Сын босса. Хочу только тебя

Глава 20

Таша

Сердце рвануло в горло, перекрывая дыхание. Холодный спазм сжал желудок, а пальцы впились в мягкую ткань его майки. Тут же толкнула его в сильную грудь, отстраняясь.

Хватит с меня этих порочных игр. Хватит пошлых шуточек. Довольно! Ещё эти тайны, о которых я не могу рассказать, потому что сама ничего не знаю…

– Не сейчас, не переживай. – Улыбнулся он, снова притягивая меня к себе и ласково касаясь губами мочки уха. Влажное горячее дыхание коснулось кожи, порождая волны жара и нестерпимое желание прильнуть к нему всем телом, чувствовать его. Я задохнулась от нежности, с которой он меня целовал и подавилась грубыми словами. Он вёл себя… иначе. Будто бы что-то в нём изменилось. Только я не могла взять в толк, что именно. Затеял очередную игру?

По коже миллион мурашек. Сердце трепетало, в груди странное волнение вперемешку со страхом. Слова босса не выходили из головы. Мне нельзя забывать их. Я должна помнить.

Он сделает мне больно…

Наверняка сделает, но…

– Хотя я бы не отказался прямо здесь… – тут же добавил он, бесповоротно испортив момент.

Дариан прошел по мне пожирающим взглядом, будто трогал. Я буквально физически чувствовала этот взгляд. Волоски на теле встали дыбом, кожа покрылась мурашками. Сердце колотилось как ненормальное. Внутри всё дрожало. Предательское тело желало большего, а разум впервые молчал. Может быть потому, что мысли были заняты тем, что сказала его мать?

– Да иди ты! – стукнула кулачком железные мускулы на груди. Боль прошибла запястье, а ему хоть бы хны, даже не дернулся. Его тепло… Вместо того, чтобы отталкивать, оно окутывало, пленяло, подчиняло. Его запах кружил голову. Здесь, в крохотной запертой железной коробке, где были только мы двое, я не могла перестать вдыхать его. Я им дышала и… наслаждалась. Плыла, как под действием наркотика.

– Шучу, – беззлобно посмеялся он, целуя тыльную сторону ладони той самой руки, которой я его ударила.

Горячее прикосновение губ разжигало во мне пламя, сопротивляться которому с каждым мгновением, с каждым днём становилось всё сложнее.

Ненавижу! Ненавижу этот предательский трепет, пробегающий по коже от его губ! Ненавижу себя за то, что замираю как кролик перед удавом, вместо того чтобы вырваться и дать пощечину. До чего же я докатилась?

– Остановил машину посреди дороги, ворвался… – Я пыталась говорить с претензией, но голос дрожал от неуверенности и желания, чтобы он снова меня поцеловал. – Что ты здесь забыл?

– Тебя хотел… увидеть. ­

И снова намёки и пошлости.

– Увидишь днем. – Ответила ледяным тоном, вырывая руку из его пальцев, отводя взгляд к окну, лишь бы не встречаться с ним глазами. – На работе.

– Не сегодня. Есть дела. – Дар говорил так, будто оправдывался. Слова зацепили что-то внутри. В груди стало как-то странно, остро, будто мне было дело до его времяпрепровождения. Будто не всё равно.

– Вот и отправляйся по своим делам. Зачем ты преследуешь меня? – Возмутилась, залипая на его губах. В памяти тут же всплывали безумные, крышесносные поцелуи в его спальне и раньше. Дыхание тут же сбивалось, становилось поверхностным.

– Соскучился? – хрипло спросил он, улыбаясь одними глазами. Он тоже не отрывался от моих губ.

– Мы только что виделись у тебя дома.

– Мало. Мне каждый раз не хватает, – зашептал он, согревая тёплым дыханием плечо, касаясь его лёгким, почти невесомым поцелуем. Зажигая меня, как бенгальский огонёк. И я искрила только для него. Только в его руках. – Не могу насытиться тобой.

– Дар… – Выдохнула я шёпотом. Просто не смогла заставить голос звучать. – Нам лучше остановиться.

Слово «нам» повисло в воздухе ядовитой змеёй.

Нам?

Сердце бешено колотилось, но теперь уже от страха. Образ Розы Марковны, её усталые, полные понимания и тайного знания глаза, встал передо мной. «Он сделает тебе больно, когда узнает…»

Узнает что?

Этот вопрос, как нож в ране. Как я могу позволять этому… этому «нам» существовать, когда под ногами зияет пропасть неизвестности? Страх, холодный и липкий, сжал горло. Стоп.

Нужно остановиться пока не поздно.

– Нам? – переспросил он, приподнимая одну бровь. Его руки сжали мою талию, а я задыхалась от его близости. Сердце билось часто, как с ума сошло. Прерывистое дыхание обжигало кожу.

Щеки тут же обожгло смущением. Когда он рядом, я переставала соображать. Не могла перестать смотреть на него. И хуже всего то, что как бы я не сопротивлялась, мне нравились его прикосновения. Мне нравилось то, как он смотрит на меня. Там, в груди, под рёбрами тут же тепло разливалось, распространяясь по всему телу, концентрируясь внизу живота. Но это неправильно. Мы действительно должны остановиться. Хотя бы до тех пор, пока я не узнаю у родителей тайну, в которую они не посчитали нужным меня посветить.

Ну вот, я уже торгуюсь с собой. Что дальше?

– Тебе, – тут же исправилась я. Пытаясь оттолкнуть его, но не в силах это сделать. Не только физически, но и от того, как мне было хорошо рядом с ним. Я нуждалась в этой близости. Я боялась её. – Нужно остановиться.

– Мне больше нравится «нам». Повтори еще раз. – От его низкого вибрирующего голоса я снова и снова покрывалась мурашками. Почему он так действует на меня? Почему он? Я должна это прекратить. Никакой торговли с собой. Он младше. Он сын босса, которая явно дала понять, что против наших отношений. А это значит, что у них не было будущего. Одноразовые интрижки не про меня.

– Я серьезно. Пожалуйста. – Голос сорвался на шёпоте, губы предательски задрожали.

Не плакать. Только не плакать перед ним.

– Я тебя умоляю… – Слова вырвались хрипло, будто сквозь вату. – Оставь меня в покое. – Чувство глупого, жалкого унижения обожгло щёки.

Дожилась до униженной мольбы. Поздравляю, Таша!

– Давай будем просто знакомыми. – Продолжала умолять, – я расскажу тебе всё, что касается работы. Научу всему, что знаю. Сделаю всё, чтобы ты стал во главе компании и получил то, чего хочешь. Только не трогай меня. Забудь. Выбрось из головы идею затащить меня в постель, потому что я там точно не окажусь.

Он отстранился медленно, мучительно медленно, словно ему было тяжело или даже больно отпускать меня. Без его рук сразу стало холодно до колючего мороза по коже. В салоне будто резко упала температура. Будто я сказала нечто лишнее. Что-то, что его… нет, не обидело – ранило.

– Ты там уже оказалась. И не раз. – Он недобро хмыкнул, а я покраснела.

Хорошо, что в темноте салона этого не было видно. Он был прав, черт бы его побрал. Я чуть не совершила ужаснейшую ошибку. Чуть не отдалась ему. В здравом уме и трезвой памяти. Не как та ночь, которой я не помнила. Жалела бы я потом об этом потом? Уверена, что да.

– А теперь объясни мне. Почему? – рыкнул Дар.

На его щеках заходили желваки, а пальцы сжались в кулаки. Он словно сдерживал себя от чего-то. Сдерживал себя от меня?

– Потому что ты младше. Потому что ты наследник Арон-Групп.

И потому что, ты сделаешь мне больно…

–Потому что ты избалованный мажор, который считает, что мир у его ног. Что люди всегда будут делать всё, что ты хочешь. Не по собственному желанию, так за деньги. А я из тех, кто не будет выполнять твои пожелания, потому что это ниже моего достоинства. Я не буду пресмыкаться и ползать на коленях только потому, что ты так захотел. Мы из разных миров.

Он помолчал несколько долгих секунд, скользя оценивающим взглядом по мне.

– Чего ты хочешь? Отдельную от родителей квартиру? – Он помолчал, а его губы искривились в нечто, отдаленно напоминающее улыбку. – Увеличение зарплаты? Может быть полтора миллиона на твой счет?

Его слова ударили пощёчиной. Воздух вырвало из лёгких. Мир на секунду поплыл.

Он… Он действительно… Снова заговорил про деньги? Опять?

Ощущение грязи, омерзительной липкой грязи, разлилось по коже.

– Ты… – голос был чужим, хриплым от сдавленной ярости и непролитых слёз, – ты пытаешься меня купить? После всего… После того, что я только что сказала? – Казалось ещё немного и меня стошнит в их дорогой машине. Тиканье поворотников как звуки адского метронома, отсчитывающего мгновения до… – Ты себя слышишь? А меня слышал вообще? Я не продаюсь. Ни за какие твои миллионы, Дар. Никогда!

Он весь подобрался, как тигр перед прыжком. Его взгляд сверкнул молнией, а сжатые кулаки показывали злость и раздражение.

– Еще причины есть? – сквозь зубы процедил он.

Ему мало причин?

– Я не хочу того, что происходит. – Выдохнула я. Слова прозвучали фальшиво даже для меня. Я лгала. Лгала ему и себе.

«Не хочу того, что происходит между нами» -мысленно добавила я, и от этой неозвученной правды стало ещё страшнее.

Его взгляд потяжелел, стал черным, как если бы я вглядывалась в бездну, пытаясь увидеть, что в её глубине. Сердце споткнулось. А когда он улыбнулся, то вовсе зачастило так, будто я бегу на предельной скорости. Я снова покрылась мурашками, дыхание сбилось. Меня к нему влекло. Он меня пугал.

Что он хочет сделать?

– Не хочешь, говоришь? – Каким-то неуловимым движением он сгрёб меня, прижал к себе и зашептал прямо в ухо, разгоняя волны жара по венам. Заставляя хотеть. Волноваться. Дрожать… не только от страха, но и от желания.

Ненавижу его! Ненавижу себя за влечение и дрожь, которым не могу сопротивляться!

– Нет. Ты очень хочешь. Только почему-то боишься себе в этом признаться. Не ври мне. И главное – не лги себе. – Дариан заглянул мне в глаза. Тон его голоса тоже изменился. Стал твердым и наглым. Дерзким, как всегда. – На остальное мне похер. Я тебя не отпущу. Ты моя, чёрт возьми!

Сердце трепетало пойманной птицей, но не только от ярости. Где-то в глубине, под слоем возмущения, шевельнулось что-то тёплое и опасное – крошечная искра надежды на то, что за его наглостью пряталось… что-то настоящее. «Ты моя». Эти слова, произнесённые с такой животной уверенностью, отозвались не только протестом, но и странным, пугающим резонансом внутри.

Его глаза, тёмные и глубокие, поймали мой взгляд, будто вытягивая наружу ту самую опасную надежду, что шевельнулась внутри.

– Тебе понравится стоять передо мной на коленях, малышка. – Хрипло выдохнул он, самодовольно улыбнувшись одним уголком рта.

Чертов…

Мысль захлебнулась негодованием, как и я. Воздух между нами накалился до предела. Стоило только чиркнуть спичкой и произошел бы взрыв. Его знакомый терпкий запах, смешанный с дорогим одеколоном, пьянил разум, сводя все доводы на нет.

Озабоченный придурок!

Но он был прав в одном – моё тело кричало громче всех моих же запретов.

– Катись ты, знаешь куда? – Меня затрясло мелкой дрожью, я чувствовала её даже в кончиках пальцев. Ладонь взметнулась вверх, чтобы ударить по наглому лицу, но он моментально перехватил её за запястье и несильно сжал, впиваясь в мои губы жадным, требовательным поцелуем.

Из груди вырвался стон… Это было сопротивление, но прозвучало податливо и пошло настолько, что уши обожгло кипятком. Дар тоже застонал мне в рот, сжимая крепче, почти пожирая меня губами. Он вылизывал мой рот, заставлял отвечать, сходить с ума, таять и дрожать от ярости одновременно.

Это нельзя было назвать поцелуем. Это был секс. Животная страсть. Необузданная. Первобытная. Необходимость друг в друге. Жажда обладать, поглотить, пить, впитывать в себя.

Черт! Кажется, я влипла…