Спешащий: КРИСТОФЕР

Глава 9

РАШ

Надо признать, это был не самый лучший мой час. Вернее, тридцать минут, потому что именно столько времени прошло, прежде чем я услышал шаги на лестнице. С того момента, как я вышел из спальни, и до того, как услышал первые шаги, я пытался занять себя, чтобы не вернуться в комнату и не потребовать от Кристофера признать, что то, что произошло между нами, было настоящим и что он тоже это чувствовал. Мой бывший парень однажды сказал мне, что наш разрыв опустошил его, но до этого момента я по-настоящему не понимал, что он имел в виду. Такое чувство, будто кто-то вырезал мои внутренности ложкой, оставив после себя мое болезненно бьющееся сердце и больше почти ничего.

Как я мог допустить, чтобы это случилось? Два дня назад я буквально стоял на этой же кухне (не считая остывающей спермы в трусах) и жил, как мне казалось, полноценной жизнью. Если не считать потери родителей, я наслаждался тем, что у меня было. Мне нравилась моя работа, я был рад переехать в новый город, где буду ближе к своему другу и, надеюсь, стану частью его большой семьи. Моей самой большой заботой было найти дом с достаточно большим двором, чтобы мой вислоухий выводок мог гулять, а не ютиться в просторном кроличьем особняке, который я планировал для них построить.

Теперь жизнь, казалось, остановилась, и я ничего не мог контролировать. Я хотел того же, что было у моих родителей, но мне никогда не приходило в голову, что я могу отдать свое сердце кому-то, кто либо не испытывал того же, либо носил на себе слишком много эмоциональных шрамов, которые невозможно преодолеть.

Как только я понял, что испытываю не просто влечение к проблемному молодому человеку, с которым встречался четыре года назад, мой план состоял в том, чтобы не спешить.

Самое большее, черепашья скорость.

Как ни странно, двадцать четыре часа назад мои самые большие опасения не имели ничего общего с тем, как преодолеть очевидные барьеры Кристофера. Меня больше беспокоила реакция Кинга на мой интерес к его племяннику.

И вот, всего лишь день спустя, я узнал самый большой секрет Кристофера, подарил ему его первый поцелуй и разделил с ним взрывной оргазм, прежде чем обнажить свою эмоциональную жилу. Я никогда не говорил никому из тех, с кем был в прошлом, что люблю их, потому что на самом деле этого не было. Я знал, что нужно быть уверенным на сто процентов, прежде чем произнесу эти слова. И все же полчаса назад я в значительной степени высказал их молодому человеку, который, по сути, только что познакомился со мной и который был не в том положении, чтобы смириться с признанием.

- Блядь, - пробормотал я себе под нос, снова зажигая конфорку. Как только я услышал легкий скрип половицы у входа на кухню, сказал: - Я не знал, какие яйца ты любишь, но бекон уже готов, так что это займет всего несколько минут, в зависимости от того, какие ты хочешь. Даже если ты не голоден, тебе нужно поесть. Эти лекарства не...

Прежде чем я успел закончить предложение, пара длинных, тонких рук обхватила меня сзади. Я потрясенно замолчал, когда Кристофер прижался головой к лопаткам и положил руки мне на сердце.

- Прости, - прошептал он, а затем, просто взял и ушел. Но недалеко. Он доставал тарелки из одного из шкафчиков.

Две тарелки.

- Мне они нравятся более легкими, - тихо сказал Кристофер.

Я не знал, что и думать обо всем этом, но это определенно было похоже на победу. Я воспользуюсь этим. Я воспользуюсь любой победой с его отношении, какую только смогу одержать.

К тому времени, как с едой было закончено, Кристофер уже приготовил места на островке для нас обоих. Я был рад, что у меня хватило предусмотрительности убрать с него коробки во время моей мини-уборки кухни.

Пока мы ели, не было произнесено ни слова, и Кристофер в основном не поднимал глаз, но я не возражал. Я видел, что он нервничает, и если сведение к минимуму зрительного контакта помогало ему расслабиться, то так тому и быть.

Тихое мяуканье привлекло мое внимание. Пип пытался запустить когти мне в джинсы, вероятно, чтобы проползти по ткани, но ему не удалось удержать равновесие. Я наклонился и поднял его, затем встал, отнес на другой конец островка и передал Кристоферу. Я подумал, что котенок успокоит Кристофера так, как мало кто другой сможет. Когда и человек, и маленький зверек устроились поудобнее, я стал убирать со стола. Только когда повернулся к Кристоферу спиной и начал мыть посуду, я, наконец, услышал, как он заговорил.

- Дядя Кинг рассказал тебе, что произошло в ту ночь, когда мы с ним встретились в первый раз? - Осторожно спросил Кристофер.

- Только то, что на тебя напал какой-то парень, но твой дядя вмешался и сказал тебе взять сестру и бежать.

Я оглянулся через плечо и увидел, что Кристофер не сводит глаз со своего кота. Я заставил себя продолжить мыть посуду.

- Его звали Барри. Парень моей мамы, Рикки, торговал дядей Микой, зарабатывая деньги на наркотики. Я точно не знаю, сколько лет было дяде Мике, но он был еще ребенком. Ребенком, воспитывающим детей.

- Он защищал тебя, - предположил я. Я оставил попытки вымыть посуду. Казалось, это не важно, так как Кристофер говорил свободно.

- Защищал, - согласился Кристофер. - Он принял на себя побои Рикки, позаботился о том, чтобы мы с Рори не видели всего, что происходило в доме… наркотики, наша мама, занимающаяся проституцией. Дядя Мика старался устроить для нас нормальную жизнь, насколько мог.

- Он очень любит тебя и твою сестру, - сказал я, возвращаясь на свое место. Кристофер все еще не смотрел на меня, но мне было все равно. Мне просто нужно было, чтобы он продолжал говорить.

- Больше всего на свете, - ответил Кристофер.

Он молчал очень долго, и единственным доказательством того, что он все еще погружен в прошлое, была одинокая слезинка, скатившаяся по щеке и упавшая на шерсть Пипа.

- Когда я стал старше, начал понимать, что происходит. Задняя комната, все эти мужчины... - Кристофер покачал головой. - Я никогда не пытался ему помочь. Ни когда Рикки избивал его до полусмерти, ни когда его тащили в ту заднюю комнату. Я просто забирался под одеяло к Рори и закрывал ей уши, чтобы она ничего не слышала. Когда Мика возвращался в комнату, я притворялся спящим, потому что мне было слишком стыдно смотреть ему в глаза. Я был таким ебаным трусом.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Кристофер прервал меня, сказав:

- Пожалуйста, Раш, мне просто нужно с этим разобраться, ладно?

Это было против моей натуры - позволять кому бы то ни было, не говоря уже о мужчине, которому я отдал свое сердце, страдать в одиночку, но знал, что Кристофер прав. Он не искал банальностей о том, что сделал все, что мог. Ему просто нужно было избавиться от всего уродства внутри себя.

- Ладно, - ответил я.

- Однажды Рикки пришел и забрал меня из школы. Обычно после уроков я оставался в библиотеке и занимался, пока за мной не приходили дядя Мика и Рори. Дядя Мика сказал мне никогда не уходить из школы без него и никогда не возвращаться домой одному. Рикки не оставил мне выбора. Он просто схватил меня за руку и потащил к своей машине. Я не понимал, что происходит, пока Рикки не отвел меня в спальню, которую я делил с Микой и Рори. Он велел мне сесть на кровать, и тут вошел этот парень, Барри. Барри… Барри был одним из тех завсегдатаев, которые... которые причинили боль дяде Мике.

Я чувствовал, как ярость закипает в жилах, но подавил ее. Я уже знал от Кинга, что Кристофер, в конечном счете, избежал насилия, но это не означало, что он не был травмирован.

- После того, как Барри заплатил Рикки и Рикки ушел, Барри сел на кровать рядом со мной и начал трогать меня... и себя. Я не мог пошевелиться. Я не мог говорить. Я ничего не мог сделать. Даже когда Барри рассказывал о дяде Мике и о том, что он с ним делал, я ничего не предпринимал, потому что был пиздец, как напуган, - объяснил Кристофер.

Его голос значительно понизился, так что его было трудно расслышать, но язык тела говорил о многом. Он сгорбился, как будто пытался согнуться всем телом, чтобы стать как можно меньшей мишенью.

- Он собирался оттрахать меня у стены. Я до сих пор чувствую ее холод на своей щеке. Я все еще чувствую его запах, когда он обнимал меня и говорил, что я буду его особенным мальчиком. Я не пошевелился, даже когда он отпустил меня, чтобы снять штаны. Я мог бы оттолкнуть его и убежать, но не сделал этого. Я не сказал ему остановиться, я не сопротивлялся, когда он начал расстегивать мои джинсы. Я даже не уверен, что плакал. Я просто смирился. Когда появился дядя Мика, он оторвал от меня Барри и велел мне брать Рори и бежать. Я ни разу не подумал о том, чтобы остаться и помочь ему отбиться от Барри или Рикки. Я убежал. Я просто убежал.

- Как думаешь, что случилось бы с твоей сестрой, если бы ты не убежал? - спросил я.

Кристофер лишь пожал плечами.

- Кинг рассказал мне, что произошло, когда он пошел за тобой и твоей сестрой той ночью. Он сказал, что ты нашел место, где он не мог до вас добраться, и что ты все это время находился между ним и Рори.

От Кристофера по-прежнему не было отклика, и я знал, что все, что скажу, останется без внимания. Кристофер уже давно разработал свой рассказ, и сколько бы я ни убеждал его, что он поступил правильно, этого не изменит.

По крайней мере, не сегодня.

Со временем? Может быть.

- Дядя Мика спас меня той ночью, и четыре года назад ты сделал то же самое, - сказал Кристофер. Он, наконец, посмотрел на меня. - Мой собственный рыцарь в сияющих доспехах, - сказал он, хотя слова прозвучали неубедительно. Он снова перевел взгляд на Пипа. - В ту ночь я тоже не сопротивлялся. Ни когда парни схватили нас, ни когда один из них отвел меня в ту комнату. Джио, он пытался справиться со всеми ними. Может, если бы я помог... Но, к моему удивлению, я был слишком напуган... снова.

- Я видел, чем закончилась эта драка, Кристофер. Вы были в меньшинстве. И ты все-таки боролся. Я видел, как ты пытался включить пожарную сигнализацию. Ты использовал голову, чтобы найти выход из ситуации. Точно так же, как ты использовал голову, когда прятался от Кинга в таком месте, где, как ты знал, он не сможет до вас добраться.

Кристофер не ответил. Я вздохнул, потому что сделал именно то, чего обещал себе не делать.

- Прости, - сказал я, осмелившись протянуть руку через весь островок, чтобы на мгновение коснуться предплечья Кристофера. По крайней мере, то, что он не отстранился от меня, уже кое-что значило.

- Я был так благодарен тебе в ту ночь, Раш. Так благодарен, - тихо сказал Кристофер. Он посмотрел на меня, и я увидел, что в его глазах стоят слезы. Он сердито насупился, это было явно нежелательным проявлением эмоций. Он снова опустил глаза и добавил: - Но я знал, что мне не повезет в третий раз.

Я уже собирался спросить, что он имел в виду, когда он сказал:

- Я знал, что не смогу остановить человека, если он... - Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. - Что, если это случится, когда я на свидании? Что, если кто-нибудь схватит меня на улице и затащит в переулок? Кон научил меня нескольким приемам самообороны еще до той ночи в клубе, но я не воспользовался ни одним из них. Я знал, что не стану применять их и в других ситуациях. Поэтому я принял решение той ночью, в той комнате, где меня должны были изнасиловать.

Сердце болело за Кристофера. Ужас в его голосе был таким сильным, что насилие в клубе с таким же успехом могло произойти вчера.

- Какое решение? - спросил я.

- Поскольку я не мог защитить себя, я должен быть уверен, что никогда не окажусь в ситуации, когда кто-то сможет причинить мне подобную боль. Вот что я решил.

Какими бы неразумными ни казались его доводы, я также знал, насколько отчаянным и уязвимым, должно быть, чувствовал себя Кристофер, избежавший не одного, а двух насильственных сексуальных посягательств.

- Как? - спросил я.

- Это было легко. Я закончил последний год обучения в старшей школе онлайн. Я никогда никуда не ходил один, и посещал только те мероприятия, на которые, знал, придут только те, кому я доверяю. Большую часть времени я проводил за учебой и чтением.

- Но не любовных романов, - предположил я.

Кристофер резко покачал головой.

- Они заставляли меня хотеть того, чего, я знал, у меня никогда не будет.

- Любви? - Предположил я.

- Долго и счастливо, - ответил Кристофер. - Я не мог рисковать, теряя бдительность, и знал, что чтение этих книг заставит меня поступить именно так, особенно когда поступлю в колледж.

- А как насчет твоей студенческой работы здесь, в Сиэтле?

Кристофер пожал плечами.

- Почти то же самое, что и в старшей школе. Я старался как можно больше работать онлайн. Я покидал общежитие только для того, чтобы ходить на занятия. Дядя Мика или Кон забирали меня, когда ходили за продуктами, чтобы мне не приходилось есть в кафетерии.

- Что случилось, когда ты уехал из дома в школу в Северной Каролине?

- Я продолжил делать все то, что делал раньше. У меня была своя комната в общежитии, вместо того чтобы жить с кем-то в одной комнате, я планировал свои занятия на весь день, чтобы кампус был занят, когда я иду на занятия, заказывал продукты онлайн и ел только у себя в комнате. Я не участвовал ни в каких мероприятиях, не ходил на вечеринки, никогда не выходил из своей комнаты с наступлением темноты и стал лучше понимать, что меня окружает. - Кристофер помолчал, прежде чем добавить: - Это стало похоже на работу, двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

- Такая жизнь не могла быть устойчивой, - сказал я. Меня ужаснула перспектива того, что милый, умный, добросердечный Кристофер замкнется в себе, отгородившись от мира.

- Мне было нужно, чтобы так оно и было, - ответил Кристофер. - Я полагал, что в конечном итоге приду к тому, что буду чувствовать себя более комфортно в кампусе и с другими студентами в моей программе по уходу за больными, но все стало только хуже. К концу первого семестра у меня началась агорафобия. Я перестал спать, потому что был уверен, что кто-нибудь войдет ко мне в комнату. Я лгал своей семье обо всем и перестал приезжать домой даже на каникулы и на лето. Я всем говорил, что посещаю дополнительные курсы. Дядя Мика и Кон пару раз приезжали навестить меня, и каждый раз удавалось убедить их, что мне нравится жизнь в колледже. Я без проблем справлялся со своими оценками, но от стресса меня начинало тошнить. Было трудно проглотить что-нибудь, и через некоторое время я просто перестал есть. Я не смог бы скрыть свою внешность от семьи, поэтому просто все больше и больше обрывал контакты. Я винил во всем школу и учебу. Прошлой осенью, когда начался второй семестр программы, я попытался лучше заботиться о себе. Учебная программа включала в себя занятия с гораздо большей практической подготовкой, что означало работу с пациентами и наблюдение за другими медсестрами.

- Как тебе это удалось? - спросил я. Я все еще пытался разобраться в той изолированной жизни, в которую Кристофер втянул себя насильно.

- Сначала было трудно, но рутина помогла. Большинство других студентов, участвовавших в программе, были женщинами, поэтому находиться рядом с ними было легче. Некоторые из них жили в моем общежитии, так что я ходил с ними в больницу и обратно пешком, и вскоре они стали приглашать меня на такие мероприятия, как кофе после занятий, учебные занятия и тому подобное. Я действительно не осознавал, насколько одиноким стал, пока не начал общаться с ними.

- Что произошло? - Спросил я после нескольких минут молчания Кристофера. Он выглядел уставшим. Вместо того, чтобы подтолкнуть его к ответу, я встал и обошел островок. Я протянул руку и стал ждать.

Кристоферу потребовалось мучительно много времени, чтобы сделать шаг. Когда он, наконец, сделал его, я вздохнул с облегчением. Кристофер усадил Пипа на сгиб своей правой руки и взял меня за руку левой. Ни один из нас не произнес ни слова, пока я вел его вверх по лестнице в его комнату. Когда я откинул одеяло с кровати, снял ботинки и забрался в постель, я был уверен, что Кристофер запаникует. Но, к моему удивлению, он забрался рядом со мной. Когда я привлек его к себе, чтобы он мог положить голову мне на грудь, он сделал это без колебаний. Пип тоже оказался у меня на груди, хотя Кристофер поддерживал его рукой, чтобы он не свалился во время сна.

- Его звали Питер, - начал Кристофер сам. - Он перешел в программу через несколько недель после начала второго семестра. Девушки, с которыми я общался, сразу приняли его в свой круг общения. Думаю, в наш круг общения. Я говорил себе, что мне нужно держаться подальше от группы, но на самом деле не хотел этого. Мне казалось, что группа была единственной нормальной вещью в моей жизни. Питер не был крупным парнем, так что, думаю, это помогло. Было ясно с самого начала, что он был геем, потому что он рассказывал девушкам о своих прошлых парнях. Он был почти открытой книгой и, казалось, понимал, что мне нужно, чтобы он держался на расстоянии. В конце концов, я начал чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы участвовать в разговорах, но убедился, что никогда не оказывался с ним наедине.

- Но что-то изменилось, - сказал я. Как бы мне ни нравилось ощущать тяжесть Кристофера на своей груди, я не мог по-настоящему наслаждаться этим, потому что знал, что за этим последует.

Кристофер кивнул.

- Это было как раз перед каникулами. Мы встретились перед тем, как все разъехались по домам на Рождество. Все закончилось подставой.

- Подставой? - Спросил я в замешательстве.

- Да, эм, девочки сделали так, что мы с Питером остались одни на свидание за чашкой кофе. Они решили поиграть в свах, и каждая прислала СМС с объяснениями, почему они не смогли прийти на кофе в тот день, когда мы с Питером уже были там. Когда я понял, что они натворили, я запаниковал, но именно Питер все это отменил. Он извинился передо мной, потому что, несмотря на то, что я ему действительно нравился, он все еще пытался оправиться от разрыва со своим последним парнем.

- Значит, он, предположительно, воспользовался шансом, что вы соберетесь вместе за столом, - сказал я.

- И я попался на крючок, леску и грузило, - пробормотал Кристофер. - Когда я был моложе, у меня всегда лучше получалось слушать, чем говорить, поэтому было легко проявить сочувствие. Его парень изменил ему в Огайо, где они оба выросли, поэтому Питер решил не приезжать домой на каникулы, чтобы в конечном итоге не столкнуться с ним. Когда он узнал, что я тоже не поеду домой, Питер предложил продолжить встречаться за чашечкой кофе. Но он не настаивал, и когда я отклонил его предложение проводить меня домой, его, казалось, это не обеспокоило. Так что мы встречались каждый день и даже нашли китайский ресторанчик недалеко от кампуса, который был открыт на Рождество.

Кристофер надолго замолчал.

- С ним было так легко разговаривать. Даже не знаю, когда все изменилось. Просто однажды мне понадобилось рассказать ему о нападениях. Я не знал почему. Я ни с кем не говорил о них раньше, но чувствовал, что на мою грудь навалилась тяжесть, и я больше не мог дышать из-за этого. Он действительно плакал из-за меня. После этого мы стали проводить все больше и больше времени вместе, и через пару месяцев во втором семестре он признался мне в любви. На тот момент мы только держались за руки. Он сказал, что хотел бы не торопить события ради меня. Он целовал меня в щеку или в лоб, но никогда в губы. Я, правда, не понимал почему, но не хотел рисковать потерять его, поэтому никогда не спрашивал. Оглядываясь назад, я вижу и другие тревожные признаки того, что что-то было не так.

- Например, что? - спросил я. Я запускал пальцы в волосы Кристофера, в то время как он мягко постукивал одним пальцем по моей груди. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он отсчитывает удары моего сердца.

- Иногда он срывался на мне без всякой причины. Иногда исчезал на неделю или две, утверждая, что болен, но не позволял мне с ним видеться. Его внешность тоже изменилась. Он выглядел все более и более изможденным и часто терял нить разговора. Однажды я заметил у него на подбородке следы тонального крема, но когда спросил его об этом, он взбесился.

- Он когда-нибудь бил тебя? - спросил я.

Кристофер покачал головой.

- После того случая с тональником он сказал мне, что прикрывал пару синяков от каких-то парней, избивших его, потому что он гей.

Я напрягся, когда понял, о чем умолчал Кристофер. Я даже немного приподнялся, заставив Кристофера сменить позу. В итоге он сел, скрестив ноги, на кровати рядом с моим бедром.

- Его неделями не было дома, потому что он был болен... На его лице был тональный крем...? - Я недоверчиво покачал головой. - Он знал, что у него СПИД.

Я не смог сдержать ярость в своем голосе. Кристофер опустил глаза и начал заламывать пальцы.

- Блядь, прости меня, - пробормотал я, выпрямляясь еще больше и подхватывая Пипа на руки. Я передал обиженного котенка Кристоферу.

- Я был недостаточно умен, чтобы понять это, - сказал Кристофер через несколько мгновений. - Мои чувства к нему становились сильнее, но я нервничал из-за секса с ним. В конце концов, однажды днем, когда мы занимались в моей комнате в общежитии, он окончательно меня уломал. Все началось довольно невинно, с легких прикосновений и поддразниваний. Он сказал, как сильно любит меня и что просто хочет быть со мной. Я согласился, но попросил его не торопиться и сказал, что он должен надеть презерватив. Он согласился. Он даже устроил целое шоу, надевая его, чтобы я мог видеть. Когда он встал у меня за спиной и начал проникать внутрь, было очень больно. Все, что я чувствовал, это жжение. Я думал, что все пройдет, если Питер просто даст мне немного времени привыкнуть, но как только он оказался внутри меня, как будто что-то изменилось. Он был груб и зол, а в какой-то момент даже назвал меня именем своего бывшего. Все закончилось за считанные минуты. Кончив, он сказал, что было весело, и стал натягивать одежду. Я мог бы… Я мог бы...

Оболочка, в которую Кристофер закутался с того момента, как начал говорить, пошла трещинами. Его голос больше не был ровным и безразличным, и он стал раскачиваться.

- Не спеши, милый, - сказал я, придвигаясь к нему поближе. Я сел ногами по обе стороны от него, чтобы прижать его к своей груди.

- Я почувствовал, как что-то вытекает из меня. Я подумал, что это кровь. Я подумал, что, может, он что-то порвал внутри.

- Но это была не кровь, - тихо сказал я. Потребовались все мои силы, чтобы говорить спокойно и крепко держать Кристофера.

- Нет, это была не кровь. Питер все еще одевался, и я спросил его об этом. Он просто улыбнулся и сказал, что презервативы иногда рвутся. Эта улыбка… от нее у меня все похолодело внутри, - признался Кристофер. - Я нашел презерватив на полу рядом с кроватью. В нем ничего не было, и не было никаких разрывов, во всяком случае, достаточно больших, чтобы через него могло пройти такое количество спермы.

- Что ты сделал? - спросил я.

Кристофер покачал головой.

- Я, правда, не помню. Я принял душ. Я знаю это. Но все остальное как в тумане.

- Ты обратился к властям?

Кристофер хрипло рассмеялся.

- И что бы им сказал? У меня был секс с моим парнем, но я был слишком глуп, чтобы понять, что он в какой-то момент снял презерватив?

- Ты не глуп, - сердито сказал я, заставляя Кристофера посмотреть на меня. - И ты ни в чем не виноват. Ты доверился ему в защите. Ты доверился, чтобы он позаботился о тебе. Ты был неопытен и испытывал боль, так что, какие у тебя были основания полагать, что что-то не так, когда он вошел в тебя. Ты все сделал правильно, Кристофер.

В глазах Кристофера заблестели слезы, и я мог только молиться, чтобы причиной был не я. Я снова притянул его к своей груди. Я долго держал его так, пока мы оба немного не успокоились. Пип тем временем отошел, но недалеко. Он свернулся калачиком на одной из подушек.

- Ты сразу пошел сдавать анализы? - спросил я.

- Нет, - ответил Кристофер. - Я просто хотел забыть обо всем этом. Честно говоря, мне даже в голову не приходило пройти обследование. Я просто списал это на то, что Питеру нравилось трахать парней без защиты, и у него не было проблем с использованием уловок, чтобы получить то, что он хотел. Через несколько дней он исчез из программы. Никто не знал, куда он делся. Немногим более полугода спустя, когда программа подходила к концу, я сопровождал медсестру, оказывающую помощь в хосписе. Она посещала разные дома в округе, чтобы проведать неизлечимых пациентов, которые хотели уйти из жизни дома, а не в больнице или доме престарелых. Нашей последней остановкой был огромный дом в нескольких милях от университета. У пациента был СПИД, и ожидалось, что он протянет не больше недели.

Кристофер снова начал раскачиваться, несмотря на то, что был в моих объятиях, поэтому я взял инициативу в свои руки и стал укачивать нас обоих в надежде, что это поможет ему пережить оставшуюся часть истории.

- Я не мог понять, на что смотрю. Я не узнал его. Даже когда медсестра поздоровалась с ним, я понятия не имел, что происходит. Было похоже, как будто кто-то перерезал провод между моими глазами и мозгом. Но он узнал меня. Он попросил медсестру принести ему сока с кухни. Как только она ушла, Питер засмеялся. Он подумал, что упустил свой шанс увидеть выражение моего лица, когда я узнаю об этом. Оказалось, ему нравилось говорить парням, с которыми он трахался, что у него положительный результат, но он всегда ждал пару месяцев, чтобы дать болезни время прогрессировать. Сказал, что это было все равно, что трахать их снова и снова. Но он слишком сильно заболел, прежде чем смог рассказать мне. Оказалось, что он специально заразил более дюжины парней. Он не лгал о том, что у него был парень, который ему изменял. Вот как Питер это понял. Парень умер через месяц после того, как узнал, что у него это, и Питер решил, что у него тоже не так много времени, так почему бы не забрать с собой как можно больше парней. Было бы неплохо, если они будут похожи на его парня.

- Господи, - выдохнул я.

Мы все еще раскачивались, но у меня было чувство, что в данный момент это нужно именно мне. Я никогда не испытывал такого острого желания причинить кому-то боль. Несмотря на то, чем я зарабатывал на жизнь, я не был жестоким парнем. Но осознание того, что этот ублюдок заставил Кристофера пройти через все это из-за какой-то извращенной мести, заставило меня захотеть разорвать все и вся вокруг себя в клочья. Кристофер, должно быть, почувствовал мое волнение, потому что взял меня за руку и переплел наши пальцы.

- Раш, - мягко сказал Кристофер. - Ты можешь взять свои слова обратно… то, что ты сказал сегодня утром. Все в порядке, правда. Я... мне нужно, чтобы ты взял свои слова обратно.

Его просьба застала меня врасплох. Он пытался дать мне выход? Неужели он, правда, думал, что его слова изменили мое отношение к нему?

- Почему? - осторожно спросил я.

Сначала он не ответил. Какое-то время я думал, что и не ответит. Но когда он, наконец, заговорил, его слова бросили меня прямо между раем и адом.

- Потому что я не могу этого сделать. Я не могу посмотреть тебе в глаза и сказать, что то, что произошло сегодня утром, было ненастоящим. Поэтому мне нужно, чтобы ты это сделал. Мне нужно, чтобы ты был сильным.