#совершеннолетние (СИ)

Глава 12

Илона, поморщившись, застонала. Голова гудела и раскалывалась, а в довесок к этому еще и кружилась. Девушка перевернулась на спину, но стало только хуже. Илону замутило так, что девушка с трудом могла сдержать рвотные позывы.

– Добро пожаловать в трезвость бытия, – раздался насмешливый голос Риги. – Дать тебе пакетик или довести до туалета?

Илона скривилась и попыталась сфокусировать взгляд на подруге. Разлепив сухие потрескавшиеся губы, она прошептала:

– Что вчера было?

Рига села на пол рядом с кроватью Илоны. Ночью, когда ей удалось притащить в номер в дрова пьяных подруг, она хотела оставить для каждой из них по тазику. Но, к сожалению, в хостеле такого добра не нашлось. Мусорная корзина и та была сетчатая.

– Ууу, ты совсем наклюкалась, да? Аж до потери памяти? – сочувственно протянула девушка, собирая волосы в хвост. – И как ты блевала в такси тоже не помнишь?

Илона нахмурилась. В адекватном состоянии ей бы обязательно стало стыдно перед таксистом. Но в этот момент она чувствовала себя еще паршивее, чем когда лежала с температурой под сорок в ковидном госпитале. Тогда она думала, что, не дождавшись аппарата ИВЛ, помрет в страшных муках. Но нет, судьба уготовила ей сдохнуть от похмелья.

С соседней кровати раздался еще один жалобный стон. Рига, убедившись, что из Илона не собиралась извергать рвоту фееричным, как ночью, фонтаном, метнулась к Мире. Убрав волосы с лица подруги, она с состраданием предложила:

– Воды?

Мира закрыла лицо руками. Ей хотелось отключиться до того момента, пока бы не полегчало. Девушку забила мелкая дрожь, будто в номере был включен кондиционер. Но она знала, что его не было. Они сняли самый дешевый номер на троих, когда приехали вечером в Барнаул. В нем не было даже телевизора, а все удобства – туалет и душ – только на этаже.

– Что вчера было? – простонала она тот же вопрос, что ее алко-подруга на соседней кровати.

Рига не знала, смеяться ей или плакать. За свою жизнь она видела мать пьяной чаще, чем трезвой. И, конечно же, умела ставить на ноги и выводить из запоя даже в самых запущенных случаях. Как-то ее горе-мамаша словила «белку» и в одном халате нараспашку убежала на набережную топиться в Енисее. Чего только стоило выловить родительницу посреди ночи на улице и не загреметь вместе с ней в полицию! После такого похмелье подруг казалось Риге детским лепетом.

Девушка взяла с тумбочки минералку и, разлив ее по одноразовым стаканчикам, весело скомандовала:

– Рота подъем!

Илона, с трудом садясь на кровати, недовольно пробурчала:

– Нашлась тут генеральша…

Мира накрылась одеялом с головой. Из-под него донеслось что-то смутно похожее на:

– Изыди, дай мне умереть в тишине…

Рига протянула Илоне стаканчик, и та с жадностью осушила его. Впрочем, это мало помогло. Язык был словно наждачка. Девушка слабым жестом попросила еще минералки. Ухмыльнувшись, подруга наполнила стаканчик до половины. У Илоны так тряслись руки, что если бы она налила до краев, то подруга расплескала бы половину на себя, пока донесла до рта.

– Нога так болит, – пожаловалась она, касаясь бедра. Нащупав что-то шелестящее, Илона опустила взгляд на конечность. – Почему к ней пластырем примотана собачья пеленка?

Девушка ощупала зеленоватый кусок одноразовой пеленки. Точь-в-точь такие же они покупали для любимого маминого чихуахуенка.

Рига виновато поджала губы:

– Извини, не смогла отговорить тебя от тату. Миру получилось остановить, а ты…

Илона не дала подруге договорить. Она сорвала хлипкий пластырь и откинула в сторону пеленку, пропитанную разноцветными красками. В нос ударил знакомый больничный запах. Девушка припомнила, что именно такой был у заживляющей мази, которой все детство мазали ей расшибленные колени.

– Это?.. Что? – опешив, спросила девушка.

Даже Мира, заинтересовавшись, откинула одеяло и поднялась на локтях. Она удивленно свела брови к переносице:

– Похоже на… тарелку?

Рига подтвердила:

– Ага, миска с рисом. Я пыталась тебя переубедить, честно. Но на вас двоих меня не хватило.

Илона ошеломленного не отводила взгляд от синей миски с каким-то узором и горкой риса в ней. Каждая рисинка была так детально прорисована, что, если заморочиться, их можно было пересчитать. Нет, она, конечно, думала о том, чтобы набить татуировку. И даже всерьез планировала перед экзаменами оставить на теле талисманы, которые не смогут отобрать на входе – четырехлистный клевер на удачу и счастливый пенни. В последний момент она передумала, посчитав, что эскиз нужно продумать более тщательно. Илоне не хотелось набивать абы что, тату обязательно должно было иметь глубокий смысл.

И теперь на ее бедре миска с рисом. Зашибись.

– А почему я выбрала именно…это? – обескураженно уточнила девушка.

Рига пожала плечами:

– Ты что-то тараторила об этом, но я так и не поняла, что ты имела в виду.

Илона шумно выдохнула и откинулась на спинку кровати. Она протянула руку и попросила:

– Можно еще водички?

Рига протянула ей стаканчик и листок с рекомендациями по уходу за татуировкой. Она кивнула на тумбочку, где лежали тюбик с мазью, одноразовые пеленки, пластырь, гипоаллергенное жидкое мыло и рулон бумажных полотенец. К счастью, рядом с тату-салоном была круглосуточная аптека, где они сразу купили все, что требовалось по списку.

Допив, Илона жестом попросила налить еще и обиженно спросила:

– Почему ты отговорила именно Миру, а не меня?

Рига повела плечом:

– Потому что Мира пожалела бы об этом куда больше, чем ты. Да не переживай ты, татушка маленькая и аккуратная, ее даже не будет заметно, если не надевать экстремально короткие шорты.

Подруга тихо захныкала, устраивая театрализованное представление, чтобы ее пожалели. Но в этом нуждалась не только она. Свою порцию поддержки за это утро Илона уже получила. Рига снова предложила Мире минералку. Та тихо проскулила:

– Достань из аптечки обезбол.

Девушка глянула на часы и покачала головой:

– Еще рано. Потерпи немного, скоро уже можно будет выпить таблетку.

– Почему не сейчас? – заныла Мира.

Подруга погладила девушку по темным спутавшимся волосам и мягким тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми, пояснила:

– Потому что у тебя еще алкоголь в крови, должно пройти несколько часов, прежде чем можно пить обезбол. И да, я пыталась запихнуть в вас активированный уголь, но вы обе воротили нос. Так бы сейчас было легче. Впрочем, вы обе проблевались, что уже было неплохо. Особенно если учесть, сколько вы обе выпили…

Мира позеленела от одного только упоминания от рвоты. Она сморщила носик:

– Мне кажется, я чувствую запах блевотины.

Рига сочувственно отвела взгляд и пробормотала:

– Еще бы, ты же себе все платье изгваздала, когда тебя рвало в Алешу.

Девушка выпучила глаза и откинула одеяло. Ее легкое шифоновое платье молочного цвета, усеянное плюмериями, было испорчено красно-бордовыми пятнами и засохшими кусочками… еды? Это даже никакая химчистка не в силах исправить!

– А какого Алешу она заблевала? – поинтересовалась болезненным голосом Илона.

Рига усмехнулась и многозначительно протянула:

– Ооо, наша скромница всю ночь с ним провела. А потом заблевала его в благодарность за приятное времяпрепровождение.

Миру едва не вывернуло после слов подруги. Какой еще, к черту, Алеша?! Она же не такая… Не могла она провести ночь с незнакомым парнем! Что она наделала…

Заметив в глаза подруги нешуточную панику, Рига взяла Миру за руки:

– Да успокойся, это так коктейль назывался – «Алеша в стакане». Грейпфрутовый сок, водка, гранатовый сироп и лед. Ты только его и пила. Когда ты последний раз просила бармена повторить, бедолага уже не знал, где брать грейпфруты посреди ночи. Весь запас уничтожила, алкошня ненасытная. А когда ты получила заветного Алешу из последнего грейпфрута, то тебя в него вырвало. Прямо в стакан. Ты успела сделать всего один глоток перед этим. Мне пришлось тебя – заблеванную – оттаскивать, потому что ты рвалась осушить стакан с гремучей смесью из коктейля и собственной блевотины.

Мира порывисто села и свесила ноги с кровати, но тут же пожалела об этом резком движении – комната закружилась перед глазами, будто она каталась на карусели в парке аттракционов. Прижав кончики пальцев к вискам, девушка начала их массировать и вспоминать произошедшее. Пока Илона пыталась свыкнуться с татуировкой и принять миску риса на бедре, Мира отчаянно выстраивала хронологию событий. Можно было, конечно, просто спросить у Риги – в отличие от них с Илоной, подруга выглядела бодрой и свежей, – но девушка сама хотела восстановить потерянные фрагменты своей памяти. Хотя, возможно, и зря.

Перед тем, как выехать из Листвянки, они построили маршрут через Чуйский тракт. Девушка ярко вспомнила, как Илона мученически скривилась из-за рассказа о нем:

– Вы только представьте, – воодушевленно начала Мира, – Чуйский тракт является одной из самых древних дорог на Алтае. Более того – во всей России! Первые упоминания о тракте были найдены в китайских летописях, которые датируются аж прошлым тысячилетием. Правда, тогда он назывался не Чуйским, а Мунгальским трактом. Им пользовались воины и торговцы, которые шли из России в Монголию и Китай.

– И ты предлагаешь нам ехать по древним колдобинам? – Илона с жалостью провела рукой по приборной панели своей оранжевой любимицы. – Я не хочу убить свою малышку на этой Чуйском трактате.

– Тракте, – поправила Мира. – И сейчас там асфальтированная трасса, она идет через Алтай в Монголию, а затем через Китай к Аравийском морю к пакистанском порту Карачи.

Рига усмехнулась:

– Зря ты это сказала, через два дня мы окажемся в Пакистане. Да, Илона?

Пока подруги не обменялись колкостями из-за выходки с Новосибирском, Мира поспешила заговорить обеим зубы:

– А еще Чуйский тракт является основной дорогой, которой туристы пользуются для путешествия по Алтаю. Рядом с трактом можно найти перевал Кату-Ярык и долину реки Чулышман, а еще туристические центры – Чемал и Бирюзовую Катунь. Еще Чуйский тракт проходит через Южный хребет и вблизи Северо-Чуйского. А проезжая по исторической части тракта от Бийска до границы с Монголией можно увидеть монгольские курганы – их охраняют каменные бабы-истуканы.

Илона оживилась:

– Как на острове Пасхи?

– Вроде того, – уклончиво ответила Мира.

Пока у девушки неплохо шло сложить крупицы памяти воедино. Первым, что они посетили, были перевал Кату-Ярык и долина реки Чулышман. Они специально свернули с намеченного пути, чтобы убить нескольких зайцев. Правда, Илону пришлось долго уговаривать на эту поездку. Она не боялась спуститься в долину по крутому горному серпантину, но опасалась, что у нее не хватит практики вождения, чтобы подняться обратно. Рига подтвердила, что для такой поездки нужен внедорожник, но в ней не угасал дух авантюризма. А Мира – далекая от вождения – просто не представляла, в чем проблема спуститься, а затем подняться по серпантину. Она же, заручившись поддержкой Риги, и настаивала на том, что они обязаны туда поехать. Ведь долина реки Чулышман – одна из жемчужин Горного Алтая.

Когда они доехали до места, перед ними с вершины почти километровой горы открылся захватывающий вид на долину реки Чулышман. Даже при спуске по серпантину на перевале Кату-Ярык вид захватывал дух.

Правда, Илона оказалась права – подняться обратно им было проблематично. Только Риге, сменившей подругу за рулем, это удалось. После неудачного подъема Мира извинялась столько раз, что Илоне и Риге пришлось на нее прикрикнуть.

Девушка притихла до самих каменных грибов Ак-Курум. К ней вернулся дар речи только тогда, когда она увидела своими глазами высокие скалы, которые одиночно стояли на склонах горных хребтов в долине реки Карасук. Из-за того, что на скалах были массивные валуны, напоминающие шляпки грибов, они и получили такое название. Каменные грибы появились в процессе эрозии почвы – ветер и осадки сотни лет постепенно уносили с собой кусочки скал.

– Невероятно, – прошептала девушка. Прочистив горло, она пылко заговорила: – Вы представляете, насколько нам повезло увидеть это чудо природы? Эти «грибы» произошли, так сказать, из-за разрушений, и это продолжается до сих пор. И периодические землетрясения этому тоже способствуют. Когда-нибудь их просто не станет. А мы их видим! Здесь и сейчас! Невероятно…

Когда подруги дотронулись до теплых камней, им показалось, что они вбирают в себя таинственную силу древнего Алтая. Каждой из них пришла в голову мысль, что это место существовало задолго до них, и будет существовать после. В отличие от них, Алтай бессмертен. Это поражало воображение и поселило в душе каждой из них немного грусти.

Начинало вечереть. И Илона, и Рига были уже изрядно вымотаны дорогой. Особенно после серпантина, который требовал максимальной внимательности, собранности и осторожности.

– Давайте доедем до Телецкого озера и заночуем там? – предложила Рига.

Илона согласно кивнула:

– Папа положил на этот случай палатку и спальники на троих. Он сказал, что если возникнет патовая ситуация, то выход из нее сто процентов найдется в багажнике. Даже боюсь смотреть, что он туда запихнул…

Мира уже не слушала подругу. Перед ее взором мысленно предстало озеро – самое большое на Алтае. Его называли малым Байкалом из-за большого содержания чистой пресной воды и прозрачности на целых четырнадцать метров в глубину.

– Когда мы туда доедем? – поинтересовалась девушка.

Илона пожала плечами:

– Точно сказать не могу, но тут недалеко. До заката будем на месте.

– Тогда мы еще можем успеть прогуляться по горным тропам и посмотреть достопримечательности! – широко улыбнулась Мира.

Илона сникла:

– Музеи?

Девушка качнула головой:

– Нет-нет, водопады и залив. Киште называют самым громким водопадом на Алтае, а Корбу – один из самых известных, но единственная возможность добраться до смотровой площадки – только на катере.

Рига села за руль и спросила у их с Илоной личной ходячей энциклопедии:

– А чем примечателен залив?

– По легенде в Каменный залив упал метеорит, поэтому его побережье усыпано огромными валунами. Некоторые из них выше человеческого роста.

Илона, на этот раз устроившись на заднем сидении, вытаращила глаза:

– Откуда ты все это знаешь? У тебя что, было время читать об этом? Мы же только и делали, что готовились к экзаменам.

Подруга скромно пожала плечами:

– Перед поездкой мельком глянула статьи и онлайн-путеводители.

Илона усмехнулась:

– Мельком, говоришь? Еще чуть-чуть и ты сможешь защитить диссертацию.

Когда они доехали до Телецкого озера, сил едва хватило на то, чтобы разобраться, что делать с палаткой и как ее установить. Илона рвалась поплавать в лучах заката, но вода оказалась слишком холодной, как и в Байкале. Поэтому подругам оставалось довольствоваться только посиделками на берегу, которую изрядно портили комары и полчища мушек – никакие репелленты не спасали от буйствующих насекомых.

Илона даже задала вопрос «Как избавиться от комаров?» искусственному интеллекту, но тот ответил: «Комаров не победить!». В конце концов, девушка просто начала распылять репеллент на подлетающие полчища.

На следующий день, исследовав достопримечательности Телецкого озера и захламив память десятками фото, подруги вернулись на Чуйский тракт. Их целью был правый берег реки Чуи примерно на семьсот двадцать третьем километре тракта. Там, на скале Калбак-Таш, можно было найти самую большую на Алтае коллекцию петроглифов – наскальных рисунков. Археологи насчитали около пяти тысяч изображений.

– Смотрите, здесь убийство! – животрепещущим тоном воскликнула Илона, показывая пальцем на наскальный рисунок, изображающий охоту.

Рига провела ладонью по древним алтайским сюжетам, выщербленным в скале – люди и их быт, животные. Миру же больше привлекали рунические письмена и солярные знаки. Хотелось бы ей узнать, что двигало местными жителями, обитавшими в этих краях, когда они наносили эти рисунки и символы. Что они хотели сказать? Их целью было донести какие-то знания до потомков или оставить их каким-то кочевым народам?

– Насколько они старые? – спросила Илона, посмотрев на всезнающую Миру.

Подруга с придыханием ответила:

– Их создавали в течение длительного времени – примерно с IV-VI столетий до нашей эры вплоть до средних веков. Известно, что самые древние рисунки были сделаны каменными орудиями, а более поздние – металлическими. Вы только вдумайтесь – на этом месте наши предки целые столетия оставляли после себя какие-то знаки. Почему они выбрали именно эту скалу? Конечно, наскальные рисунки можно встретить не только здесь, на Алтае найдется еще несколько подобных мест, но именно на Калбак-Таше их больше всего.

По телу Миры прошла легкая дрожь, когда она представила, сколько сотен лет просуществовали эти петроглифы. Девушке казалось, что сейчас – в современности – вряд ли нашлось бы что-то на столько вечное.

Следующей остановкой подруг значился Горно-Алтайск, а затем – Барнаул. Единственную остановку они совершили в Онгудае, не доезжая около двухсот километров до Горно-Алтайска. Им было необходимо пополнить запасы воды, еды и энергетиков для Илоны. Они приятно удивились, с каким радушием встретили их местные. Подруги не смогли удержаться перед радушием бабушек, и купили у них несколько баночек настоящего алтайского меда, а Илона в довесок еще и медовуху взяла.

Мира вернулась к реальности, поняв отправную точку начавшегося потом «Мальчишника в Вегасе». Всему виной послужила именно полторашка медовухи.

Когда они приближались к Барнаулу, на Миру накатила волна печали и безнадеги из-за какой-то песни по радио. И она разрыдалась. Так горько и сильно, что подруги, опешив, остановили машину на обочине. В попытках ее успокоить и выяснить причину, Илона сунула ей медовуху. И Мира, чьи глаза застилали слезы, сделала глоток. Поморщившись от спиртовых ноток, она, к удивлению подруг, не отпихнула от себя бутылку, а наоборот приложилась к горлышку.

И после этого память начала подводить Миру. Следующее, что она помнила, как они заселились в номер хостела. Она припомнила Илоне, что та хотела в ночной клуб, и воодушевив ее, начала уламывать на это Ригу. Та отнекивалась как могла, и тогда подруги – напившиеся медовухи – решили отправиться в клуб с сомнительным названием «Я в дрова» без нее. Девушка не могла оставить Илону и Миру, поэтому вызвалась сопровождать подруг в их увеселительном походе.

Следующее, что вспыхнуло в памяти девушки, было то, как Илона загорелась идеей сделать татуировку. Мира напрягла извилины, чтобы понять, как они дошли до этой безумной затеи. В голове всплыл размытый образ татуированного парня, с которым они познакомились у барной стойки. После нескольких коктейлей тот предложил им:

– А хотите ночной сеанс? Тут рядом тату-салон, в котором я работаю. У меня есть ключи.

Мира поморщилась – очередной провал в памяти. Кажется, после того как Илоне набили тату, они зашли в аптеку и вернулись в клуб, чтобы «обмыть» рисунок, украшающий бедро подруги.

Девушка закрыла лицо руками, вспомнив тот момент, о котором говорила Рига. После того, как бармен исполнил ее требование и поставил перед ней новую порцию «Алеши», Мира, отпив, наблевала в полный стакан. Рвота разлилась по барной стойке и щедро заляпала платье.

Последнее, что Мире удалось вспомнить, фонтанирующую блевотой Илону в салоне такси. Девушка понадеялась, что Рига оставила бедолаге щедрые чаевые и компенсацию за предстоящую чистку.

Рига положила руку на плечо подруги:

– Мир, тебе нужно переодеться. Я бы предложила тебе найти ближайшую химчистку, но… Знаешь, лучше просто выбросить это платье. У тебя их все равно много.

Девушка кивнула. Ей хотелось только одного – утопиться в душе. Она глянула на страдающую Илону. Та изучала миску с рисом на бедре и пила уже вторую бутылку минералки. Вид у подруги был такой, будто ее из канавы вытащили. Мира поджала губы, понимая, что выглядела наверняка не лучше.

Рига повернулась к Илоне:

– Тебе бы тоже переодеться.

Девушка оторвалась от тату. Она посмотрела на подруг ничего не выражающим взглядом и проскулила:

– Я больше никогда не буду пить.

Рига слабо улыбнулась. От матери она таких слов уже давно не слышала. Последний раз был лет так десять назад. Она наклюкалась прямо перед днем рождения Венеры. Маленькой Риге пришлось сооружать праздничный торт из черствого черного хлеба и сгущенки, коробку которой им привезли из волонтерского центра. Газировку она приготовила из яблочного уксуса, сахара и воды. Мамаша провалялась в отключке весь праздник, а потом на нее что-то нашло, и она клялась, что закодируется и станет хорошей мамой. Но этого, конечно, не случилось.

Девушка хлопнула в ладоши, заставив страдающих подруг вздрогнуть:

– Ну что, алкашня, поднимайтесь – буду приводить вас в чувство. Нас ждет дорога до базы. И, Мира, лучше тебе прийти в себя до того, как мы приедем, иначе твой папа нас убьет.