Спешащий: КРИСТОФЕР

Глава 8

КРИСТОФЕР

Я был уверен, что умру под натиском поцелуя Раша и всех эмоций, с ним связанных. Я все еще не мог понять, как вообще проснулся, когда мужчина сидел на моей кровати, а его пальцы ласкали мне кожу. Я также не мог понять, о чем думал, когда целовал его палец.

Но точно знал, о чем думал, или, скорее, на что надеялся.

На это.

Именно на это.

Я хотел верить, что его губы были созданы для моих, потому что мы, казалось, идеально подходили друг другу. И куда бы он ни повел, я следовал за ним. Понятия не имею, был ли это мой первый настоящий поцелуй или нет, но мне было все равно.

Именно это Раш и сделал для меня.

Он сдерживал тьму. Страх, стыд, разочарование - все это не имело значения, когда Раш прикасался ко мне, когда его губы наслаждались моими. Он был моим единственным объектом внимания. Доставить ему удовольствие, показать, как сильно он доставляет удовольствие мне, теперь это было моей единственной целью в жизни.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я понял, как отвечать на его поцелуи. Это было так естественно, что когда Раш на мгновение прервал поцелуй, я взял контроль над ним. Когда я исследовал его рот, пламя, тлевшее внутри меня, превратилось в настоящий ад, и вскоре я обнаружил, что почти оседлал нижнюю половину тела Раша.

Мой урок поцелуев быстро превратился в нечто совершенно иное, и не уверен, кто из нас начал это. Все, что я знал, это то, что через несколько секунд обе руки Раша обхватили мою задницу через штаны, а я обеими руками обхватил его лицо, пока мы целовались. Когда Раш притянул меня к себе, я почувствовал его твердость даже сквозь несколько слоев ткани.

- Раш, - прерывисто прошептал я, как только мне удалось оторваться от его губ. Но я не мог перестать двигать бедрами, инстинктивно ища что-то. Я чувствовал, что вот-вот взорвусь миллионом кусочков, и одновременно боялся и хотел этого.

- Я с тобой, детка, - ответил Раш, а затем положил руки мне на задницу и прижал мои бедра к своим. Я вскрикнул от того, как восхитительно было ощущать, как его твердый член скользит по моему. Я не контролировал себя, понятия не имел, что делать дальше. Просто был Раш и искренняя вера в то, что он позаботится обо мне.

С каждым толчком его тела, прижимающегося к моему, внутри что-то сжималось все туже и туже. Настолько туго, что я начал бояться, что произойдет, когда оно лопнет. Логическая часть меня понимала, что происходит, но никакое чтение об этом в книгах не смогло подготовить меня к такому. Никакие мечты об этом моменте, когда я был моложе, не подготовили меня к тому, что я чувствовал, как физически, так и эмоционально. И никакие попытки самоудовлетворения не могли даже поцарапать поверхность происходящего.

Раш продолжал целовать меня, двигая наши тела. Я понятия не имел, испытывал ли он те же ощущения, что и я, но мне было уже все равно. Я оторвался от его губ и уткнулся лицом в изгиб его шеи.

- Раш, - позвал я, хотя голос звучал не как мой собственный.

Раш ничего не сказал, но в этом и не было необходимости, потому что он давал именно то, что мне было нужно. Больше скорости, больше силы, больше контакта. Он подвел меня прямо к краю невидимой пропасти. Я боялся, что он оставит меня в подвешенном состоянии, но он не сбавлял бешеного темпа, когда наши бедра терлись друг о друга. Я чувствовал мощные мышцы его спины под руками, когда прижимался к нему, и его тяжелое дыхание касалось моего уха. Но только когда он прошептал:

- Кончи для меня, милый, - внутри все оборвалось.

Я закричал, кончая. Я впился пальцами в Раша, пока наслаждение, волна за волной, накатывало на меня. Слезы, что я сдерживал в течение нескольких месяцев, потекли по щекам. К сожалению, то же самое произошло и с эмоциями, которые я так долго держал в плену глубоко внутри себя. Когда естественный кайф начал спадать, отчаяние, одиночество, абсолютный ужас перед неизвестностью - все это обрушилось на меня, и тихие слезы превратились в отвратительные рыдания.

Я попытался вырваться из объятий Раша, чтобы с позором сбежать, но он отказался отпускать меня. В какой-то момент он положил одну руку мне на спину, а другую - на затылок. Я оказался в ловушке, нравилось мне это или нет. И в глубине, в пустоте души, мне это нравилось. Я не мог этого отрицать.

Но я также не мог допустить, чтобы это случилось. Это станет такой уродливой, причиняющей боль вещью, если у меня это отнимут.

И это будет отнято.

Несмотря на мое сопротивление, Раш только крепче обнял меня. Но именно его слова, в конечном счете, сломили, выбили из меня все силы.

- Отпусти, Кристофер. Ты в безопасности, милый.

Именно так я и поступил.

Это было ужасно и неконтролируемо, и хотя я не раз пытался взять себя в руки, слезы продолжали литься, крики ярости и боли не утихали, и я цеплялся за Раша, как за спасательный круг.

Чем он в значительной степени и являлся, даже если это не входило в его намерения.

Не могу сказать, как долго длился мой срыв, но к тому времени, как смог осознать происходящее, я был совершенно измучен. Мощный оргазм стал не более чем воспоминанием. Впервые мне показали вершины наслаждения, и это сделал мужчина, которого я мог бы назвать только идеальным, и я превратил это в свою личную вечеринку жалости.

Я лихорадочно соображал, что сказать Рашу или, по крайней мере, как высвободиться из его объятий, когда тишину внезапно прорезал резкий звук.

В целом, миссия выполнена.

Я дернулся назад, чтобы увеличить расстояние между собой и Рашем, но его рука на спине не позволил мне полностью вырваться.

- Это дублирующий будильник на моем телефоне, - мягко сказал он. - Я боялся, что засну после первого, поэтому включил второй.

Я едва успевал воспринимать его слова, потому что был слишком занят, запоминая каждую черточку его лица. Его волосы торчали во все стороны, вероятно, из-за моих блуждающих пальцев. Его глаза снова были почти черного цвета, но выражение его лица было мягким и расслабленным. Его великолепные губы выглядели такими же слегка припухшими, как и мои, что свидетельствовало о том, как идеально и часто наши губы сливались воедино.

- Тебе нужно принять лекарство.

Слова Раша вырвали из оцепенения, в котором я находился.

- Что? - Удивленно спросил я.

- Вот почему я завел будильник. Доктор Кляйнман сказала, чтобы я следил за тем, чтобы ты принимал лекарства в нужное время.

Верно.

Потому что я болен.

Использованный.

Грязный.

Боль пронзила меня, когда кусочки мозаики встали на свои места. Он отвез меня в кабинет доктора Кляйнман из-за руки и остался на ночь, потому что мне дали что-то обезболивающее. Доктор Кляйнман заставила его почувствовать себя обязанным остаться.

Итак, все эти разговоры о том, каким красивым я был, когда спал…

Я недоверчиво покачал головой, осознав, что повторил те же ошибки, из-за которых оказался в таком положении.

Это были просто красивые слова, вероятно, сказанные из жалости, особенно после того, как я спровоцировал все это, поцеловав его палец.

Когда я стал прокручивать в голове события последних двадцати четырех часов, его слова, сказанные накануне, обрушились на меня, как тонна кирпичей. Он сказал это как раз перед тем, как я заснул в машине. Я спросил его, находил ли он когда-нибудь свою любовь. Несмотря на то, что был в полусне, я все еще помнил, как эти слова пронзили меня насквозь.

Еще нет. Но думаю, что это скоро изменится.

У него был кто-то. Кто-то важный. Кто-то, в кого он влюблялся. Как я мог об этом забыть?

- Кристофер?

Раш явно был в замешательстве. Наверное, потому, что я все еще практически сидел у него на коленях.

- Извини, - пробормотал я и попытался слезть с него, но его руки сомкнулись на моих бедрах. Вздрогнув, я поднял глаза и встретился с ним взглядом.

- Что только что произошло? - Спросил Раш.

- Ничего, - пробормотал я. - Ты прав, мне пора принять лекарство.

Я сделал еще одно движение, чтобы высвободиться из его хватки, но он не отпускал меня. Его взгляд из мягкого стал жестким, и, как и при нашей первой встрече, я не мог понять, о чем он думает.

Это чертовски нервировало.

Особенно учитывая, что он не отпускал меня, так что мы могли просто притвориться, что ничего не произошло.

- Что только что произошло, Кристофер? - Повторил Раш, на этот раз его голос звучал намного суровее.

Мой ответ был обычным.

Побег.

Просто сбежать.

- Отпусти, - приказал я, потому что гнев и бегство лучше сочетались друг с другом.

- Нет, пока ты не расскажешь мне, что, блядь, произошло за последние две минуты. Мне нужно немного больше объяснений относительно того, почему я испытал лучший оргазм за всю свою жизнь, за которым последовал такой уровень близости, которого я никогда ни с кем не испытывал, а ты хочешь быть от меня как можно дальше, - выпалил Раш.

Я замер от его слов. Он тоже кончил? Я машинально посмотрел на его колени.

- Нужны доказательства? - Сердито спросил Раш.

Он схватил мою здоровую руку и положил ее на свои джинсы. Его влажные джинсы.

Ложь. Просто ложь, - прошептал коварный голос в голове. Как у Питера.

От отчаяния я изо всех сил уперся обеими руками в грудь Раша. Он, наконец, ослабил хватку на моих бедрах, но только для того, чтобы схватить меня за запястья. Я слез с него и приготовился бороться, чтобы заставить его отпустить меня.

- Просто подожди, Кристофер. Сначала убедись, что твердо стоишь на ногах, - сказал Раш. Именно тогда я понял, что он не держал меня за запястья с особой силой. Скорее, он просто поддерживал меня, чтобы я не упал.

Что я чуть не сделал, потому что ноги были похожи на лапшу.

- Я в порядке, - сказал я через минуту, потому что мне реально нужно было держаться от него на некотором расстоянии.

Мы уставились друг на друга, и между нами возникло странное противостояние. Но пока я был настороже и ждал, что он снова попытается схватить меня, Раш просто выглядел… разочарованным. Через несколько секунд Раш опустил глаза и провел ладонями по бедрам.

Как будто ему нужно было что-то убрать со своих рук.

Что-то вроде меня.

- Твои лекарства на тумбочке. Предписанное рецептом обезболивающее - в синем пузырьке. Доктор Кляйнман сказала принимать по одной таблетке каждые четыре-шесть часов по мере необходимости при болях.

С этими словами Раш встал и стал выходить из комнаты.

Именно так, как я и хотел.

Тогда почему мне было так охуенно больно?

- Не волнуйся, я никому не расскажу. Твой друг не узнает, - крикнул я, когда он уже подошел к двери спальни.

Раш остановился, но не ответил мне и не обернулся. Меня охватило странное чувство паники, но оно не имело никакого отношения к моему следующему заявлению.

- Я был бы признателен, если бы ты никому из моей семьи об этом не рассказывал, - выдавил я из себя.

Я сразу понял, что зашел слишком далеко, когда увидел, как напряглись мышцы Раша. Когда он медленно повернулся и направился ко мне, я испугался.

Не то чтобы он причинил мне физическую боль, потому что в глубине души я знал, что он не способен на что-то подобное. Я испугался, что облажался.

По-настоящему облажался.

Сам факт, что он просто не вышел из комнаты, был доказательством, что я зашел слишком далеко.

Мне удалось устоять на ногах, но в основном потому, что прикроватная тумбочка стояла всего в паре футов позади, и идти было некуда.

Раш остановился в нескольких футах от меня. Его глаза не были холодными и бесстрастными, как я ожидал. Они горели гневом.

Гневом и чем-то еще.

Чем-то, чему у меня не хватило смелости дать название.

- Во-первых, - начал Раш. - Что и когда ты решишь рассказать своей семье, это твое личное дело. Если бы ты дал мне хотя бы половину шанса, я бы доказал, что я человек слова. Это относится и ко всему, что я сказал и сделал сегодня утром. Если ты думал, что это трах из жалости, то это было не так, - отрезал Раш, указывая на кровать. - Я не говорю, что святой, но не морочу людям голову, чтобы добиться своего. И я чертовски уверен, что не стану подставлять им свое горло вот так, - он снова указал на кровать.

Раш замолчал и полуобернулся, как будто собирался уходить. Он не торопился оборачиваться. На этот раз злость ушла, и на ее месте появилось чувство, которое я раньше не замечал.

Боль.

Чертовски много боли.

- Судя по твоему замечанию о том, что ты не скажешь об этом моему «другу», могу только предположить, что у тебя сложилось неправильное представление о том, что у меня с кем-то отношения. Еще кое-что, что ты бы, в конце концов, знал обо мне, что я не трахаюсь со всеми подряд, когда встречаюсь с кем-то.

Раш повернулся и направился обратно к двери спальни. Я ухватился за очевидную ложь, которую он только что произнес, и сказал:

- Думаю, я просто вообразил, что ты сказал мне вчера в машине о том, что еще не влюбился, но это скоро изменится. Я пропустил ту часть, где ты разлюбил и бросил своего партнера за те несколько часов, что я спал? Я не дурак, Раш.

Раш сделал паузу.

- Нет, не дурак. Ты просто не можешь увидеть правду, даже когда она прямо перед тобой.

Разочарование поглотило меня вместе с изрядной долей сомнения, когда Раш потянулся к дверной ручке.

- Я не понимаю! - Я практически кричал. - Ты сказал, что влюбляешься. Я видел, как ты улыбнулся, прежде чем сказать это. Почему просто не признаться?

- Признаться в чем? - Крикнул в ответ Раш, оборачиваясь, но на этот раз не двинулся ко мне. - Что я такой дурак, что влюбился в того, кто никогда не будет мне доверять, потому что какой-то ублюдок из его прошлого причинил ему слишком сильную боль? Что я идиот, раз отдаю свое сердце тому, кто никогда не примет то, что стоит прямо перед ним? - Раш замолчал и запустил пальцы в волосы. - Я говорил о тебе, Кристофер! Вчера в той ебаной машине… Я говорил о тебе.

Я недоверчиво покачал головой, но у меня не было возможности заговорить, потому что горло перехватило.

Раш вздохнул, а затем сделал несколько глубоких вдохов, очевидно, пытаясь успокоиться. Когда он заговорил, его голос звучал тише, но не менее страстно.

- Как бы сильно я ни хотел спрятаться и зализать свои раны, я не собираюсь этого делать. Нет, если есть хоть малейший шанс получить все, что я когда-либо хотел. Единственный способ избавиться от меня в своей жизни - это честно посмотреть мне в глаза и сказать, что ты не испытываешь и доли того, что я испытываю к тебе. На меньшее я не согласен, Кристофер.

С этими словами Раш распахнул дверь и вышел из комнаты. Он даже не захлопнул за собой дверь. Он просто закрыл ее, и все.

Я снова остался один. Даже мерзкий голос, последние полгода терзавший мою душу по кусочкам, исчез.

Не было просто... ничего.