Тагир. Девочка бандита

Глава 11

Есения

Мне кажется, я не чувствую больше ничего, кроме его крупного члена в моем рту. Ощущение, что он везде и наполняет меня полностью.

Но я все равно стараюсь послушно открывать рот, потому что понимаю, что иначе будет только хуже. А хуже я просто не вынесу.

Тагир огромный. Злой. Он настоящее опасное и не знающее преград животное. И порой такому лучше подчиниться, чтобы остаться в живых.

Жаль только, что я сразу это не поняла.

Со временем становится гораздо легче. У меня получается привыкнуть и к крупному размеру и к тому, что Тагир проделывает со мной.

Да, именно так! Ведь я сама не делаю ничего, лишь Тагир руководит процессом.

Он рычит и постанывает. А я ловлю себя на мысли, что мне нравится это слышать. Как глухо Тагир, будто бы урчит, от получаемого удовольствия.

Но бандит вдруг выходит из моего рта, а я так и продолжаю держать его открытым, и пока не понимаю, смогу ли когда-то вообще закрыть.

— Хочу кончить, — сообщает мне Тагир, глядя прямо в глаза. — И ты проглотишь все, фея, ясно?!

Киваю неуверенно.

Для меня все в новинку. Я не знаю, как это происходит. И чего вообще ждать — тоже не знаю.

Тагир также ничего не объясняет. Он просто возвращает свой крепкий, каменный член мне в рот, совершает пару настойчивых движений, а потом замирает в самой глубине, ударяя густой горячей жидкостью мне в горло.

Его глаза закатываются в этот момент, а я едва не ловлю панику. Хватаюсь руками за крепкие бедра бандита, словно ищу спасения, но никто здесь не собирается меня спасать. А крепкий захват мужских ладоней на моей голове не позволяет отстраниться ни на миллиметр.

Когда все прекращается, и я получаю свободу, — рефлекторно откашливаюсь. Падаю ладонями на пол.

Нужно как-то отдышаться, прийти в норму.

Краем глаза замечаю, что Тагир возвращает на место боксеры и брюки. И я незаметно выдыхаю от облегчения. Вот только очень рано. Не знаю, почему я сейчас решила, что экзекуция закончилась.

Все становится понятным, когда замечаю, что бандит вытаскивает ремень из шлеек.

В голове тут же проносится воспоминание: он обещал пороть меня.

От страха, что концентрируется во мне в этот момент, не получается даже пошевелиться. А вдох снова оказывается непозволительной роскошью.

Тагир обходит меня и усаживается на кровать рядом. Потом сухо произносит:

— Ты должна перекинуться через мои колени.

— Тагир… — мне требуется огромное усилие над собой, чтобы посмотреть ему в глаза и тихо произнести имя, от которого теперь бегут мурашки по коже.

Еще я хочу добавить что-то в роде: «пожалуйста, не надо», но на это уже не хватает ресурсов.

— Неужели, ты думала, что я бросаю слова на ветер? — мужчина поднимает бровь. — Я всегда выполняю то, что обещаю.

Глаза его при этом опасно поблескивают.

— Или ты, фея, думала, что можешь опускать меня перед моими гостями и остаться за это безнаказанной?

— Я просто…

— Ты просто сделаешь то, что я говорю. Если, конечно, не хочешь более жестких последствий.

А это что? Еще не жесткие?

Мне хочется буквально завыть. Но выбора не остается. Вряд ли этим получится разжалобить тирана.

Потому, когда Тагир похлопывает себя по бедру, указывая на мое место, мне приходится исполнить то, что он говорит. Я просто не вижу другого выхода.

Кое-как поднимаюсь с пола.

Все тело оказывается тяжелым и каким-то ватным. Даже кажется, будто оно и не мое вовсе. Не слушается.

И когда останавливаюсь очень близко к бандиту, он сам помогает мне принять унизительную позу.

Хочется плакать, но слез нет. Только глаза горят.

Внизу живота в очередной раз завязывается тугой узел.

Лоно почему-то начинает пульсировать, стоит только Тагиру уложить одну из своих ладоней чуть ниже моей попки, на бедро.

Бандит пока ничего не делает, замирает, а мой страх и стыд достигают своего пика.

А потом Тагир начинает медленно и даже нежно поглаживать меня своей ладонью. Ведет по гладкой коже бедра, переходит на мою доступную для него сейчас попку, а затем возвращает руку ниже.

Он проделывает это снова и снова и делает все настолько медленно и порочно, что сложно такое терпеть.

У меня будто все чувства обостряются. Кажется, что от каждого такого движения я могу умереть.

Определено, Тагир умеет играть. Выворачивает все чувства наизнанку.

Я пытаюсь дышать, но воздуха все равно не хватает.

Но самое ужасное вовсе не это. Всякий раз, когда чужая, немного шершавая ладонь проходит в опасной близости от местечка между моих ножек, я не могу избавиться от мысли, что очень хочу, чтобы Тагир потрогал меня там. Провел пальцами по ноющим складочкам.

В какой-то из таких моментов я не могу сдержаться, и издаю позорный стон.