Собственность короля

Глава 27

Остаток дня я просидел в комнате, а Виктория в основном крутилась по дому и помогала хозяйке.

На удивление, она не забыла обо мне: обед и ужин она приносила в комнату, догадавшись, что я не выйду.

Я не хотел пугать ребенка, и мне нужно было время подумать. Подумать о Тие, которая перестала казаться такой необыкновенной, и о брате, который всегда был отвратительным человеком, но когда он успел стать тираном?

Тиа… С ней было легче, как только я покинул замок, наша связь словно оборвалась. Тьма способна совершить любую шутку, даже настолько злую.

Тьма может выбрать любую черту и развить ее даже до инициации.

Это могло объяснить многое. Мою слепоту по отношению к ней, оплошность, которая стоила мне короны, а в будущем, возможно, и жизни.

Если Тиа была притягательной до пробуждения тьмы, то тьма усилила этот эффект настолько, что затмила мне глаза.

Ни одна женщина до появления сероглазой птички меня не интересовала. Все мысли были о короне, я всегда был аккуратен и внимателен.

Но в один миг она ворвалась в мою жизнь и затмила собой все. Миг — любовь ли это? Или магия?

Мне не хотелось верить в первое.

— Вам страшно? — спросила Виктория, войдя в комнату.

— Страшно? — не понял я, осматривая короткие волосы темного цвета.

— Гончие идут по следу, — объяснила она.

Я внимательно посмотрел на девушку, словно первый раз ее видел. Короткие темные волосы изменили Викторию до неузнаваемости, сделав ее не менее красивой, но вместе с тем менее броской. На мой вкус, ей это несомненно шло, она стала выглядеть более благородно.

— Не жалко? — удивившись, спросил я, кивая на волосы.

Неужели ей не жалко было отрезать свои волосы и окрасить их?

— Для меня они ничего не значат, — пожала плечами она.

— Была уверена в своей красоте? — насмехаясь, спросил я.

Девушка поморщилась и посмотрела на меня с упреком.

— Мне все равно, как я выгляжу, — бросила она.

Я посмотрел на четкие движения Виктории, когда она раскладывала подушки по кровати и стелила одеяло.

— Гончие не найдут нас, этот знак отвадил их, у нас в запасе пара дней.

Она остановилась.

— А дальше?

Наши взгляды встретились, и я почувствовал напряжение.

— Все будет хорошо, — соврал я, но она поверила.

— У нас одна кровать.

— Я посплю в кресле, — ответил я на молчаливый вопрос девушки.

Она кивнула.

— Отвернитесь, — попросила Виктория, закончив с кроватью. — Мне нужно переодеться.

— Я закрою глаза, — данная просьба чуть не вызвала у меня смех. — С каких это пор ты такая стеснительная?

Девушка посмотрела на меня строго.

— Леди должна хранить честь.

— Ты еще вчера приходила ко мне в спальню, чтобы я…

— Вот вернете корону, и я снова приду к вам в спальню, а сейчас будьте добры сохранять приличия, — перебила меня девушка.

От негодования я даже хмыкнул, но глаза закрыл.

— Вы такая меркантильная, леди Лур.

— Я этого и не скрываю, ваше величество, — сказала она.

Леди Честь скинула платье в пару мгновений, и еще через пару — свечи в комнате были погашены, а Виктория уже лежала, спрятавшись под одеялом.

— Доброй ночи, — пожелала она.

— Доброй ночи, — вторил я.

Виктория

Снова голос мамы и темный лабиринт. Я блуждаю в нем, кричу и плачу. Понимаю, что это сон, но надеюсь, что он даст мне хоть какие-то ответы…

— Виктория!

Сон окончательно развеивается, когда Анрэй встряхивает меня, чтобы разбудить.

Мое тело бьет дрожь, а слезы идут непрекращающимся потоком.

— Что с тобой?! — обеспокоенно спрашивает он.

Его руки все еще лежат на моих плечах, и я поднимаю глаза и смотрю прямо на него.

Впервые кто-то рядом со мной во время сна, и впервые прикосновения мужчины не пошлые, а успокаивающие.

Успокаивающее тепло, из которого не хочется выбираться, поэтому я прижимаюсь к нему всем телом и даю волю чувствам. Я плачу и стараюсь прильнуть как можно ближе, хочу запомнить этот миг, когда я не одна.

— Что с тобой? Тебя кто-то обидел, кто-то надругался над тобой? — последнюю фразу Анрэй спрашивает строгим голосом.

Ночь всегда оголяет все чувства и страхи, и мне хочется раскрыть душу перед человеком, который издевался надо мной на протяжении нескольких дней.

Мне хочется, чтобы он узнал, чтобы хоть кто-то понял меня.

Но я не могу.

— Я хочу спать, — сделав усилие над собой, я отпускаю Анрэя и отворачиваясь, закрываю глаза.

Уснуть, я хочу уснуть и стереть эту ночь из памяти. Ночь, когда я позволила себе быть слабой. Нельзя доверять и привязываться, ведь я всегда буду одна.