Тагир. Девочка бандита

Глава 36

Есения

Я бегу в спальню, не разбирая дороги. Сначала казалось, что в моем ослабленном теле совсем нет сил, но когда Тагир приказал: «В спальню», они аккумулировались как-то неожиданно, и я оказалась в нужном месте за какие-то жалкие секунды.

Потом остановилась у двери с другой стороны и просто дышала, стараясь не задохнуться от слез.

«Это твоя реальность, — говорила я себе. — Просто прими ее. Просто прими».

Когда я поняла, что Ахметов хочет посадить меня в подвал, я попросила, чтобы убил. Лучше уж смерть, чем сидеть в его темной холодной и влажной тюрьме с пятнами крови на полу. Я бы не вынесла там ни минуты. Я бы все равно умерла там, но в мучениях.

Потому его холодное: «В спальню» стало для меня самым большим спасением.

Слезы удержать все же не удается. Сначала они просто выкатываются из глаз, а потом я и вовсе перехожу на рыдания. Сползаю прямо по двери и закрываю лицо руками.

Все пытаюсь понять — за что все эти испытания выпали именно на мою душу? Ведь я всегда была хорошим человеком. Папа старался воспитать меня правильно, хотя сам вел совсем другую жизнь.

Но почему-то именно я теперь испытываю столько боли и страданий. Словно отдуваюсь за его грехи.

Когда слезы потихоньку высыхают, перебираюсь на кровать. Скручивать так калачиком.

Так страшно думать о том, что ждет меня дальше. Да и в голове пусто, если честно. Словно все мысли мои вышли наружу вместе со слезами.

И теперь я лежу такая хрупкая, беззащитная, и абсолютно пустая внутри.

У меня ничего нет, если подумать. Когда жила у Регины в подсобке, у меня была хотя бы свобода. Планы на будущее. Мечта выбраться из этого города. А сейчас… у меня нет ничего… ничего нет…

Слезы больше не душат. Я просто лежу и смотрю горящими после недавнего плача глазами в одну точку, что расплывается перед взором неясным пятном.

Не шевелюсь. И, кажется, почти не дышу.

Мне бы заснуть сейчас, чтобы восстановить внутренние силы, но не получается. Так и лежу. Долго. Мучительно.

А потом в спальню входит Тагир. Я слышала его шаги издалека, и мысли об этом мужчине заставили меня еще больше сжаться.

Вместе с хозяином дома в комнату влетает запах жареного мяса. Но я не хочу есть. Аромат еды, пусть и вкусной, наверное, вызывает во мне тошноту.

Но я должна есть, чтобы выжить, правильно?

Или в этом больше нет никакого смысла?

Тагир обходит кровать. Ставит тарелку на тумбочку. Я дергаюсь от этого звука, еще плотнее прижимая к животу ноги.

— Боишься меня? — вдруг спрашивает Ахметов.

Но я ничего не отвечаю. Стараюсь даже не смотреть на него, чтобы не выводить себя из такого шаткого внутреннего равновесия.

Тагир ничего не отвечает, но, надеюсь, понимает, что молчание — знак согласия.

Хочу на него не смотреть, но мой пустой взгляд почему-то устремлен именно в его сторону.

Тагир красивый…

Может быть, его образ и способен транслировать уверенность и внушать чувство опасности, но он точно не отвратителен.

Сразу почему-то вспоминаю того рыжего бандита, что предложил Тагиру забрать меня. И который вчера лишился яиц.

Меня затошнило даже от мыслей о возможности оказаться с таким.

А Тагир… он другой совсем.

Помню, после нашей первой встречи я долго не могла уснуть. Только закрывала глаза, как в темноте появлялся суровый друг отца. По телу пробегали мурашки, а сердце ускорялось.

Все не могла забыть, как Тагир смотрел на меня. Я тогда едва усидела на месте под его внимательным пристальным взглядом.

— Как тебя зовут? — спросил он тогда, и у меня внутри что-то сжалось.

Я замешкала, и папа поспешил ответить вместо меня. Было ясно, он сам волнуется и даже боится этого человека. А Тагир тут же оборвал его:

— Я спросил у твоей дочери.

— Малышка, ответь ему.

Сама не помню, как прошептала тогда свое имя. Едва выдавила из горла. Ведь ни один из гостей отца не вызывал у меня таких эмоций. Вагон противоречивых чувств.

— Есения… — сказала я тогда, проглотив, кажется, половину букв.

— Буду звать тебя фея, — отозвался Ахметов, а я не нашла, что ответить на его предложение.

И зачем я сейчас вспоминаю это все — ума не приложу. Первые мысли за последние пару часов. И они о Тагире.

— Тебе надо поесть, — говорит он.

Молчу.

— Слышишь меня?

Я просто закрываю глаза.

Я не хочу есть. Я не хочу пить. Хочу только лежать и жалеть себя.

— Не заставляй меня запихивать это мясо тебе в глотку силой, Есения! — голос хозяина дома становится более недовольным.

Есения… он назвал меня по имени…

— Дохлая ты мне не нужна! — выплевывает Ахметов, понимая, что я не собираюсь выполнять его приказы.

И меня вдруг берет такая злость… Тело будто простреливает ядовитой стрелой, что тут, пусть и на мгновение, заставляет мое тело испытать прилив сил и адреналина.

Подскакиваю на пол и враждебно смотрю на бандита.

— Зачем я тебе, Тагир? — спрашиваю, но этот вопрос почему-то подкашивает меня. Контроль над телом вновь берут страх и обида. На глазах выступают новые слезы. — Ради чего ты меня мучаешь?