Сын босса. Хочу только тебя

Глава 21

Дар

Я не мог от неё оторваться. Мне казалось, что, если бы я хотя бы попытался это сделать, то умер бы на месте. Её запах проникал в кровь. Впрыскивался, как закись азота, заставляя сердце стучать в висках пушечной канонадой. Я терял остатки рассудка, сплетаясь с ней в сжигающем танце наших языков. Медленно, очень медленно терял остатки разума. Весь превращался в чувствительный комок нервов, реагирующий на любое прикосновение. Её попытки оттолкнуть и обнять одновременно, то, как она вцеплялась в мою майку, вселяли надежду, радовали и раздражали одновременно.

На сколько хватит её сопротивления? Сколько у этой девушки силы воли?

И сколько её у меня?

Она таяла в моих руках, как сладкая шоколадка, и я хотел облизать её всю. В этот момент я мог лепить из нее, как из податливого пластилина что захочется. Но я не хотел её менять. Нет. Я желал её такой, какой она была. Дерзкой, огрызающейся, бесячей, но такой охуительно сексуальной, что крышу сносило нахер, будто не было вовсе. Вся кровь перетекла в нижнюю голову. Я попросту перестал соображать. Всё случилось бы прямо здесь, в маминой машине, если бы водитель скромно не постучал в окно.

Чёртов блюститель времени…

Меня трясло от желания, от ужасного НЕжелания отпускать её, но… Скрипя сердце, пришлось позволить ей уехать. На этот раз. Отпустить. Снова.

Как же задолбало! Сколько можно уже? Я так сойду с ума…

Провожал взглядом удаляющийся с ней автомобиль и набирал Вендельского. Да, я мог бы сам отвезти её, отпустив водителя, но тогда мы бы точно не доехали. Я бы не выдержал.

Ник был не очень доволен неурочным звонком. Но поскольку мы самые его важные клиенты, он выслушал, всё запомнил и обещал выполнить. Я на него очень надеялся. У меня из головы не выходило то, как Таша вела себя в нашу первую ночь. Нужно было докопаться до сути. Безусловно, я мог бы сделать это сам, но зачем, когда есть Вендельский, делающий всю грязную работу?

Ему за это платят, так пусть отрабатывает свой хлеб.

Таша не выходила из мыслей ни на минуту. Всю ночь я не мог сомкнуть глаз, а когда закрывал их и проваливался в полудрёму, то трахал её во всех позах. Правда, легче мне от этого не становилось ни на грамм, и в универ я приехал злым как чёрт, с ноющим членом в штанах.

Пары, скучные лекции, всё как в тумане. Вопрос с долгами по учёбе решил быстро. За деньги, разумеется. У ботана купил реферат, прямо на месте он исправил титульник, и я сдал под своим именем самому вредному преподавателю, он же завуч. Наврав, что болел, но учёбу не бросил. Наобещал с три короба, что возьмусь за ум и подтяну хвосты. Другим преподам просто заплатил. Всё шло хорошо. День обещал быстро закончиться, я уже планировал, как удивлю«моего сенсея»своим внезапным появлением на работе. Предвкушал какое шокированное у неё будет выражение личика, каким бешенством будут сверкать глаза… Уже собирался уходить, как вдруг ко мне подвалил самый главный придурок моего курса – Виталик Шайхулин.

– Ну что, Дар, как тебе девочка? – ухмыльнулся он, панибратски хлопнув меня по плечу.

– Какая еще девочка, Шайхулин, – стряхнул руку этого говнюка с себя, как мерзкого паука. – Совсем попутал?

Мы не друзья. Никогда ими не были и быть не могли хотя бы потому, что таких как он я на дух не переношу. Лживый, лицемерный, тщеславный болван, вот кем он был.

– Ну та шлюха, которую ты в клубе снял. – Витя наклонился ко мне и зашептал заговорщицки: – Я ее сразу приметил, даже начал действовать, а ты все обломал. Так что? Как она?

Девочка? Как мне девочка? Это он про Ташу? Охуел блядь так про неё говорить? Шлюхой её назвал? Урод! То есть, если бы к ней тогда подкатил не я, а он, то… Думать об этом не хотелось, но в голове вспыхивали яркие образы того, что и как с ней делал бы этот недоносок…

В других условиях… Если бы он говорил о другой девушке, не о Таше. О студентке, сокурснице или о какой-то левой тёлке, то… мне было бы насрать. Его поступки всё равно ублюдские. Он конченный придурок. Но мне было бы чхать на другую. Но только не на неё.

Кулаки сжались до хруста в суставах. Вот почему она вырубилась и странно вела себя в отеле. Потому что один дегенерат решил опоить её какой-то дрянью…

Сегодня я должен был хорошо себя зарекомендовать, я должен был выполнить пожелание матери и учиться, но… я не выдержал. Стул громко скрипнул по полу, отъезжая, когда я поднялся и схватил его за грудки. Встряхнул. Прижал к стене и замахнулся.

Вот же гондон!

Меня распирало навалять ему. Превратить мерзкую рожу в кровавое месиво за то, что он сделал. Но я… замер. Скрипя зубами. До боли сжимая кулаки.

Вокруг нас собралась толпа. Все галдели, доставали телефоны и начинали снимать. Конечно. Весело им блядь! Уёбки!

Я сплюнул и попал прямо на кроссовок урода Шайхулина.Что ж. Поделом.

– Если я узнаю, что это правда, – угрожающе рыкнул я. Довольно тихо, меня слышал только он. Хотя мне хотелось орать и убивать в тот момент. – Тебе пиздец.

– Да что не так-то? Считай, что я тебе помог. Она ведь на всё согласная была, дала бы даже десятерым сразу…

Лучше бы он молчал. Заткнулся. Не открывал свой поганый рот.

Мудак блядь!

Зависший в воздухе кулак, удерживаемый одной силой воли, сорвался. Первый удар пришелся ему в скулу. Второй в солнечное сплетение, от чего уёбок сложился пополам и чуть не блеванул. Тогда я добавил коленом, разбив придурку нос. Кажется, сломал. Кровь полилась прямо на новые блядь джинсы. Костяшки пальцев начало саднить, но мне было насрать на всё. Он пытался отбиваться, даже один раз попал мне по лицу, разбив губу, кажется. Похуй. Я бил и бил, не чувствуя ни боли, ни усталости. Не мог остановиться, даже когда Шайхулин упал. Продолжал наносить удары, теперь уже ногами. Он свернулся в позу эмбриона, прикрываясь, а мне безумно хотелось уничтожить то место, которым он думал, когда подливал Наташе своё дерьмо в выпивку. Я целенаправленно превращал его в фарш.

Я не помнил, как и кто меня оттащил. Кажется, это были несколько ребят. Вроде бы трое или четверо, потому что двое не справились. Не помнил, как привели к декану. Как тот отчитывал сначала нас обоих, а потом меня. Он собирался вызвать мать и это было очень херово. Шайхулина отправили на скорой.

Похер. Полежит в больничке, может быть, научиться думать верхней головой. Мудила.

С деканом удалось договориться далеко не сразу. Но, поскольку мать вложила в это учебное заведение нехилые средства, декан меня всё же отпустил. Правда через час или больше.

Уже в коридоре, немного расслабившись, я почувствовал боль от разбитой губы и сбитых костяшек. Написал сообщение Вендельскому, и направился к главному входу.

– Дар, подожди.

Меня окликнула невзрачная серая моль. Хотя… раньше она такой не была. Помню ее первый день в универе – яркие рыжие волосы, черные стрелки на глазах, платье в облипку. А теперь? Будто в мешке из-под картошки ходит, все свободное, висящее как на вешалке, макияжа ноль, цвет волос сменила на какой-то серый. Что с ней произошло? Хотя что это я… мне же похуй.

– Чего тебе, Тоцкая? – спросил, не замедляя шаг. Впереди уже маячили ступени к заветной двери из университета.

– У меня есть кое-что на Шайхулина. – Сказала она, и я замедлился, а потом остановился и посмотрел на Аллу. – Не знаю, что вы не поделили или кого. – Затараторила она. – Это не мое дело. Но если ты надумаешь его закрыть, то я помогу.

– Себе помоги, – хмыкнул, оглядывая ее с головы до ног. Одета в дешевку. Чем она планирует мне помогать? Точно не деньгами. Телом что ли? Она, конечно, ничего… была. Но нафиг надо. А с Шайхулиным я сам разберусь. Без всяких помощниц.

– Ты… – она сжимает челюсти, щеки краснеют, гневный взгляд сверкает адским пламенем. А девочка-то с клыками! Было бы интересно, если бы не было настолько похуй.

– Я знаю, что за дрянь он подмешивает. – Процедила она сквозь зубы.

Я приподнял бровь, всем видом показывая, чтобы она продолжала. Время – деньги. А моё время тем более.

– Есть результаты анализов нескольких девочек, которых он... – Тоцкая запнулась и скосила взгляд, не решившись сказать больше. Но мне и этого было достаточно. – Они готовы дать свидетельские показания. Но только, если ты всерьез этим займешься.

– А ты… одна из них?

И нахера спросил? Сам не понимал. Но может быть с этим связано ее изменение внешнего вида?

– Не твое дело. – Огрызнулась она.

В конце коридора возник Кирилл Царёв. Все звали его просто Царь и в нём действительно было что-то царское. Безэмоциональный и ледяной, полная моя противоположность по характеру. Девок клеил на раз, как и я. Постоянных отношений не имел, так же, как и я. Мы с ним недолго соперничали, но поняли, что нам лучше просто игнорировать друг друга. Кир замер бездвижной статуей, глядя на нас неотрывно и как-то зловеще. Тоцкая вздрогнула, будто почувствовала его взгляд, и вся съежилась. Даже мне стало немного не по себе.

– Ты займешься этим? – протараторила она, скосив глаза себе за спину, но Царёва, кажется, не заметила.

– Чем? – не понял я.

– Шайхулиным! – злобно зашептала Ника. – Ответ нужен сейчас.

– Почему именно я, Тоцкая?

– Потому что… – Она прикусила губу, раздумывая говорить или нет. – Я с ним не справлюсь. Сил не хватит. А ты справишься.

Интересно, чем я вызвал её доверие и доверие тех девушек-свидетелей. Почему их выбор пал на меня, ведь есть еще тот же Царёв или деканат, в конце концов. В принципе на их проблемы мне было похуй, но… Этот ублюдок подмешал что-то моей девочке и за это я его своими руками урою. Прикопаю в ближайшей роще. Если бы не это, то хрен бы она получила от меня положительный ответ.

– Хорошо, займусь. – Кивнул я.

– Будто одолжение мне делаешь. – Фыркнула девчонка. – Та дрянь побочки имеет. Шайхулин заслужил за это сдохнуть!

– Какая ты категоричная. – Ухмыльнулся я, мысленно спуская с Шайхулина шкуру.

Ни одной цензурной мысли на его счёт у меня не было.

Алла, наконец, заметила Царёва, наблюдающего за нами. Он стоял, опершись о стену, сложив руки на груди. Тоцкая вздрогнула, вся съежилась, будто стала меньше в два раза. Буркнула что-то вроде «Позже передам документы, мне пора» и испарилась так же быстро, как появилась. Кир тут же оторвался от стены и медленно подошел ко мне. Глаза черные, угрожающие, только я умел смотреть так же, и мне было похуй на его угрозы. Одной дракой больше, одной меньше… Не похер ли уже? Я встретил этот взгляд спокойно. Принимая бой. Силы наши равны, это мы еще на первом курсе выяснили.

– Чего тебе от нее нужно? – без приветствий наехал на меня Кир.

Оп-па! А это ещё что такое? Вообще-то Алла сама ко мне подвалила, да и говорили мы исключительно по делу. Что за…

– Ничего. – Сухо ответил я.

– Не подкатывай к ней больше. – Тон более чем угрожающий. Будто бы Кир выбрал её своей… игрушкой? Хм.

– А то, что? – решил поддразнить я, готовый в любую секунду отражать атаку. Ледяной Царёв бил с таким же отрешённым, скучающим видом, с каким обычно обедал или слушал лекции.

– Моя игрушка. – Рыкнул он, а мне почудились в его голосе знакомые нотки. Кажется, такие же были у меня, когда разговор заходил про… – Задолжала мне. Дрессирую.

Задолжала. Мне тоже кое-кто задолжал.

Я ухмыльнулся, кивнул Царёву, я вышел из универа. Сегодня здесь больше делать было нечего. Мобильник пискнул входящим сообщением от Ника Вендельского. То, что я прочёл, заставило челюсти сжаться до скрипа зубов – бармен признался, что подлил нечто в бокал блондинки в тот вечер. За деньги, разумеется.

Твою мать, Шайхулин, какого хрена?!

Придется нарушить слово, данное Киру и потревожить Тоцкую. Но пока что я ехал домой. Или нет. Не домой. Мне нужно было подумать. Трасса – идеальное для этого место. Скорость выше, педаль в пол, холодный ветер обдувал лицо остужая мысли. Я сжимал руль до скрипа, до лопнувших ссадин на сбитых костяшках пальцев.

Вот же урод! Конченный придурок! Как он посмел? Убью блядь!

Мне нужно было успокоиться… Пара-тройка часов бесцельной езды – вот моё лекарство. Не заметил, как стемнело. Понял это только по слепящим глаза фарам и сигналам, сопровождаемым матерными выражениями разной градации в мой адрес.

Остановив машину, не сразу понял, где нахожусь. Маленький двор, скромные пятиэтажки, окно, в котором я однажды поймал её взгляд… Сердце заполошно билось, когда я заглушил мотор, запер машину и вошел в подъезд. Нажал на звонок и стал ждать.

Дверь открылась через двадцать секунд. Да, я считал. Стоял, прислонившись лбом к холодному металлу и думал, не уехать ли. Может, не стоило мне приезжать сейчас, в таком состоянии? Но я не успел. Таша смотрела на меня удивленно распахнутыми глазами, и я тонул в них. Рядом с ней стало спокойнее. Вот она. С ней всё хорошо. Она дома. В целости и сохранности.

– Дар? Ты что тут… Что с тобой произошло? – моя девочка беспокоилась обо мне.

Сердце споткнулось и застучало как будто я бежал марафон.

Она беспокоится обо мне!

Я лыбнулся ей. Губа тут же снова лопнула. Тонкая струйка горячей крови потекла по подбородку.

– Господи! Тебя избили? – она осмотрела меня с головы до ног, – нет. Ты подрался. С кем?

– Это не важно.

Последнее чего я хотел – это посвящать её в свои разборки. Я не собирался это делать. Решу всё сам.

– Ладно. Ты прав. – Таша тяжело вздохнула. – Зайди в коридор, я принесу аптечку.

– Ты пустишь меня к себе домой? – спросил, а у самого уже фантазия разыгралась, рисуя образы нас в её постели. И похуй, что не в моей.