Сын босса. Хочу только тебя

Глава 38

Таша

Сердце билось о рёбра мощными частыми толчками. Пыталось пробить грудную клетку и вырваться на свободу, туда, где не будет так больно. Новый вдох дался с трудом, будто сквозь клейкий густой кисель. Один вопрос, всего одна мысль молотками стучала в виски. Пульсировала. Билась, как птица в клетке, но не находила ответа…

За что он так ко мне? За что? Я думала… поверила, что он меня… Почему так больно? Почему больно дышать?

Его след, его запах… Такой родной… Давно исчез, оставив после себя пустоту и воспоминание взгляда. Как пощёчина. Как болезненный, жестокий удар под дых. А я всё смотрела и смотрела туда, куда он ушёл, сжимая кулаки до впившихся в ладони ногтей, оставляющих тёмные полумесяцы следов. Дверь на лестницу давно закрылась. Шаги за ней стихли, но их эхо до сих пор звучало в ушах, будто он всё ещё где-то здесь, рядом, словно я могу догнать. Остановить. Поговорить, вот только… Был ли в этом смысл? Особенно теперь.

– Таша? – голос Розы Марковны вытягивал из пучины медленно. Кажется, она звала меня не первый раз. – С тобой всё в порядке?

– Я… – голос надломленный, сиплый, сухой, что пришлось сглотнуть. Подавилась, будто ком пыли проглатывала. Но я должна сказать это. Обязана сделать. Иначе… – Увольняюсь.

Босс застыла, медленно убирая в сторону бумаги, которые, казалось, без причины перекладывала с места на место. Просто чтобы отвлечься. Медленно выдохнула и подняла на меня взгляд. Усталый. Очень.

– Не стоит спешить с подобными решениями. – Удивительно спокойным тоном произнесла она, словно уговаривая, как будто заботилась обо мне.

– Нет, я…

Должна это сделать. Мне нужно уйти. Забыть. Вычеркнуть из памяти всё, что связано с Арон-Групп и с Арондовыми.

– Я решила.

– Наталья. Присядь. – Она указала на кресло и вышла из-за стола, присев напротив. – Ты услышала наш разговор, да?

Да! И не только. Я знаю правду. Ваш секрет. Всё знаю!

Я кивнула, не в силах выдавить из себя слова.

– Ты… Уверена? – Босс задумчиво посмотрела вверх и снова мне в глаза. – Хочешь сжечь мосты?

Да!

Нет.

Я хотела, чтобы мне перестало быть больно. Чтобы эта пытка закончилась. Исчезла. Хотела вернуть сегодняшнее утро. А лучше ночь. Когда мы с Даром были вместе. Были… счастливы. Чтобы сегодняшнее утро никогда не наставало, вот чего я хотела.

– Не спеши, милая. – Роза Марковна накрыла мою руку своей ладонью, склонившись надо мной. – Всё утрясётся.

Утрясётся.

Она считала, что после того, как мы оба узнали правду, всё вернётся на круги своя? Будет по-прежнему? Нет, я не настолько каменная, чтобы продолжать работать в этой компании, после всего, что произошло. Я просто не смогла бы. Я не она.

– Я знаю. – Хрипло прошептала я, сдерживая слёзы, наполнившие глаза. Горячие, солёные, превратившие мир в расплывающиеся нечёткие цветные пятна. – Я всё знаю.

И я люблю вашего сына. Люблю, чёрт бы его побрал!

Я громко шмыгнула носом, прикрыла глаза и сжала переносицу, чтобы не заплакать. Нельзя. Не здесь. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь.

Босс снова тяжело вздохнула, оперлась о подлокотник и подперла подбородок рукой, подарив мне взгляд полный жалости. Только мне жалость не нужна. Мне нужен Дариан. Или забыть о нём. Стереть память, вот было бы здорово. Уснуть и проснуться чистой от воспоминаний, от прошлого, от мечты, от иллюзии счастья.

– Давай так, – успокаивающе произнесла Роза Марковна, – я дам тебе отпуск. На месяц за счёт фирмы и остальное за свой счёт. Вернешься, когда захочешь. Место останется за тобой. Что ты на это скажешь?

– Как… – я подавилась словами, рвущимися из груди, откуда-то из сердца. Из души. – Как я могу работать здесь после всего? Мой отец, ваш муж…

– Милая, ты ведь ни в чём не виновата. И твой отец тоже. То, что произошло тогда – чистая случайность. Очень трагичная, тяжёлая, но случайность. В тот вечер мог погибнуть твой отец или они оба. Но произошло то, что произошло. Всё сложилось так, а не иначе. Скорее уж в произошедшем виновата я. Что не смогла доказать сыну, не сумела донести, объяснить, убедить… Я показала слабость. Ушла от проблемы. И в этом только моя вина. Я поговорю с Дарианом позже.

Роза прошла по кабинету, налила стакан воды и подала его мне.

– Держи. Выпей, ты бледная.

Губы нервно дёрнулись. Бледная. Слова благодарности застряли в горле. Я не смогла произнести банальное «Спасибо» человеку, которая создала и лелеяла тайну, уничтожившую мой мир. Ведь если бы её не было, если бы…

– Мой муж был очень дружен с Сергеем. Они общались не как водитель с начальником, а как близкие друзья. Да, семьями мы не дружили, но в память о муже, я помогала вам, как могла. Тебя я ценю как отличного, ответственного сотрудника, которого мне бы не хотелось терять. Иди в кассу, возьми деньги и езжай в отпуск. А когда вернёшься, тогда и решишь, увольняться тебе или нет.

Уволиться сейчас или сделать это позже? Какая разница, лишь бы уйти отсюда поскорее. Не видеть больше этих стен, не вспоминать…

Я молча кивнула, поставила стакан с нетронутой водой на столик и ушла. Никакие деньги мне были не нужны. Ни в какой отпуск не собиралась. Я уходила, чтобы не вернуться сюда больше никогда.

На стоянке долго искала глазами его машину, в надежде, что он не уехал, что ещё где-то здесь. Мне мерещился его голос. Всматривалась в каждого прохожего… Я села за руль и закрыла глаза, стиснув кожаную оплётку до побелевших пальцев. Два дня. Моему счастью было всего два дня. Произошло именно то, чего я до дрожи боялась. То, чего пыталась избежать всеми возможными средствами. Я влюбилась. Впервые. И… Испытала адскую боль, не успев насладиться счастьем.

Завела машину. Включила печку, чтобы согреться, и поняла, что не в состоянии вести автомобиль. Позвонила брату. Егор приехал быстро, будто ждал где-то за углом. Что в принципе вполне могло быть правдой. Выходя из машины, я чувствовала себя… мёртвой внутри. Будто из меня вынули душу, лишили тепла, смысла, оставив лишь пустую оболочку. Тело, дышащее по инерции.

– Таша. – Объятия брата, тёплые и заботливые, не согревали. Не успокаивали. Мне хотелось выть от боли, но вместо этого, я сухо улыбнулась, чувствуя, насколько теперь моя улыбка безжизненная.

– Поехали домой.

– Домой? Нет. Давай лучше к нам. Пару дней перекантуешься, потом решишь, где будешь жить. Захочешь отдельно – сниму тебе квартиру. Если нет, то живи с нами.

– Нет, Егор. Домой. Мне нужно посмотреть им в глаза.

Брат тяжело вздохнул, сжав челюсти до выступивших желваков. В его глазах было столько боли, будто он чувствовал, что у меня на душе. Но сделал как я просила. Привёз к дому и зашёл со мной в квартиру. Не оставлял одну. Не бросал с ними.

Родители… Рассказали всё, лишь подтвердив слова Егора. Всё, что он говорил по телефону оказалось правдой. Измена отца с какой-то женщиной с работы. Его постоянные отлучки и задержки.

Саша, отец Дариана, не одобрял подобное, но, чтобы прикрыть друга, дать папе отдохнуть, сам сел за руль. Водил он хорошо, но в тот вечер была настоящая буря. Дождь лил как из ведра, дорогу не было видно. Папа, чуть выпивший, разомлел в тепле салона, вырубился и… всё проспал.

Как выяснилось позже, машину занесло на мокрой дороге, и они врезались во встречный грузовик. Вылетели с трассы. Машина перевернулась несколько раз, но им обоим повезло выжить. Александр вытащил друга и вернулся за документами. Договор был настолько важен для него, что он полез за ним в горящий автомобиль. Что произошло дальше, мы знали.

Мама так и не смогла простить отцу измену, хотя после того случая папа больше никогда подобного не совершал. И она не простила ему гибель их общего друга, с которым они вместе учились в школе.

Родители рассказывали про школьные годы, про то, как дружили с Арондовым, и как их пути разошлись. Александр основал Арон-Групп, папа перебивался подработками, пока не пришел работать к однокласснику.

Всё это я слушала в пол уха. По сути, мне эта история уже была не интересна. Они сделали своё дело. Разрушили то, что только зарождалось. Уничтожили нечто прекрасное своими тайнами.

Егор сказал, что теперь я буду жить у него с Ирой. Мама пыталась противиться, но с братом спорить было бесполезно. Сказал – сделал. Он забрал меня, заставив собрать необходимый минимум вещей и мне казалось, что это было сделано больше для того, чтобы отвлечь меня, а не из надобности. Как только мы покинули дом, я попросила его отвезти меня в ближайшую гостиницу. Скрепя сердце брат согласился.

И, как только оказалась одна, я, наконец, дала волю слезам, изливая боль в подушку. От рыданий болели глаза, драло горло, давило в груди. Впервые в жизни я позволила себе эту слабость, плакала и плакала.

А потом кто-то постучал в мою дверь.