Тагир. Девочка бандита

ЭПИЛОГ

Есения

Один год спустя

Малыш спит, а я хлопочу на кухне.

Никогда не думала, что научусь готовить, но у меня не осталось выбора. К тому же, когда долго сидишь в закрытом пространстве, приходится чем-то себя развлекать.

Но и это не самое главное, на самом деле. Больше всего мне хотелось научиться делать приятное мужу и сыну в последствии. Чтобы они знали, что их всегда ждут дома. Что дом — это то место, куда хочется возвращаться.

Мне удалось уговорить Ахметова заварить подвал. У меня даже была мысль адаптировать его под хранение заготовок (потому что я позволила себе разбить небольшой огородик на участке), но все же не смогла. Слишком тяжело для меня. Всякий раз, как спускалась бы туда, вспоминала пятна крови и скулящего бандита, которого однажды там обнаружила.

Но мы с Тагиром убрали решетки и я отчистила пол, как смогла. Так что теперь я не знаю, где мой муж мучает своих жертв и мучает ли вообще.

Мы с Ахметовым договорились, что его дела будут всегда оставаться за пределами этого дома, места, где мы растим нашего сына Тимура.

Тагир согласился. Отнесся с пониманием к моим доводам. Более того, сам понимает, что грязь и убийства не для нас. И мне почти удалось представить нас обычной семьей. «Почти» — потому что я отдаю себе отчет в том, что опасность может подкрасться незаметно в любой момент. Но я просто буду к этому готова.

Конечно, мы не сидим целыми днями взаперти. Тагир возит нас в город, но бывает это нечасто. Сама не хочу уезжать из леса. Здесь теперь мой дом.

Хвойный запах уже кажется родным, и мне нравится по утрам пить чай на веранде, которую по моей просьбе пристроил муж.

Нравится следить за огородом, который, если честно, пока не особенно у меня уродился, но я ведь только учусь, поэтому не расстраиваюсь. И вообще уверена, что с советами тети Лиды у меня обязательно получится.

Мы теперь с ней постоянно на связи. У меня есть телефон, и ей Ахметова купил смартфон тоже. Научили старушку пользоваться приложениями для общения, и теперь она умеет самостоятельно звонить мне по видеосвязи.

Сложнее всего было уговорить ее на ремонт дома. Построить новый на довольно крупном участке нам никто не позволил.

— С ума что ли сошли! — как сейчас помню слова тети Лиды.

В любом случае, мне отрадно думать, что теперь у меня есть семья. Целых три близких человека. Тагир, Тимурчик и тетя Лида. Потому, безусловно, я могу назвать себя счастливой.

Сейчас практически все мое время забирает сынок. Он очень похож на отца. Уверена, станет таким же сильным и красивым.

Хотя, конечно, мне бы хотелось, чтобы Тимур никогда не занял место Тагира. Чтобы малыш пошел своей собственной дорогой. Желательно, без криминала и жестокости.

Но пока я могу только наслаждаться материнством. Ухаживать за маленьким комочком, что растет не по дням, а по часам, петь ему песенки, качать на руках, кормить грудью, улыбаясь тому, как сладко Тимур причмокивает, когда ест.

И вот нашему сыну уже три месяца, а я все никак не привыкну к тому, какой Тагир хороший отец. Свободного времени у него немного, но каждую его минуту Ахметов проводит с нами.

Мне кажется, даже выражение его лица меняется, стоит только взять Тимурчика на руки. Уверена, пару раз я видела, как глаза Тагира становились влажными, стоило только сыночку улыбнуться любимому папе.

И я бесконечно благодарна мужу, что он умеет оставлять все свои криминальные истории за пределами нашей жизни. Хотя, конечно, страшно, что в один ужасный момент мой муж может попросту не вернуться домой.

На этот счет я даже получила инструкции. Но Ахметов уверяет меня, что подобного не случится. А это все — банальная перестраховка. Ведь он тоже переживает за нас.

И всякий раз, когда хочется впасть в отчаяние, я вспоминаю тот день на скотобойне. Когда Тагир ни только не умер, хотя, казалось, что это его единственный исход, но и в очередной раз подтвердил свое право контролировать наш большой город.

— Как вкусно пахнет… — голос Ахметова оказывается неожиданным. Он вырывает меня из размышлений, и я вздрагиваю. Чуть не подпрыгиваю на месте.

— Нельзя же так пугать! — объясняю мужу, хватаясь за сердце.

— Знаешь, что действительно нельзя? — Тагир подходит ко мне близко и останавливает сзади. Прижимает меня к себе и склоняется чуть ниже, так, что его губы касаются мочки моего уха. — Нельзя быть такой сладкой, фея…

Его уже привычно наглые ладони ползут по моему телу, обводят живот и тянутся к груди. Она стала более объемной и чувствительной, потому что я кормлю ей сына.

Муж целует меня в шею, заставляя щекочущие мурашки бежать по коже.

— Ааах… — издаю тихий стон, стоит только одной ладони добраться до нужного места. — Тагир… — выдыхаю томно его имя. Он, как и всегда, способен завести меня за секунду.

Его член уже тоже готов. Твердый, как гранит, он упирается в мою попку и трется об нее, в желании как можно скорее оказаться внутри.

В последние месяцы я не могла впустить его туда, а когда время запрета закончилось, Ахметов стал еще более одержимым. Мне кажется, он готов трахать меня сутки напролет.

— У меня здесь все сгорит… — имею в виду наш обед, но, похоже, сейчас, это мало кого тут волнует.

— Пусть горит… — слышу позади, и чья-то сильная рука сдирает в меня шорты стильного домашнего костюма прямо вместе с трусиками.

— Оооох… — его пальцы уже растирают влагу по складочкам, не забывая задерживаться на клиторе, обводя его по кругу.

И я не знаю, как противостоять этому напору и такому огненному желанию, затмевающему собой все…

— Ты охуенная, фея… — возбужденно произносит Тагир. — Моя. Только моя.

Чувствую, как горячая упругая головка его члена обжигает складки. Меня обдает таким приливом возбуждения в этот момент, что перед глазами темнеет.

Запрокидываю назад голову, и на шее тут же оказывается здоровенная лапа моего мужа. Он не перекрывает мне кислород, лишь обозначает свою непоколебимую власть.

— Скажи это, фея… Я хочу услышать…

— Твоя, Тагир. Я твоя… навсегда.