

— Подарок из двух частей, — сказал он. — Первую часть я дал тебе прошлой ночью.

— О чём ты говоришь?

Его пугающе чёрные, бездонные глаза скользнули вниз по моему телу и остановились на моей руке.

Да чтоб тебя.

— Это? — Я подняла руку, показывая свои руны. — Это было от тебя?

— Несомненно. Большинство рун тебе придётся заслужить, но некоторые могут прийти как дар. И эта была дарована как раз вовремя, согласна?

— Что она делает? Что значит? Я нигде не могу найти перевод.

— И не найдёшь. Записывать подобные вещи на бумаге кощунство, Убийца Короля. Руна это моё имя. Она не даёт тебе магии, как другие руны. Способность, которую она тебе дарует, сложна. Она позволяет тебе… отменять. Или, может быть… — Он скривил лицо странной гримасой, смысл которой я не поняла. — Ломать? — предположил он.

Лёд разлился по моим венам. Меня едва не вывернуло.

— А если я не хочу эту руну? Если я не хочу, чтобы твоё имя было вписано в мою кожу? Что тогда?

Хазракс пригладил складки своих одежд, затем спрятал нелепо длинные руки в рукава.

— Ты бы отвергла дар? И такой могущественный, к тому же? Поверь, вскоре ты будешь за него благодарна. Ты уже должна быть благодарна. Он спас жизнь твоему другу прошлой ночью.

Что ему нужно, чёрт побери, открытка с благодарностью?

— Я не хочу быть тебе должной, — сказала я.

— Способность была дарована добровольно, — сказал Хазракс. — Никакого долга не возникло. Это безмолвная руна, уже запечатанная в твоей душе. Она станет заземлением для тех рун, что у тебя уже есть, и для тех, что ещё придут. По крайней мере, на какое-то время. Она выиграет тебе немного времени, пока ты работаешь над запечатыванием той серной руны.

— Зачем? Почему ты её дал? Если руна и в самом деле была всем тем, что существо о ней заявляло, это был невероятно ценный дар. Но я уже успела усвоить: в Ивелии ничего не бывает просто так. Всегда есть цена. И обычно очень высокая. Не имело смысла, что это… что бы оно ни было… просто так даст мне доступ к мощной магии. Не имело смысла и то, что оно вообще способно было мне её подарить.

— Считай это извинением, — сказал он. — За то, что грядёт. Я видел глазами твоего оракула, и твоё будущее не из лёгких. Есть те, кто счёл бы, что часть ответственности за это лежит на мне.

— Что ты видел? Ради всех богов, что ещё на нас надвигается? — Хазракс будто размылся на секунду, его контуры потекли чёрным и серым на фоне затянутого тучами мира. Я моргнула, существо снова было плотным, чётким.

— Больше никаких вопросов, — сказал он. — Я должен дать тебе вторую часть моего дара и уйти.

Хазракс двинулся вперёд, протягивая мне руку. В его восковой ладони блеснуло золото. Когда он перевернул руку, кольцо упало к моим ногам, кольцо должности, обозначавшее титул Лорда Полуночи. В центре сверкнул отполированный рубин, поблёскивая в гаснущем свете.

— Отдай его отступнику с золотой улыбкой, — приказал Хазракс. — Ему оно понадобится.

Я сперва уставилась на кольцо, затем подняла взгляд на нечестивое, чужеродное создание, возвышавшееся надо мной; мысли не успевали оформляться.

— Люди зовут тебя Хазраксом. Но это не то имя, что теперь вписано в мою кожу, верно?

— Сообразительная девочка. Верно.

— Ты ведь так и не расскажешь мне, кто ты такой, да?

Хазракс оскалился своей зубастой, игольчатой улыбкой.

— Зачем, если ты уже почти сама сложила все части, Убийца Короля? Ты почти разгадала это.

ГЛАВА 43 – Темные пятна

КИНГФИШЕР

— Мне жаль. Я сделала всё, что могла, но я нигде его не вижу. Я прочёсываю весь этот мир, и его нигде нет. Но ты знаешь не хуже меня, Фишер, что этот мир полон тёмных пятен. То, что я не могу его найти, не значит, что его нигде нет. Это лишь значит, что его кровь как-то заслоняют от меня.

— Значит, ты считаешь, это сделано намеренно? Что кто-то забрал его и скрывает?

Изабель вышла из своей комнаты.

Я не хотел выпускать её оттуда, но какой у меня был выбор?

Она отказалась отвечать на вопросы, пока её держали взаперти, будто какую-то узницу, хотя именно ею она и была. И всё равно я не смог бы держать её там вечно, половина людей на поместье уже исчезла в теневых вратах, которые я открыл на склоне, ведущем к лесу. Другая половина терпеливо ждала свою очередь пройти и эвакуироваться из Калиша. Вскоре мне пришлось бы отправить её вместе со всеми, кроме Рена, потому что Рен всё ещё, блядь, пропадал.

Пока что мы были в гостиной. Когда-то мой отец использовал её как кабинет, хотя я этого совсем не помнил.

— Ртутные омуты. Поселения спрайтов. Чёрные рынки в Доу и на Тарран-Росс. Есть множество мест, защищённых от внешней магии или же настолько переполненных собственной силой, что она заглушает любую другую энергию. Заклинание поиска это не…

— Да, я знаю, что заклинание поиска штука, блядь, далёкая от совершенства. — Половицы скрипнули, когда я зашагал туда-сюда перед окном, вцепившись руками в волосы. — Попробуй ещё раз, — потребовал я. И, чисто по привычке, смешанной с отчаянием, добавил. — Пожалуйста.

Лоррет, который последние полчаса стоял у двери и угрюмо сверлил взглядом ведьму, метнул в меня такой мерзкий взгляд, будто я только что лично его предал.

— Мы должны просто бросить её в ту камеру в подвале и позволить гнили забрать её, — сказал он.

Изабель подвергла Саэрис смертельной опасности. Она также использовала Тала самым чудовищным образом, и мы все чуть не погибли из-за неё. Она, вероятно, была моим самым нелюбимым человеком в двухстах милях отсюда, но даже так я не собирался запирать её в камере и давать гнили сожрать её заживо. Это была участь хуже смерти, и у меня просто не хватало на такое духа.

Изабель вздрогнула от слов Лоррета, но не сказала ему ни слова. Даже не посмотрела в его сторону. Мне же она сказала:

— Хорошо. Я попробую ещё раз ради тебя, но не рассчитывай на другой результат. Я пялюсь на эту карту так долго, что кажется, мои глаза вот-вот высохнут и выпадут. Если бы это заклинание могло сработать, оно бы уже сработало пять часов назад.

Что она думала, что я сделаю? Скажу: «Ладно, значит всё, больше мы его не ищем?»

Я одарил её укоризненным взглядом.

— Просто… попробуй ещё раз, Изабель.

Когда она вернулась, я заметил, что её повысили до приорессы. Только возвышенные старейшины клана Балхиддер имели право заплетать волосы и закалывать их так, как теперь делала Изабель. Обычно ведьма должна прожить сотни лет, прежде чем её вообще рассматривали в качестве кандидатуры в приорессы. Изабель ещё и первый век толком не закончила. Лидеры её клана преждевременно наградили её за магическую работу, которую она сотворила в Аммонтраейте.

И в этом был смысл. Изабель в одиночку уничтожила тысячи высокородных за одну ночь, то, чего клан Балхиддер не смог добиться за все годы с момента открытия ими лекарства от кровавого проклятия, наложенного на фей.

Но ведьмы были строгими хранительницами чести и традиции. Они были творцами правил, а не их нарушителями. И они не жаловали тёмную магию.

— Я отправлю тебя обратно в Неверкрест, как только ты закончишь, — сказал я, опираясь спиной о стену.

Голова Изабель резко поднялась. Плечи Лоррета одновременно напряглись, в тёмных глазах чистое неверие.

— Я также планирую нанести визит верховной жрице. Подумываю взять с собой Тала, — продолжил я.

Маятник для заклинания, который держала Изабель, дёрнулся резко не из-за того, что она наконец-то нашла Рен, а потому что её руки дрожали. Она медленно выпрямилась, поднимая взгляд от подробной карты дворов, над которой склонилась.

— Зачем тебе это? — спросила она натянуто. — Я думала, у тебя и так слишком много забот — твоя сестра, Рен, эвакуация…

Я некоторое время просто разглядывал её. Дал ей повариться, прежде чем решил, что она уже достаточно вспотела.

— Ну, ведьмы оказали нам всем великую услугу, очистив Кровавый Двор. Мне нужно поблагодарить их. Было бы с моей стороны непростительно оставить их жертву без признания.

— Это совершенно необязательно. Мы действовали не ради фей, Кингфишер. Всё было сделано исключительно во благо нашего клана. Никакой жертвы не было.

— Как же не было, — легко отозвался я. — Высший Совет запретил тёмную магию тысячи лет назад. Именно так Алгат оказалась изгнана из клана Кинросс, не так ли? Если они действительно одобрили насильственное очищение и использование чёрного адского заклинания, чтобы вычистить из Санасрота вампирских аристократов, значит, жертва была более чем серьёзной. Они пожертвовали своей этикой. Своей моралью. Своими…

— Хватит. — Это слово отозвалось эхом по всей гостиной.

Вот и всё. Она у меня.

Это было всего лишь предположение, но теперь я знал наверняка. Матриархи дома Изабель не имели ни малейшего понятия о том, что именно она сотворила. На моём лице медленно расползлась смертельная улыбка.

— Что ты им сказала? — спросил я, прищурившись. — Сказала, что убедишь высокородных, будто им самим выгоднее вернуться к своей истинной природе?

Изабель встретила мой взгляд, упрямство сочилось из каждой поры её кожи, а лицо стало выражением пустоты.

— Да, — сказала она. — Это именно то, что я им сказала.

Лоррет презрительно фыркнул, его кожаная броня скрипнула, когда он отвернулся к окну и покачал головой, будто подобное когда-либо могло быть совершено. Ведьмы пытались убедить высокородных, отказавшихся от лечения, пересмотреть своё решение уже не раз. Короли фей тоже пытались. Рюрик Дайантус из Ивелии. Роэн из Гиларии. Шара из Лиссии. Никто не смог убедить высокородных, что им лучше вернуться в ряды фей. Каким образом старейшины её клана поверили, что теперь их убедит Изабель, было загадкой.

Я цокнул языком и покачал головой из стороны в сторону, изображая укор.

— Боже милостивый. Они будут очень разочарованы, когда узнают про тот ебаный кровавый бал, который ты устроила, не так ли?

— Ты не можешь им сказать. — Изабель обогнула старый отцовский стол, подняв руки. Мои тени уже были наготове, но Лоррет опередил меня.

Он редко пользовался врождённой магией. Однажды он сказал мне, что его народ давал клятву не пользоваться магией, с которой они рождались. На Севере его народ жил в дикой глуши и выдирал жалкое существование из ледяной тундры. Странный народ со странными убеждениями. Они считали свою магию священной, случайно украденной у природы в момент рождения. Использовать этот дар значило демонстрировать богам своё воровство. Для семьи Лоррета это был грех хуже убийства. Пользоваться абсолютно любой магией.

Хотя он и не был похож на свою семью и не разделял их верований, всё же воспитывался под их крышей, а некоторые вещи остаются с тобой, веришь ты в них или нет. Я видел, как мой друг использовал свою силу всего дважды и оба раза, чтобы спасти кого-то другого. Позже, если я спрошу, почему он сделал это сейчас, он, вероятно, скажет, что решил, будто Изабель собиралась напасть на меня, и он сможет сказать это, потому что сам в это верил. Но я видел выражение его лица, когда он вскинул руки, он сделал это ещё и потому, что был зол.

Изабель оторвалась от пола. Мгновение и её тело швырнуло назад, ударив о пыльный старый книжный шкаф позади стола. Книги рухнули на пол. Ваза с засохшими цветами упала и разбилась вдребезги. Белый свет захлопнулся вокруг запястий и лодыжек Изабель, приковав её к шкафу. Полоса энергии обвила её горло, врезалась в кожу и затянулась туго.

— Я… не… — прохрипела Изабель. — Не… собиралась…

— Закрой рот, — рявкнул Лоррет.

Глаза Изабель нашли мои, умоляющие.

— Ты… просто… будешь стоять… и смотреть? Ты ведь… не тот… благородный… высокоморальный герой, которым… притворяешься… рядом с… своей парой…

Герой? Я хотел рассмеяться. Боги, как же я хотел. Ничего более нелепого я в жизни не слышал.

— Я никем не притворяюсь, — сказал я ей. — Саэрис делает меня добрее, чем я должен быть. Не заблуждайся. Я способен на самые бессовестные поступки, если речь идёт о её безопасности. Я бы забрал своих друзей и свою пару в другой мир и позволил бы этому сгореть дотла, если бы хоть на секунду подумал, что она этого хочет. Я отдал всё, что у меня было, чтобы защитить народ Ивелии, а они плюют в меня и требуют моей головы за это. Я вот-вот потеряю свой дом из-за этой проклятой гнили. У меня не осталось любви к этому месту. И добра во мне осталось очень мало. Так что если ты ищешь героя, ищи где-нибудь в другом месте.

Изабель моргнула, и обвинение в её увлажнившихся глазах больно резануло меня.

— Ты… это… не имеешь в виду. Я вижу тебя… — прохрипела она. — Твою душу. Ты бы сражался и проливал кровь… за это… королевство…

— Лоррет! — Дверь в гостиную была распахнута. В проёме стояла Саэрис. Волосы и одежда мокрые, будто её только что выжали под дождём, рот приоткрыт в потрясении. — Что ты делаешь?

Лоррет дёрнулся, словно его ошпарили кипятком. Его сила рассыпалась, как прогоревший фитиль, оставив после себя лишь резкий запах озона. Изабель сползла по книжному шкафу, кашляя, оседая на пол в кучу рассыпавшихся книг. Щёки и уши воина пылали малиновым огнём, когда он отвернулся от ведьмы и уставился в переплёт окна над подоконником, не в силах встретиться взглядом с Саэрис.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Саэрис вошла в комнату, принося с собой запах дождя. Она оглядела Изабель, потом Лоррета, затем меня. — Мы что, теперь людей пытаем? — спросила она тихо.

— Всё в порядке, — прохрипела Изабель. — Лоррет не собирался причинять мне вред.

— Ещё как собирался, — возразил воин.

Среди кланов ведьм существовали те, кто мог заглядывать в саму душу человека. Говорили, что им стоило лишь раз взглянуть на мужчину, чтобы понять его суть. Добрый. Злой. Милосердный. Холодный. Всё. Будто чертёж души лежал перед ними, открытый, как страницы книги. Изабель никогда не говорила, что принадлежит к таким ведьмам, но её уверенность была до того прочной, что поневоле заставляла задуматься.

Какими бы ни были её способности, в одном она была права. Лоррет не причинил бы ей вреда. Проклятая ведьма доводила его до бешенства. Сказать, что её народ имел историю распрей с кланом Балкуиддер, значило бы ничего не сказать. Но даже так он не тронул бы её, даже если сам сейчас в это не верил.

Саэрис метнула в воина мрачный взгляд, пересекла комнату и подала ведьме руку, помогая ей подняться.

— Вы нашли Рена? — спросила она всех троих разом.

— Нет, — ответила Изабель. — Я перепробовала всё, что только можно, но он вне досягаемости моей магии.

— Ладно. Если ты уверена, что он не идёт сюда, значит, нам придётся собраться и продолжить позже. Я встретила Данию по дороге в дом. Она сказала, что гниль уже здесь.

***

Чёрные лозы извивались по снежному покрывалу на лужайках. Везде, где касалась гниль, снег таял, размягчённый дождём, открывая землю. Травинки, всё ещё зелёные благодаря защитной магии моего отца, впервые за столетия увидели свет, только чтобы увянуть, сломаться и рассыпаться в прах через несколько секунд. Некротическая порча ползла вперёд у меня на глазах, шокирующе быстро приближаясь к дому.

Последний отряд воинов торопливо проходил через теневые врата. Лишь двести бойцов стояли в строю, ожидая перехода. Те, кто уже ушёл, уносили с собой огромные сундуки, полные фамильных перстней и других украшений, которые я когда-то поручил Саэрис превратить в реликвии. Последние воины несли серебро, которое мы привезли из Зилварена. Их дыхание клубилось в воздухе, смех был натянутым, тревожным, когда они смотрели на надвигающуюся адскую волну. Мечи, кинжалы, посохи, луки, стрелы, вооружённые до зубов, с магией, пляшущей на кончиках пальцев и всё равно совершенно бесполезные против такого врага.

— Быстрее! — крикнул я. — Когда пройдёте, ждите в лагере! Не спускайтесь в деревню. Сатиры нас не ждут. В последний раз, когда столько вооружённых фей появилось у них на пороге, дело кончилось кровавой бойней. Не будем давать им повод для паники!

Бойцы шагали в густой, светящийся дым один за другим, с любопытством, с неопределённостью. Каждый из них меня знал. Я уже однажды был их командиром. Я вёл их в атаку на крутой склон победы и отступал вместе с ними в дни поражений. Любой ужас, который я когда-либо просил их встретить, я встречал первым.

А потом я их оставил.

Никто из них не знал почему. Никто не знал, куда я исчез.

Благодаря Талу, Ренфис знал. Но они были связаны клятвой и не могли рассказать никому, где я был. Они не могли объяснить этим бойцам, что я не покидал их добровольно.

Теперь они знали правду, подробности Гиллетри и всего, что произошло там, разлетелись по Иррину достаточно быстро после того, как я вернулся.

Но сто лет это долгий срок.

А доверие теряется куда быстрее.

Теперь Ренфис был их предводителем. Именно Рен должен был подгонять их, ведя через теневые врата к безопасности, но его не было, и я был никудышной заменой.

Дождь прекратился некоторое время назад. Почти стемнело, и тучи висели так низко и были настолько плотными, что Саэрис могла находиться снаружи. На ней был тяжёлый шерстяной плащ с поднятым капюшоном, защищавшим её от последних лучей уходящего дня. Когда она пересекала заснеженный склон, Оникс семенил рядом, и я вновь поразился тому, насколько странным, но в то же время естественным казалось то, что она здесь, что она моя пара. Она была не такой, как я ожидал. Она была куда большем. Она действительно ворвалась в мою жизнь, как комета, и теперь меняла всё.

Она сама изменилась. Последние несколько недель её преобразили. В её движениях появилась гибкая уверенность, когда она приближалась, её сапоги хрустели по снегу. Она всегда хорошо смотрелась в боевой коже, но теперь, она как будто была рождена для неё. Моё сердце болезненно сжалось от немыслимой гордости, когда я увидел, что её чёрные волосы заплетены в боевые косы. Фейские боевые косы. Она стала частью этого мира, частью меня и я не хотел бы иначе.

Её глаза сверкнули кинжалами, когда она остановилась рядом со мной, и я внутренне приготовился к разборке, которую, без сомнения, заслуживал.

— Мы не пытаем людей, — сказала она ледяным тоном.

— Кэррион пытает меня ежедневно, — проворчал я.

— Если мы пытаем людей, мы становимся такими же, как они, — продолжила она, не обращая внимания на моё бурчание.

— А если мы захватим вражеского воина, и у него есть информация, которая нам нужна? — спросил я.

Она наградила меня сухим, недовольным, косым взглядом из глубины капюшона.

— Ладно. Хорошо. Мы не пытаем людей.

— Думаю, нам стоит отправить Изабель обратно в Неверкросс. Возможно, нам придётся снова обратиться к ведьмам. А мы не сможем сделать этого, если держим одну из них в заложниках.

Решительная. Стратег. Я знал, что Саэрис такой может быть, но сейчас мне особенно нравилось видеть эту её сторону. Она строила планы, старалась быть на шаг впереди и это неимоверно меня радовало. Я кивнул, устремив взгляд на меркнущий горизонт и пытаясь не смотреть на чёрную гниль, которая неумолимо ползла к дому моей семьи.

— Ты права. Как только все пройдут через врата, я прослежу, чтобы она вернулась на земли клана.

— А утром я хочу вернуться в Аммонтраейт. Все эти люди…

— Это не твоя ответственность, — мягко сказал я. — Только если ты сама этого не хочешь. Кровавого Двора больше нет, Саэрис.

— Но Аммонтраейт есть. Санасрот тоже. И мы не знаем, осталась ли орда там, где я приказала ей ждать. Что если они вырвались и сейчас рвут дворец на части, высушивая всех, кто согласился вернуться?

Я сжал челюсть, не желая отвечать. Этот сценарий приходил мне в голову, и мой первый отклик был… не слишком благородным.

Отменяет ли возвращённый статус фей всё те чудовищные преступления, которые они творили веками? Чёрт возьми, хорошо, что решение не за мной.

— Большинство из этих людей не выбирали становиться высокородными, — сказала Саэрис. Она не могла знать, о чём я думаю. Даже при нашей связи как пары. Логично, что она тоже размышляла о вопросе их вины. — Малкольм убил большинство из них. Возможно, прежде они были добрыми. Хорошими. И несмотря на твою хмурость, я не думаю, что ты оставил бы их там, чтобы их пожирали монстры. Вдруг они не мудаки.

— Вдруг они не мудаки. Боги… — я безрадостно рассмеялся, и смех перешёл в тяжёлый вздох. Пока она говорила, меня пронзила неприятная догадка. Что если это люди из Гиллетри? Те, кого я не смог спасти. Те, кому приказал сгореть, когда вампиры Малкольма взобрались на стены города и рвали его улицы, оставляя за собой смерть и гниль.

Что если тогда я мог их спасти? Саэрис хотела получить такой шанс и я не собирался отказывать ей в этом. Я не позволю ей когда-либо испытывать такое же сожаление, которое сжирает мою душу ежедневно.

— Мы не возьмём Тала, — сказал я резко. — Сомневаюсь, что он в состоянии. И после всего, что он пережил там, думаю, ему лучше никогда больше не ступать в Аммонтраейт.

Глаза Саэрис широко распахнулись.

— Подожди. Значит, ты согласен? Мы можем вернуться? — Её удивление было до невозможности трогательным. Я обнял её за плечи и поцеловал в висок, целуя сквозь её капюшон.

— Мне не стоит тебе этого говорить, ведь ты, кажется, до сих пор в блаженном неведении, какую власть имеешь надо мной, но… я дам тебе всё, что ты пожелаешь, Саэрис Фейн. Всегда. И неважно, чего это мне будет стоить.

Это было не обещание, а правда, и я исполню её. Даже несмотря на то, что гниль подбиралась к Калишу и к последней ниточке, связывавшей меня с семьёй, я ухитрился улыбнуться. Подозревал, что улыбка вышла кривоватой, но всё же:

— Я в твоём распоряжении, королева Саэрис, — прошептал я ей в волосы.

На этот раз она не закатила глаза от титула. Раньше она правила двором чудовищ. Теперь оставалась слабая надежда, что хоть крошки её прежнего двора можно будет спасти. И отношение Саэрис к своим людям изменилось на сто восемьдесят градусов. Не потому, что ей хотелось власти или богатства, а потому что она увидела возможность и захотела помочь.

В Зилварене шансов у неё не было никогда. Мадра была чудовищем. Чиновники прогнившими насквозь. Люди в округе Саэрис нищими, изо дня в день пытавшимися лишь выжить. Но Саэрис никогда их не бросала. Возможно, её упорство держаться за надежду и делало её в чьих-то глазах дурочкой, но для меня это было частью её невероятности.

То, как она смотрела на меня, заставляло хотеть большего. Быть лучше. Каждый день своей жизни мне придётся работать до последнего, чтоб заслужить её любовь и уважение. И я не боялся этого испытания.

Улыбка Саэрис заставила что-то глубокое во мне содрогнуться. Отголоски судьбы и всей вселенной вибрировали под грудиной, обещая что? Я был не как моя мать. Мне не было даровано видение будущего. Мне оставалось лишь жить и узнавать.

Взгляд Саэрис скользнул мне за плечо, к дому, и момент растаял.

— Они идут, — сказала она.

Последние из нас.

Они спускались с холма от дома вместе, Те Лена и её супруг Мейнир, который нёс завернутую Эверлейн на руках, Изабель, чуть впереди остальных, приподняв юбки одной рукой, её рыжие волосы резко выделялись на фоне белоснежного снега, Лоррет, поддерживающий ослабевшего Тала, который был на ногах и шёл сам (хоть и сильно шатаясь). Кэррион, Фоули и Хейден замыкали процессию, каждый с башней из книг в руках.

Облегчение резануло меня почти физически. В поместье, переполненном ценностями и богатствами, именно книги они спасали. Сведения из некоторых томов нельзя было найти больше нигде в Ивелии. Первым делом Беликон, вступив на трон Зимнего Дворца, занялся уничтожением всего, что могло бы угрожать его власти. И как бы он ни был зол, тупым он не был.

Он знал, чтобы управлять народом, надо управлять информацией. Скрыть истину и люди останутся в темноте. Сжечь книги и можно переписать историю и будущее.

Эти книги будут переписаны. И переданы людям. Если мне самому придётся переписывать каждую, мать её, страницу вручную я это сделаю.

Последние из воинов уже ушли. Наша маленькая группа всё, что осталось, стоящая на пороге чего-то, чего никто из нас не понимал и не знал, как исправить.

Эверлейн казалась такой маленькой в руках Мейнира. Она всегда была миниатюрной. Но сильной. Полной огня и страсти. Я всегда удивлялся, как в таком маленьком сосуде может помещаться столько энергии. Сейчас она была лишь тенью себя. Фиолетовые тени под глазами, кожа бледная, почти сероватая. Волосы утратили блеск, ярко-золотые пряди поблекли и потускнели, стянутые в одну густую косу. Её глаза быстро метались под веками, влево-вправо-влево-вправо, а сами веки выглядели настолько тонкими, будто просвечивались.

— Она горит, — сказала Те Лена. — Нужно как можно быстрее вернуть её в тепло. У меня есть друг в Инништаре. Надёжный человек. Я отвезу её к ним, Фишер, и позабочусь, чтобы ей было комфортно. А Мейнир сообщит тебе, если что-то изменится.

— Спасибо. — У Эверлейн был только Беликон как родитель, и всё же она выросла доброй и нежной, как её мать. Кровь, что связывала нас, объединяла, даже когда король делал всё, чтобы держать нас порознь. Она была моей сестрой, и я знал, она где-то там, внутри, борется, чтобы вернуться к нам. Я чувствовал её.

Те Лена и Мейнир исчезли в теневых вратах, унося её с собой. Следующей ушла Изабель. Ведьма быстро обняла Саэрис, мне сухо кивнула и пропала.

— Если у этих сатиров нет ничего покрепче эля, я лично тебя привлеку к ответственности, — сказал Лоррет, проходя мимо нас. — То, что они не умеют пить, не значит, что мы не умеем.

— Значит, я найду тебя в таверне? — спросил я, приподняв бровь.

— После всего этого выпить стоит всем. У меня адская головная боль, спасибо этим спрайтам.

Он имел в виду огненных спрайтов. Остальные домашние создания уже прошли через теневые врата, но огненные спрайты всё ещё были под землёй. Лоррет спускался в самые глубины Калиша, туда, где жар от кострища был едва переносим, и пытался уговорить Арчера и его друзей уйти с нами, но те отказались. Без жара кострища они бы не прожили долго, день или два, максимум и верили они, что их сера защитит от гнили.

Скорее всего, были правы, но бросать друзей всё равно было хреново.

Тал был ещё бледнее обычного, когда слегка наклонил голову в мою сторону.

— Я не стану обузой в лагере, — хрипло сказал он. — Как только вы пройдёте, отправь меня обратно в Бейландс-Энд.

Бейландс-Энд. Я не слышал это название вслух уже несколько столетий. Волна ностальгии накрыла меня. Родовое поместье Таладея было любимым, пусть и немного обветшалым, местом моего детства. Мы творили там всевозможные безумства, два молодых парня, открывавшие свою магию и учившиеся урокам своего мира самым трудным способом. Таладей хотел вернуться. А примет ли его обратно мать другой вопрос.

— Бейландс-Энд меньше чем в сотне лиг от Калиша, — сказал я. — Гниль не остановится, когда покончит с Калишем. Она будет расползаться во все стороны и снова будет у твоего порога через несколько дней.

Тал пожал плечами без особого энтузиазма.

— Только если вы не остановите её раньше. — Он улыбнулся уголками губ. — У меня ощущение, что вы двое уже завтра к ночи найдёте способ всё это прекратить. Вы оба упрямы как черти, когда хотите добиться своего.

Он тут не ошибся. В моей голове уже вырисовывался план. Микроскопический шанс, и чертовски опасный, но если сработает…

Саэрис будет в безопасности.

Мир будет в безопасности хоть ненадолго.

А тот хаос, что мне придётся создать будет катастрофическим. Иногда лекарство куда опаснее болезни. Но это хотя бы даст нам немного времени.

— Вы не против, если я пройду без очереди? Книги, блядь, тяжёлые, — сказал Кэррион, криво поморщившись и выглянув из-за плеча Тала. Контрабандист был закутан в три пальто одно поверх другого. Руки в варежках.

— Почему ты так одет? — спросила Саэрис.

— Потому что я вечно оказываюсь в сугробе, жду по нескольку часов, пока все остальные исчезают делать что-то опасное. Я, знаешь ли, не люблю холод, Саэрис.

— Почему ты говоришь так, будто погода моя вина? — спросила она.

— Это твоя вина. Ты могла влюбиться в изгнанного воина из Гиларии, или лучше из Лиссии. Но нет. Ты выбрала того, кто родом из ледяной пустоши, которой является Ивелия.

— Ты понимаешь, что это твоя земля, о которой ты говоришь? — напомнил я.

Но Кэррион уже топал к теневым вратам. Через мгновение он исчез, вместе с книгами.

— «Похотливый Кабан», — сказал Лоррет.

— Что? — брови Саэрис взлетели.

— Так называется таверна, где мы будем.

— А. Понятно.

Лоррет подмигнул нам и ушёл, поддерживая Тала под рукой. Нас осталось четверо: Хейден, Фоули, Саэрис и я.

Брат Саэрис тревожно щурился поверх стопки книг на теневые врата, явно не зная, что о них думать.

— Я пройду с тобой, — сказала Саэрис. — С другой стороны тебе будет хреново, но только в первый раз. Потом путешествие через врата уже не действует.

— Прекрасно, — выдохнул он. Если бы он не видел собственными глазами почерневший от гнили склон холма и разложение земли, он бы наверняка упрямо остался в Калише. Но гниль надвигалась с каждой секундой, и времени почти не осталось.

— Принесёшь для меня Оникса? — спросила Саэрис. — Я не могу нести его, тащить часть этих книг и ловить Хейдена на той стороне.

— Я не собираюсь снова упасть в обморок, — возразил Хейден.

— Ещё как собираешься, — парировала Саэрис.

— Скорее всего да, — одновременно сказал Фоули.

— Конечно. Лиса я возьму. Не переживай за него, — сказал я ей. — Давай. Я сразу за тобой. — Я коснулся губами её лба. — Иди. — А потом, так, чтобы слышала только она: — Я люблю тебя, маленькая Ошa.

— И я тебя люблю.

Я почувствовал тот миг, когда она прошла сквозь тени и оказалась за пределами моей досягаемости. Будто меня отрезали от самой жизни, и осталась только холодная пустота смерти. Меня пробрала дрожь, что-то неприятно скрутило в животе, но ощущение мгновенно исчезло, поскольку мне пришлось броситься вперёд и схватить Оникса, который уже собирался прыгнуть в теневые врата вслед за Саэрис самостоятельно.

— Живые боги, — пробормотал Фоули. — Ты говорил мне об этом на крыше, и я ведь поверил, правда поверил. Но видеть, как ты вживую сохнешь по какой-то девчонке? — Он покачал головой, золотые клыки сверкнули в мутном свете, когда он рассмеялся надо мной. — Ну это просто то, чего я никогда не думал увидеть собственными глазами.

Я состроил ему максимально мрачную мину, подгоняя его к вратам.

— Заткнись, Фоули. Я нихрена не могу с этим поделать, хорошо?

Он хмыкнул, но дружески толкнул меня локтем в бок:

— Тебе точно все это нормально? Оставить Калиш? Я знаю, что это место много для тебя значит.

Не успел я себя остановить, как уже обернулся к поместью. Были дома и больше, и богаче, и красивее. Но Калиш был домом моих родителей. И очень долго единственным, что принадлежало мне. Оставить его чувствовалось так, будто я бросаю умирающего члена семьи, но у нас не осталось выбора.

— Мне нужно отпустить его, — тихо сказал я. — Если появится способ спасти это место я его найду. А если нет. — Я пожал плечами. — Тогда нет смысла оглядываться. У нас будет время построить для себя новые дома, когда всё это закончится.

— Мм. Очень прагматично, — протянул Фоули с насмешкой. — Значит, ты думаешь, что мы справимся? Найдём способ через всё это пройти?

Я снова повернулся к теневым вратам, собираясь с духом.

— Да. Я должен в это верить.

— Ради неё? — закончил он.

Я бросил на него ещё один сухой взгляд. Но и не попытался отрицать.

— Богами клянусь, тебя накрыло знатно, — Фоули хлопнул меня по плечу, ухмыляясь. Его смех ещё звенел у меня в ушах, когда мой друг исчез в тенях. Я всё ещё слышал его, когда шагнул следом, прижимая Оникса к груди.

Ветер завыл у меня в ушах, мир провалился во мрак и смех превратился во что-то иное.

Голос, зовущий из пространства между мирами.

— Привет, Пёс.

ГЛАВА 44 – Иништар

САЭРИС

Сначала появился дым.

А потом крик.

Леденящий душу вопль разорвал воздух, пропитав его ужасом.

— Отрубите ему, блядь, голову!

Это был тот самый миг, крошечная доля секунды, вокруг которой поворачивалась реальность, разделяя всё на до и после.

Я всё ещё улыбалась после того, как поддразнила Хейдена. В животе странно потянуло от выхода из теневых врат и вдруг мы оказались в аду.

Небо густо заволакивал чёрный дым, воздух был удушающе тяжёлым. Мы стояли на вершине холма, откуда открывался вид на небольшой городок. Маленькие аккуратные домики с терракотовыми крышами тянулись к светящимся меловым скалам, обрывающимся в бескрайнюю чёрную бездну. Воины фей стремглав проносились передо мной, с мечами наперевес, их кожу заливала кровь. Свет от костров, опрокинутых и пылающих среди длинной сухой травы, озарял их лица, превращая в жуткие маски.

У подножия холма одно из зданий взорвалось, взметнув столб света и огня на добрые семьдесят футов. Земля содрогнулась под моими ногами. Я прикрыла голову руками, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. И тогда мои чувства наконец включились.

Хейден.

Где, к чёрту, Хейден?

Мои ладони сами легли на рукояти коротких мечей. Вес священных клинков был до боли знаком и успокаивал, пока я разворачивала их, чувствуя, как сила вспыхивает в моих руках.

Щит на моей правой руке осветил хаос вокруг, словно сигнальная ракета.

И вот он, на коленях в траве, задыхающийся. Книги разлетелись вокруг него по земле.

— Хейден!

Десять футов. Всего десять футов. Я могла добежать. Лёгкие горели, когда я бросилась к нему. Он был цел. Ни ран, ни крови. Он попытался посмотреть на меня, когда я присела перед ним, но его глаза закатились. Я ударила его так сильно, как только могла.

— Нет! Не отключайся, Хей! Сейчас для этого нет времени.

Он немного пришёл в себя, в его взгляде снова появилась осознанность, зрачки сфокусировались.

— Что, блядь, происходит? — выдохнул он.

— Не знаю. Я...

Ещё один столб пламени взревел к небу, на мгновение озарив склон холма. Я услышала рык раньше, чем заметила гнилого монстра. Это была женщина. Когда-то. Голая, с плоской отвисшей грудью, с длинными волосами, спутанными в колтуны. Рёбра выделялись так резко, будто вот-вот прорвут кожу чудовища.

На её зубах блестел чёрный ихор, смешанный с кровью.

Она насытилась.

Дым рассеялся и я увидела ещё одного. Огромного. В золотой броне, на окровавленной кирасе которого сияли лучи солнца. Он прижал воина фей к земле, уткнувшись лицом ему в горло. Его тело извивалось, пока он пил, высасывая из воина всё до капли. Руки того хватали воздух, вырывали комья травы, беспомощно пытаясь… хоть что-то… и затем обмякли.

— Саэрис! Боги, Саэрис! Слева!

Крик Хейдена вырвал меня из ступора.

Тварь неслась на меня. Я подняла клинки как раз вовремя, они пронзили её насквозь, прежде чем она успела навалиться. Свет вспыхнул в моей правой руке, пробежал по клинку Эрромара и влился в чудовище. Она засветилась изнутри, рёбра выделились чёрными, словно уголь, под неестественным восковым белым кожным покровом. Её скрутило, затрясло, она издала чудовищный вой и вспыхнула.

Двигайся, Саэрис. Двигайся, блядь.

Мои ботинки забарабанили по земле, когда я сорвалась с места. Я схватила Хейдена за руку выше локтя и рывком подняла.

— Тебе нужно бежать! — крикнула я.

Он обернулся, глаза расширены от ужаса.

— Куда?!

Рен, когда в первый раз провел меня через теневые врата, принес прямо в постель отдыхать, а теперь я кричала Хейдену бежать? Чёрт. И ведь я даже не знала, куда его послать. Повсюду дым и резня. Тут не было укрытия. Некуда идти. Я огляделась, пытаясь найти Фишера, но нет. Его здесь не было. Он…

Что-то ударило меня сзади. Я рухнула, перекатилась, чувствуя, как ветки и обломки впиваются в одежду. В уши ворвался бессмысленный рёв, и чьи-то пальцы впились в мою броню, пытаясь разодрать её и добраться до кожи.

Я врезала рукоятью клинка в лицо монстра. Он был свежим, кожа ещё розовая от крови. Мужчина, лет двадцати. Человек. Он издал пронзительный, тянущийся вой:

— Пожааааалуйста. Пожалуйста!

Больше чем свежий. Он ещё не кормился. Он хотел, чтобы я стала его первой. Я перекинула ногу ему через плечо и опрокинула его, с трудом подавляя стон от усилия. Он был тяжёлым. Таким, блядь, тяжёлым. На нём была броня.

Зубы щёлкнули опасно близко. Я с ужасом наблюдала, как зубы выпадают из его рта, а новые острые, игольчатые, как бритвы, прорываются из его дёсен, сменяя старые. Он снова бросился на меня, клацая челюстями, как бешеная собака, и я перекрестила короткие мечи, отсечённым движением отделив его голову от тела.

Я вскочила на ноги и побежала обратно вверх по склону туда, где оставила Хейдена.

— Уходят вправо! Вправо, вправо, вправо! — донёсся крик. Голос я узнала. Но времени понять, кто это, не было. Пожиратели были повсюду. Воины, эвакуированные из Калиша, сражались с ними вокруг меня, но их было больше, чем нас. По склону пронеслась вспышка обжигающе белого света, бьющая сразу по нескольким целям, и в нос ударил запах гари и пепла.

Я блокировала и парировала, отбиваясь от каждого пожирателя, что бросался на меня. Отрубала руки, вспарывала животы. Срубала головы так быстро, как только могла, лишь бы вернуться вверх по этому грёбаному холму.

Повсюду была кровавая бойня и крики.

Хейдена нигде не было.

Я почти не замечала, как очередные Пожиратели бросались на меня и падали под моими клинками.

Справа воздух прорезал треск Дыхание ангела. Значит, Лоррет где-то здесь, в самой гуще. Но где, чёрт возьми, Фишер? Почему я нигде не чувствую его?

Где ты? Ну же, Фишер, скажи мне, где ты!

Оглушительная тишина звенела в ушах.

Он что, шагнул сквозь теневые врата и нарвался прямо на вампира? Он что, уже среди павших, обескровленный и мёртвый? Нет, не может быть. Я бы знала. Я бы чувствовала.

— Хейден! — Я развернулась, распарывая долговязого монстра, едва не поскользнувшись в его гниющих внутренностях, вывалившихся наружу, как мокрые блестящие змеи. Он снова бросился на меня, пытаясь полоснуть когтями, но я ударила двумя мечами, разрубив тварь надвое и отправив её голову катиться обратно вниз.

— Саэрис! — Я едва не вспорола фигуру, вырывающуюся из дыма, всю залитую кровью. Мерцание золота в его улыбке остановило мою руку. — Слава богам, — выдохнул Фоули. — Ты жива. Где Фишер? Нам нужен охват, немедленно.

— Он был с тобой! Разве вы не прошли вместе? — Моё сердце уже не могло биться быстрее, поэтому я просто остановила его. Грохот в ушах не помогал.

Фоули выругался на древнефейском, обернулся и вгляделся в хаос битвы.

— Я думал, он мог быть с тобой. Он был прямо за мной. Я только что прошёл и сразу попал в это. Мне понадобилась секунда, чтобы прийти в себя. Он…

Я не услышала, что он сказал дальше. Пожиратель протаранил его плечом, едва не сбив его с ног, стремясь добраться до меня. На Фоули он даже не посмотрел. Фоули вампир, а у вампира нет того, чего желает Пожиратель. А вот у меня? Я наполовину фея, и, видимо, запах крови наполовину феи всё ещё способен свести пожирателя с ума.

Я вскинула руки инстинктивно, созывая щит: бело-голубой свет вспыхнул ярко. Ртутный символ почти успел оформиться в воздухе, когда Пожиратель прорвался сквозь него.

Тварь ударила меня прямо в грудь, вышибив дыхание. Оно мне больше не нужно, но удар всё равно потряс.

Я грохнулась задницей о землю. Ноги поднялись мгновенно, удерживая монстра, не давая ей вцепиться в меня зубами, отталкивая её назад.

— Стоять! — Власть, что перешла ко мне, когда я была коронована королевой Кровавого Двора, поднялась внутри. Ощутимая, почти осязаемая. — Стоять! — повторила я, вкладывая в слова столько приказа, сколько могла, но Пожиратель не дрогнул. Мой приказ не имел над ним никакой силы.

Чёрт!

Я уже занесла меч в левой руке, чтобы вогнать его снизу, через челюсть, прямо в череп, но вдруг голова пожирателя просто исчезла. На меня дождём обрушился красный туман, забрызгав кожу моих доспехов, а за обезглавленным телом показался Фоули. В руке он держал оружие, какого я ещё никогда не видела. Отрезок толстой цепи с деревянной рукоятью на одном конце и тяжёлым металлическим шаром, утыканным свирепыми шипами, на другом.

С шипов капала кровь.

— Я только вчера поклялся тебе в верности, а уже спасаю тебе жизнь? — сказал он. Если бы не тот адский кошмар, что творился вокруг нас, и не то, что мы оба не знали, где моя пара, я бы решила, что он пытается шутить. Обезглавленный Пожиратель завалился набок в траву. Фоули хотел было помочь мне встать, но, заметив божественные мечи, которые я всё ещё сжимала в обеих руках, передумал. Я поднялась сама, вытерла лицо и повернулась к нему.

— Скажи, что он прошёл вместе с тобой.

— Я думал, что да. Но когда оглянулся, его там не было. Теневые врата закрылись, и…

Я знала это ещё до того, как он подтвердил. Какие бы ни были обстоятельства, Кингфишер ответил бы на мой зов через нашу связь. Он не прошёл сквозь врата.

Моя кровь застыла в жилах. Фоули всё ещё что-то говорил. Я покачала головой, прерывая его, обойдя его сбоку.

Хейден.

Ренфис.

Теперь ещё и Кингфишер исчез?

Я не собиралась терять и брата.

— Хейден! Да где ты, блядь?!

Он не ответил. Не откликнулся.

И тогда я увидела его, лежащего на земле, скрытого высокой травой. Лицо бледное, глаза закрыты.

Нет. Нет-нет-нет, только не это. Он не умер. Я не тащила его весь этот путь, чтобы какой-то Пожиратель порвал его на грёбаном холме посреди пустоши. Он жив. Он…

Он был жив. Святые боги и мученики, я слышала, как бьётся его сердце. Пульс слабый, но ощутимый. Я опустилась на колени, ощупывая его, облегчённо выдохнув, когда пальцы не нашли крови.

— Он в порядке, — сказал Фоули. — Просто без сознания. Он отключился. Мы знали, что так будет. На, подержи секунду. — Он сунул мне своё странное оружие. Оно оказалось ещё тяжелее, чем выглядело. И такое неуклюжее.

— Что это?

— Цепь. — Фоли поднял Хайдена и перекинул его через плечо. — Это первое, что я нашёл, когда вошёл в теневые врата. Очень эффективно раскалывает головы нападающим на тебя. — Убедившись, что мой брат надёжно лежит у него на плече, он протянул руку, требуя оружие обратно. — Может, и не так эффективно, как божественный меч, но вещь полезная. Пойдём. Бой утихает. Пожирателей стало меньше. Нужно найти остальных.

Лоррета оказалось проще всего обнаружить, благодаря Дыханию ангела, которое струилось из Авизиета, пока он сражался. С ним был Кэррион, держащий Саймона на весу. Медные волосы Кэрриона торчали в трёх разных направлениях. Я наблюдала, наполовину поражённая, как он отбивается от монстра, провернув божественный меч, который я ковала для него, с уровнем мастерства, которого у него точно не было, когда он прибыл в Ивелию.

Пожиратель сел на землю, безжизненный, с рассечённой шеей, а Кэррион поднял взгляд и увидел нас.

Странное чувство, встретиться взглядом с самым самоуверенным контрабандистом Зилварена и не увидеть на его лице улыбки. Облегчение вспыхнуло в его глазах, когда он понял, кто перед ним. Лишь затем появилась улыбка, но до глаз она так и не добралась.

— А-а-а, вот и она, — сказал он, тяжело дыша. — Привыкла к королевским поблажкам, да? Оставляешь нам самую грязную работу?

Я опустила взгляд на себя. Вся в крови. Я чувствовала, как она засыхает на моём лице. Очевидно, что я прорубалась через сам ад, чтобы сейчас стоять перед ним, и он это знал.

Вдруг я оказалась в объятиях Лоррета.

— Милосердные боги… Спасибо. Спасибо, — твердил он и обнял так крепко, что я не могла вдохнуть. Когда он отстранился, я увидела его состояние и чуть не расплакалась. Волосы прилипли к щекам от пота. На кожаной броне две огромные прорехи. Рука обильно кровоточила. Лоррет никогда прежде не носил пектораль, никто не носил, кроме Кингфишера, но сейчас она была на нём и, похоже, спасла ему жизнь. Глубокие борозды были врезаны в металл, защищавший шею, создавая впечатление, что что-то пыталось и, к счастью, не сумело выдрать ему глотку.

— Я отправил Те Лину и Мейнира в Иништар с Эверлейн, Зовеной и Изабель, — сказал он. — Надеюсь, они добрались.

— А Таладей? — спросил Фоули.

Лоррет шумно выдохнул. Авизиет стоял воткнутым остриём в землю у его ног, должно быть, он вогнал божественный меч туда, когда заключил меня в те сокрушительные обьятья. Теперь он поднял меч, бережно, почти благоговейно, и задвинул его обратно в ножны за плечом.

— Я сказал ему идти с остальными, но он отказался. Он начал выжигать кровь из пожирателей направо и налево. Последнее, что я видел, в руке у него был меч, и он кромсал ублюдков, как фермер, косящий пшеницу. Я просто не мог за ним угнаться. Он бросился в стаю пожирателей где-то там, сзади. С тех пор я его не видел. Но мы его найдём. Пошли. Нужно спуститься в город. Место начинает гореть.

Фоули и Лоррет начали строить планы. Лишь когда они быстрым шагом задвигались вниз по холму, они поняли, что я не иду за ними. Руки дрожали, когда я открыла книгу. Не одну из тех, что мы взяли из библиотеки. Нет, ту, что я носила в переднем кармане своей кожаной брони. Самую ценную мою вещь наряду с короткими мечами: книгу Эдины.

— Саэрис, что ты делаешь? Нам нужно идти! — крикнул Фоули.

Кэррион не отошёл от меня ни на шаг.

— Что там написано?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы пролистать первую половину книги. Давай, давай же. Оно здесь. Оно должно быть здесь. Не может быть, чтобы в книге не было того, что мне нужно. Прошла целая вечность, пока я просматривала строки текста об алхимии и моей силе. Дыхание сорвалось, когда я нашла страницу, которую читала тогда, с остальными, в Калише.

Читайте дальше у белых скал.

Эдина должна была сказать мне, куда идти, где его найти, и всё должно было быть хорошо. Надежда взвилась в груди, когда я перевернула страницу в третий раз, и…

Я моргнула, пытаясь понять, что читаю.

Читайте дальше после сделки.

Что? Сделки? Какой, нахрен, сделки? Где послание? Это была ещё одна подсказка продолжать к следующему сообщению. Но нужного мне сообщения не было. Я перевернула обратно на предыдущую страницу, там всё ещё было только:

Читайте дальше у белых скал.

Страницы должны были слипнуться. Обязаны. Пальцы зацепили бумагу, пытаясь силой заставить появиться второй лист, которого не было. Ничего не вырвано. Послания просто не было.

— Саэрис?

Я подняла голову, Лоррет смотрел на меня сверху вниз глазами, полными тревоги.

— Нам многое нужно понять, но не здесь, — сказал он. — Я уверен, есть вполне хорошая причина, почему Кингфишер не прошёл сквозь врата. Готов поспорить на приличные деньги, что он будет с нами к утру. А пока мне нужно доставить тебя внутрь. Он меня убьёт, если со мной что-то случится с тобой здесь.

Я позволила ему увести меня. Засунула книгу обратно под кожу доспехов, пытаясь поверить его уверениям, но поверить было невозможно. В глубине души я чувствовала это.

Что-то было очень, очень не так.

***

В ясный день с меловых утёсов Иништара можно было увидеть архипелаг, защищавший островной двор Лиссии. Эти острова называли Щитом. Я недавно читала об этом в книге. Там была иллюстрация маленького городка, встроенного в отвесный склон скалы гордыми сатирами, населявшими Иништар. Сатиры были архитекторами. Инженерами. Математиками. Они любили музыку и искусство и учили своих детей преодолевать страх, заставляя их взбираться по вертикальным скалам своего дома и нырять в море.

Но это был не тот Иништар, который встретил нас, когда мы вошли в городок. Этот Иништар горел. Этот Иништар был облачён в кровь. Жёны плакали на булыжных улицах, прижимая к себе мужей. Дети рыдали, блуждая в хаосе, пытаясь найти родителей. Почти каждое окно было выбито. Под ногами хрустел толстый ковёр из стекла, когда мы проходили мимо бесчисленных домов с дверями, сорванными с петель. По крайней мере, дома всё ещё стояли. Их построили из гранита и известняка, чтобы выдерживать суровый солёный морской воздух. Двери можно заменить. Окна тоже. Но вот жизни, которые были унесены…

Лоррет и Фоули шли впереди. Они знали, как двигаться сквозь дымящиеся руины города, не позволяя ужасу раздавить себя. Для меня всё это было внове. Кэррион шёл рядом со мной, лицо его потемнело. Хейден очнулся и настоял на том, чтобы идти, но полностью замкнулся в себе. Он был где-то очень, очень далеко, притворяясь, что ничего этого не происходит, и на мгновение я даже позавидовала ему. Как же было бы приятно уйти в глубину собственного разума и отгородиться от мира, зная, что решения принимает и последствия несёт кто-то другой.

Близость океана оглушала мои чувства. Его солёный запах пробивался сквозь дым. Торопливое шшшшшш его волн разбивалось о скалы у подножия утёсов. Я знала, что он там, необъятный, за пределами воображения, огромный водный мир, который поглощал горизонт. Я была взволнована тем, что наконец увижу его своими глазами, но не при таких обстоятельствах. Не вот так.

Мы шли по мощёной дорожке до самого края утёсов, а затем свернули с неё, и Лоррет повёл нас по тропе среди жёстких кустарников и осыпающихся камней. Он шёл по следу, это было очевидно. Должно быть, запах был настолько сильным, что он мог различить его сквозь дым и соль. Я не улавливала вокруг них ничего.

Вскоре мы вышли к маленькому двухэтажному дому, стоявшему на карнизе, нависшем над обрывом. Стёкла в рамах и здесь были выбиты. На нижнем этаже двойные толстые шторы были вытянуты наружу через открытые окна и яростно хлопали на ветру.

— Они внутри, — устало сказал Лоррет, указывая на входную дверь.

Кэррион и Фоули несли то, что осталось из книг, которые мы привезли из Калиша. Больше половины названий было уничтожено или потеряно в бою. Я постучала в дверь и зашипела от боли, поняв, что кожа на костяшках содрана и кровоточит. Послышалась возня, затем звук чего-то тяжёлого, скребущего по полу. Через мгновение дверь открылась, и перед нами предстала высокая сатирка с кожей тёплого цвета красного дерева. Её глаза были золотыми с серебристыми вкраплениями. Крепко завитые волосы, казалось, были поспешно стянуты в неряшливый пучок на макушке, из которого выбивались пружинистые локоны, обрамляющие лицо. На ней была чёрная безрукавка, демонстрировавшая обширные татуировки на руках, и свободные чёрные штаны, которые обтягивали ноги чуть выше копыт, открывая лохматый серо-чёрный мех и чёрные раздвоенные копыта.

Она уперла руки в бока и посмотрела на нас крайне недовольно:

— Даже не думайте. Можете устроиться в центре города вместе с другими отрядами. Здесь мест больше нет.

Голос у неё был тёплый. А тон вовсе нет.

— Ореллис, всё хорошо! Они свои, — позвала из-за её спины Те Лена. На левой щеке целительницы была полоса копоти. Нижняя губа рассечена, но кровь уже засохла. Она была жива. Я протиснулась мимо сатирки и крепко обняла её, с той же силой, с какой Лоррет недавно обнял меня. Она ответила на объятие, её сердце громко стучало у меня в ушах, тело дрожало.

— Мы так волновались о тебе, — прошептала она. — О вас всех.

— Взаимно. Остальные?..

Те Лена отступила, всхлипнув; эмоции взяли над ней верх. Она жестом указала за свою спину. Там, прижавшись спиной к гранитному очагу, который занимал почти всю уютную кухню, стояла Изабель. Ведьма едва заметно улыбнулась мне, но лёгкое движение её губ дрогнуло, когда она увидела Лоррета. Мейнир сидел за столом посреди кухни, локти на столешнице, пальцы переплетены, подбородок опущен на руки, будто в противном случае он не смог бы удерживать голову.

— Лейн наверху, — сказала Те Лена. — Всё ещё без сознания.

Я оглядела комнату, выискивая того, кого не видела.

— Зовена?

Мейнир покачал головой:

— Она бросилась в толпу, как только поняла, что мы уходим с поля боя. Она была вне себя, её невозможно было образумить. А я не собирался бросать свою пару и нестись за ней.

Значит, Зовена ушла. И Тал тоже рванул обратно в пекло. Половина меня надеялась увидеть его здесь, с остальными. Другая половина знала, что его здесь не будет. Позже, возможно, найдётся время разобраться, что это значит. Сейчас я могла сосредоточиться только на том, что было передо мной.

— Кингфишер не прошёл через теневые врата.

Мейнир резко выпрямился. Те Лена прижала руку к основанию горла, испуганно.

— Как это не прошёл?

— Я знаю, что мой дом сейчас не слишком защищён от погодных условий, но мне бы очень не хотелось стоять здесь с распахнутой дверью, если вы не против, — сказала сатира Ореллис. В её голосе звучала уже не злость, а усталая обречённость человека, которому гостей куда больше, чем хотелось бы. Отступив, она жестом пригласила нас войти.

Бах! Бах! Бах!

Фоули вбивал гвозди в доски, которые он и Кэррион нашли снаружи, закрывая окна. Ночь навалилась на Иништар тяжёлым траурным покровом, давящим на каждого из нас.

Передо мной на столе стояла кружка землистого чая, давно остывшего. На коленях у меня вертелась двухлетняя фавна Ореллис — Ланни. Маленькие копытца оставляли синяки на моих бёдрах, пока она дёргала меня за косы и тянула в рот пухлые кулачки.

— Кузницу взрывом уничтожило. Наш кузнец, Джеймс, тоже погиб, — сказала Ореллис. — Но есть старая кузница, на окраине. Она так себе, но вы могли бы устроиться там?

— Уверена, сойдёт, — сказала я, — но без большого количества ртути я всё равно не смогу сделать реликвии. Я должна была создавать их в Калише. Там я бы могла использовать часть местного резервуара, чтобы насытить кольца, но теперь…

Теперь мы были очень далеко от Калиша, и единственный, кто мог бы доставить меня обратно, исчез. И будто эта мысль была озвучена вслух, все взгляды обернулись к Изабель. Ведьма склонилась над картой, разложенной на другой стороне стола, и хмурилась на висящий в её руке маятник для скраинга, упорно не движущийся.

— Прости. Мне правда жаль. Но ни Рена, ни Кингфишера сейчас не видно. И дело не в том, что они просто очень далеко. В таком случае я бы хоть что-то уловила. Но… ничего.

У огня Лоррет провёл руками по лицу.

— Мы должны их найти. И должны создать эти реликвии. Они нужны нам сейчас сильнее, чем когда-либо. Инфицированные распространяются, как лесной пожар. У меня чувство, что нападение прошлой ночью лишь первое из многих. Если заражённые доберутся до маленьких городков между нами и Гиларианскими предгорьями, их сметёт с лица земли. С реликвиями мы хотя бы смогли бы эвакуировать фермерские угодья. — Воин уже больше часа точил лезвие Авизиета, прежде чем Ореллис начала умолять его прекратить этот бесконечный металлический скрежет. Она боялась, что он разбудит ребёнка. Ланни всё равно проснулась вскоре после этого, но Лоррет не стал возвращаться к точильному камню. Его челюсть дёрнулась, когда он посмотрел на Изабель. — Ты уверена, что не нарочно затрудняешь поиск? — спросил он ровно, холодно.

Ведьма аккуратно положила латунный маятник на карту и повернулась к воину.

— Сколько лиг между Иништаром и Невероссом, Лоррет из Сломанных Шпилей?

Лоррет пожал плечами:

— Я не знаю. Две, три тысячи?

— И сколько заняло бы пройти это расстояние?

— Неделя или две верхом, если лошадь вынослива.

Слова Изабель могли бы обдать воздух морозом, если бы кухня не была битком набита теплом живых тел.

— У меня нет лошади, Лоррет, — резко сказала она. — И нет двух недель, чтобы возвращаться в Неверкросс. Мне нужно вернуться к ковену сейчас, и Кингфишер единственный человек, который может помочь мне это сделать. Мне необходимо найти его как можно быстрее, и…

— Необходимо, значит? — Воин мрачно уставился на неё.

Ведьма вспыхнула. Она резко повернулась и метнула взгляд в сторону Кэрриона, вдавив того в кресло глазами, полными сверкающей ярости. Она ткнула пальцем в Лоррета:

— Среди книг, которые ты притащил сюда из Калиша, словари были? Этот мужчина, похоже, не понимает значения простых слов.

— Эй, не приплетай меня. Я тоже не знаю, что значит «необходимо».

— Я знаю, что это значит! — рявкнул Лоррет. — Я просто тебе не верю. А это разное.

— Хватит! — Эти двое, чёрт бы их побрал. Изабель понадобилось время, чтобы начать огрызаться в ответ, но она наконец дошла до края терпения. И я её не винила. Им обоим нужно было просто заткнуться. — Убери карту, Изабель. Если заклинание не работает, значит, всё. Придумаем другой способ найти Кингфишера. — Я должна была в это верить. Другого выхода не было. — Кингфишер хотел бы, чтобы мы помогли раненым и сделали Иништар безопасным, прежде чем отправимся на его поиски. Мы должны оказывать помощь, где можем. И пока мы этим занимаемся, все вместе подумаем, как его найти. А сейчас нам нужно обсудить, куда мы только что пришли.

— Орда, должно быть, вырвалась наружу, — сказала Те Лена.

— Эти пожиратели были людьми, прежде чем обратились, — сказал Лоррет.

Фоули хрустнул пальцем большого пальца, глядя в огонь:

— Они не реагировали на команды Саэрис.

— Они были зилваренцами, — добавила я.

Ореллис осмотрела комнату, растерянность ясно читалась на её лице.

— Армия пожирателей только что напала на мой дом. Они перебили множество моих людей. Неважно, откуда они взялись.

— Ещё как важно. — Я улыбнулась Ланни. Маленькая фавна смотрела на меня широко раскрытыми глазами, мягкие кудряшки сияли в отблесках огня, и она сосредоточенно пыталась ухватиться за мою нижнюю губу. — Это очень важно. В Иништаре есть портал?

— Пф-ф! — Ореллис закатила глаза. — Конечно нет. Мы всего лишь захудалый прибрежный городок. С какой стати у нас был бы портал в царство?

Портал в царство. Прежде я такого названия не слышала, но оно подходило. Ответ Ореллис меня не удивил. Теперь я была слишком чувствительна к ртути и могла ощущать её за многие-многие мили и уже попыталась дотянуться до неё, активировав ртутную руну на тыльной стороне ладони, чтобы проверить, есть ли поблизости хоть что-то. Я не услышала даже слабейшего шёпота в ответ, но спросить всё же была обязана.

— Где тогда ближайший бассейн? — я задала вопрос всей комнате сразу.

Ответил Лоррет:

— В Лиссии есть один. В Гиларии тоже. Они, вероятно, на одинаковом расстоянии от Иништара, но между нами и гиларианами лежат Мелководные горы. А между нами и водными фями — щит и океан.

— Без теневых врат путь до них займёт слишком много времени, — сказала Изабель.

— Я не хочу пользоваться их порталами для путешествий. По крайней мере, пока, — объяснила я. — Я пытаюсь понять, как эти Пожиратели добрались сюда. Большинство из них были совсем свежими мертвецами. Некоторые даже ещё не успели насытиться. Мы можем исключить лиссианский портал. Большинство пожирателей у Дарна смертельно боялись воды. Нет никакого шанса, что те, кто напал сегодня, пересекли целый пролив, чтобы выйти на сушу. Они могли прийти из Гиларии, но им понадобились бы дни, чтобы спуститься через горы. К тому времени, как они добрались бы до Иништара, их состояние было бы куда хуже.

— Что означает, что Мадра нашла другой способ перемещения между этим царством и Зилвареном, — сказал Кэррион.

Все в кухне повернулись к нему. Он в ответ приподнял бровь:

— Что, мне нельзя строить теории? Но ведь логично? Заражённые твари, которые напали на Иррин, тоже были зилваренцами, и они не прошли через портал в Калише или Аммонтраейте. Значит, они каким-то образом оказались на берегах реки. А Мадра веками управляла магией Зилварена. Кто сказал, что она не накопила достаточно силы, чтобы найти способ перенестись оттуда сюда?

Это действительно было логично. На самом деле, это было единственным правдоподобным объяснением произошедшему.

— Это возможно? — спросила я Фоули. Он провёл последнюю тысячу лет за книгами, исследуя библиотеку Аммонтраейта. Если кто из нас и мог знать ответ, то именно он.

Вампир неловко поёрзал, подняв взгляд на закопчённый потолок:

— Мне никогда не попадались тексты об перемещениях между мирами, не основанные на ртути. Да, я читал о тех, кто поглощал силу других, чтобы усилить собственную магию, но… магия, необходимая для открытия портала между царствами? Для этого понадобилось бы несоразмерно огромное количество силы.

— Такое количество силы, которое можно украсть за тысячу лет? — спросила я. — Такое количество силы, для которого понадобился бы целый город?

Кэррион уставился на меня, глаза расширились. Я увидела этот момент, когда мы оба одновременно складывали картину воедино. Фоули ещё не дошёл до той же мысли, что и я.

— Полагаю, да. Этого было бы достаточно. Да. К чему ты клонишь, Саэрис?

— Ты сам сказал, помнишь? Тогда, в библиотеке, во второй раз, когда мы встретились. Ты сказал… — Я попыталась вспомнить его точные слова. Они вернулись ко мне, звеня в ушах, словно удар колокола:

— «Ты не можешь искоренить магию из города. Когда она пустит корни в сообществе, она никогда не исчезает. Она найдёт способ выжить, так или иначе. Ты просто не удосужилась её поискать.»

И ещё кое-что всплыло в памяти. Сердце заколотилось быстрее.

— И то, что ты сказал о сигилах в той книге! «Самая сильная магия круговая. Как колесо. Это символ вечности, начало и конец всего. Она несёт магию по кругу, усиливая её, придавая ей мощь.»

Фоули кивнул, хотя выглядел слегка растерянным:

— Помню.

— Зилварен, — выдохнула я. — Город, созданный по форме колеса. Стены образуют круги защиты, но это не просто стены. Всё это… — Голова у меня кружилась. — Это сигил. Всё это время Мадра использовала сам город, чтобы выкачивать магию из его жителей. Зилварен самое грандиозное заклинание, которое когда-либо создавали.

Откровение упало в тишину, как камень. Жителям Ивелии, возможно, никогда не было особого дела до того, что моим домом правил безумный деспот, у них свои проблемы. Но весть о том, что теперь Мадра может обладать такой силой, ошеломила всех до немоты. Если это правда, то безопасных мест не осталось. Она могла открыть портал и перебросить новых пожирателей куда угодно и когда угодно. И это делало её для людей этого царства даже опаснее Беликона.

— Если мы захотим создать защиту от её магии, это вообще возможно? — наконец спросила Те Лена.

Изабель, казалось, удивило, что все взгляды обратились на неё.

— Нет. Такая магия…— Она запнулась, затем тревожно оглядела кухню, словно не была уверена, что говорить дальше. — Вы говорите о защите всего царства. Такое заклинание потребовало бы магии фей и ведьм, работающих бок о бок. Нужен целый ковен могущественных ведьм и как минимум десять сильных фей, чтобы создать нечто настолько монументальное. И понадобится вещь, принадлежащая Мадре. И не просто что-то, к чему она прикасалась однажды. Нужно нечто гораздо более личное, если мы собираемся блокировать её магию.

Я уже передавала Ланни обратно Ореллис и поднималась на ноги.

— Ну, насколько я понимаю, ты член одного из самых могущественных ведьмовских кланов, что когда-либо существовали, — сказала я ведьме. — Уверена, если твои сёстры поймут, что стоит на кону, они согласятся работать с нами над тем, что, возможно, спасёт всё царство. А десять сильнейших представителей фей я не знаю, но одного знаю точно, и я лично выясню, где этот чёртов ублюдок находится, и верну его обратно. А насчёт личной вещи, принадлежащей Мадре? Думаю, с этим я вас тоже обеспечу.

ГЛАВА 45 – Искупление

САЭРИС

Общее число подтверждённых мёртвых: 4 769

Общее число заражённых: Неизвестно

Предполагаемая заражённая территория: 289 лиг и растёт

Солнце кровоточило красным вдоль горизонта.

Десятки поминальных фонарей поднимались навстречу рассвету, их отпускали недоспавшие жители Иништара, надеясь помочь душам своих погибших близких подняться к небесам.

У скал чайки оглушительно кричали, пикируя на сатиров, собравшихся там за работой, сердились, что суета тревожит их гнёзда. Мы едва успели.

— Стойте! Подождите, прекратите! — закричала я.

Двое сатиров с густой, лохматой бурой шерстью на ногах и гордыми рогами, загибающимися от линии бровей назад, оба опасно качнулись, чуть не сорвавшись со скалы, когда остановили то тело, которое уже собирались скинуть вниз.

— Что, чёрт возьми, вы делаете? — рявкнул тот, что справа.

— Нам нужно это тело, — выдохнула я.

— Это один из нечистых. У него даже головы нет. Зачем он вам?

— Те, что… в доспехах, — выдохнул Кэррион. — Есть ещё… такие?

— Да, — ответил левый сатир, ничуть не дружелюбнее своего товарища. — Но все они там внизу. Он кивнул на край обрыва. — Если вам они нужны, придётся спускаться по вот этой тропе, детеныши.

Я заглянула вниз и живот скрутило от глубины, уходящей в туманную даль… а затем снова, когда я увидела тела, скрюченные в неестественных позах на чёрных камнях. Рассвет отражался на отполированной золотой броне, на тех самых золотых доспехах, с которых всё началось. Белая пена накатывала, ненадолго скрывая тела, потом отступала, снова обнажая жуткое зрелище.

Кэррион тоже выглянул:

— Вы и правда ходите по этой тропе? — спросил он, тревожно глядя на отвесную стену.

— Мы да, — сказал левый сатир. — Вы нет. Это место не для неуклюжих фейских ног.

Это смешно, правда смешно. Фей вовсе не были неуклюжими, наоборот, они передвигались почти бесшумно, по моему опыту. Но, похоже, сатиры были ещё проворнее. Я даже не видела чёткой линии, ведущей вниз. Скалы были чертовски вертикальными.

— И не вздумайте просить нас спускаться вниз за вас, — добавил сатир с более закрученными рогами. — Мы не занимаемся разграблением мёртвых. Падшие должны сохранять свои вещи. Они отмечены смертью.

— Мы не хотим их грабить, — сказал Кэррион с отвращением. — Нам нужно кое-что от одного из них. На вашем месте я бы сказал, что… ну, стоп, погодите, у сатиров же нет обуви. Позвольте проверить тело и мы исчезнем у вас с глаз. То есть из шерсти. То есть…

— Кэррион, перестань говорить.

Кэррион перестал говорить.

Я шагнула вперёд, следя, чтобы капюшон оставался надёжно натянутым. Видимых признаков того, что я не чистокровная фея, было немного, но кожа у меня всё же начинала чуть дымиться под прямыми солнечными лучами. Высокородные почти не покидали Кровавый Двор. Жители Иништара, возможно, не видели таких сотни лет, но мне не хотелось рисковать, чтобы кто-нибудь увидел и сделал выводы.

— Мы не вороны. Нам не нужно ничего ценного. Ну… традиционно ценного. Просто позвольте нам посмотреть тело и мы уйдём с миром.

— Гребаные феи, — прошипел левый сатир.

Оба злобно покосились на нас и бросили тело, которое держали. Оно упало со звоном.

— Делайте что хотите, — сказал Завитые Рога. — Только сбросьте его вниз, когда закончите. Не хотим, чтобы оно преследовало нас из-за того, что вы у него что-то забрали.

У сатиров были странные поверья. К тому же оказалось, что фей они недолюбливают.

Я склонила голову, принимая их условия, и двое быстро скрылись, ловко карабкаясь по каменному склону.

— Такие злые, — пробормотал Кэррион. — Как вообще можно быть такими раздражёнными, когда весь день смотришь на такой вид? Он кивнул на ошеломляющую панораму океана, но я смотрела только на тело стража у своих ног, отказываясь смотреть вдаль. Не могла. Не с тем, что Кингфишер пропал. Ничто в мире не имело права быть прекрасным без него.

Улыбка Кэрриона исчезла, когда мы перевернули тело. И, будто точно зная, о чём я думаю, он сказал:

— Мы найдём его, Саэрис.

А потом резко взвизгнул от возбуждения, вспугнув чаек.

— Боги, Кэррион, ты чуть меня до инфаркта не довёл!

— Не говори ерунду. Твоё сердце даже биться не обязано. И всё равно, разве ты не счастлива? Смотри!

Нам повезло. Очень повезло. Тот предмет, за которым мы мчались вниз в надежде найти его, оказался прямо здесь, всё ещё прикреплённый к поясу стража. Этот набожный ублюдок был достаточно глуп, чтобы носить на бёдрах одну из нелепых чумная сумка Мадры. Но сама Мадра была достаточно высокомерна, чтобы считать себя богом. Чумная сумка была полна пепла жертв, сожжённых в честь Мадры, но в них также были и её волосы.

Мы перевернули обезглавленное тело стража через край скалы, как и договорились. Молча наблюдали, как труп в золотых доспехах летит в воздухе и падает на камни. Были люди, которым полагалась бы молитва богам при погребении, но не ему. Кто бы он ни был, кем бы ни был прежде — он служил монстру, а значит, сам стал монстром.

Мы поднимались обратно по ступеням, отступая от отвесной скалы, когда я заметила фигуру, сидящую в одиночестве у большого мелового валуна, выступающего над обрывом справа. Я сразу его узнала.

Это был Тал.

Я сунула сумку в руку Кэрриона.

— Ты иди без меня, — сказала я ему. — Отнеси это Изабель и Те Лене как можно быстрее. Скажи им, что я скоро вернусь. Есть кое-что, что мне нужно уладить.