Сын босса. Хочу только тебя

Глава 5

Господи, что он несет! Немыслимо!

Я не могла допустить, чтобы это кто-то услышал, тем более родители. А ведь наши окна выходят как раз к выходу из подъезда. Я озиралась по сторонам, пытаясь понять услышал кто-то эти грязные слова или нет. Он открыл рот…

– Замолчи! – зашипела на него разъяренной кошкой, зажав его рот ладонью. Губы… теплые, упругие, они растянулись в улыбке, я чувствовала это кожей.

В тот момент, когда я зажала ему рот рукой, не понимала, что делаю. А потом уже было поздно… Он схватил меня за запястье, дернул за руку, притянул к себе, прижал за поясницу. Я чувствовала жар тела даже через одежду. Воспоминание его обнаженного торса, который видела утром в том номере отеля со спины, тут же всплыло в памяти ярким пятном. К щекам прилила кровь, их жгло. Но это было еще не все. Брюнет наклонился к моим губам…

– Ты что делаешь! – пискнула, попытавшись отстраниться, но трепыхания были бесполезны.

– Сядь в машину, или я действительно сделаю с тобой все, прямо здесь. – Произнес он таким голосом, от которого подогнулись колени. В нем было столько обещания и… чего-то еще, чего-то будоражащего.

Если я сделаю, как он хочет, что меня ждет? Куда он меня увезет и что со мной будет? Ну, нет.

– Отпусти или я заору. – Решила сопротивляться до последнего.

А если затолкает в машину? Что мне делать тогда? Выпрыгнуть на ходу? Тоже идея…

– Сама напросилась. – Рыкнул незнакомец, хотя называть его так после проведенной вместе ночи, наверное, неправильно. Одним движением он скрутил обе моих руки за спиной.

Я открыла рот, чтобы закричать, и именно в этот момент он меня поцеловал. Губы, те самые, которые я только что чувствовала ладонью теперь, жадно сминали мои в требовательном поцелуе. Наглый язык протолкнулся в рот и творил там такое… что голова кружилась, а ноги отказывались держать. Сердце выпрыгивало из груди, а он… полез мне под худи! И при этом я не могла освободиться, вывернуться или закричать. Только мычать о своем полнейшем недовольстве происходящим. Хотя… было что-то в этом поцелуе такое, что мне… нравилось. Но признаваться кому-либо в этом я не собиралась. Тем более этому наглецу.

О, боже! Мы ведь на улице! Совершенно вылетело из головы, что мы под окнами родительской квартиры. Мгновение, лишь один миг мама или папа могут увидеть все, что со мной творит этот ненормальный! И всё, тогда мне действительно конец.

Горячая ладонь забралась под кофту и хозяйничала там, как у себя дома. Прошлась по спине, оставляя огненный след вдоль позвоночника, скользнула к резинке штанов. Пальцы отодвинули ее и… нет. Нет! Не здесь! Не с ним! И не сейчас, черт побери!

Со всей дури наступила на ногу наглому засранцу. Кроссовки не нанесли серьезного урона, но мой следующий удар в голень, однозначно ему не понравился. Парень зашипел и ослабил хватку достаточно для того, чтобы я рванула с места.

– А ну стой! – рыкнул он и… к моему ужасу, почти не хромая пошел за мной.

Не оглядываясь и не останавливаясь больше ни на секунду, побежала за пятиэтажку напротив моего дома. Дворов между ними как таковых не было, лишь небольшой участок с деревьями и сплошные машины. Никакой площадки для детей или чего-то подобного. Управляющие кампании каждый год пытались организовать нечто такое, но у них каждый раз не получалось. А за пятиэтажкой аллея, в конце которой, с другой стороны дома магазин. По ней редко ходят, но можно было попробовать спрятаться там или добежать до магазина. Он же не станет приставать ко мне при продавце, верно? А если смена Лины, то я смогу спрятаться во внутреннем помещении.

Мой план был хорош всем, кроме одного – я не учла, что этот ненормальный может так быстро бегать. Он догнал меня за поворотом. Развернул, прижал к стене и навис надо мной. Взгляд синих глаз метал молнии, от них исходила лавина эмоций, и все отрицательные. Кажется – мне конец!

– Отвали или заору! – выпалила, задыхаясь после бега.

– Ори. – Выдал он и отстранился, сложив руки на груди. Смотрел на меня при этом, как на маленького нашкодившего ребенка.

Кто из нас еще ребенок, а?

– Что? – я опешила. Совершенно не понимала его намерений. Ведь если я заору, он ничего мне не сделает. Более того, сюда выходят окна первых этажей, а там соседи и… все мои знакомые.

– У меня сложилось впечатление, что… – начал он, подходя ко мне с грацией хищника, голос тихий, вкрадчивый, по коже мурашками, – ты боишься, что нас могут увидеть вместе. Твоя угроза противоречит твоему поведению. Так что… ты не закричишь, даже если я сделаю так…

Он вжал меня в стену собой. Прошелся руками по бокам, недовольно фыркнув.

– Отвратительный костюм. Не надевай его больше. Висит на тебе как мешок.

Двумя руками задрал худи, оголив живот. Одна его ладонь легла на поясницу, удерживая, вторая накрыла грудь.

– Стой, подожди! Я не понимаю! – я отталкивала его руки от себя, только это было бесполезно. Жалкие потуги. Будто поезд сдвинуть пыталась в одиночку. – Что тебе от меня нужно? Как ты вообще меня нашел?

– Мое дело, как я тебя нашел. А вот что мне от тебя нужно, ты прекрасно знаешь. Ты мне задолжала, маленькая.

– Какая я тебе маленькая! Ты совсем охренел?

Малолетка недоделанный!

Хотя… стоит признать, что как малолетка он не выглядел. Но он точно младше меня. В этом сомнений не было.

– Может и так. Один вопрос, – Он выставил перед моим лицом указательный палец, а я тут же вспомнила клуб. Наш разговор у барной стойки и то, как он облизал мой палец, когда я выставила его так же. Щеки тут же обожгло. Почему он так смущает одним своим присутствием? – Ты ведь даже не знаешь, как меня зовут. Неужели не интересно?

– Плевать мне на твое имя! – выпалила я, с удовольствием наблюдая, как вытягивается от удивления его лицо. Правда, он быстро взял себя в руки. Тряхнул головой, словно отгоняя какие-то мысли и озорно сверкнул глазами. – Я мечтаю только об одном…

– О чем же, сладкая? – он наклонился к моему уху и громко втянул воздух… он меня что, нюхал?

Его руки обнимали, сжимали меня как-то нежно и в то же время жадно. От прикосновений закружилась голова, а по коже прошлись мурашки. Горячее дыхание обжигало шею, вызывая странное тепло внизу живота.

– Забыть тебя и эту ночь, как страшный сон.