Тагир. Девочка бандита

Глава 34

Есения

В глазах темнеет. Дурно становится. Я сама виновата в том, что случилось сейчас.

Может быть, я заслужила? Батый получил пулю по моей вине…

В ушах слышится бой крови.

Бум-бум-бум…

Тагир смотрит на меня как-то безразлично. Ждет.

И весь его вид лишь больше топит меня в болоте безысходности.

Мне вроде бы нечего бояться. Ахметов побывал уже у меня во рту. Но я еще не смогла побороть внутри ощущение опасности и какой-то странный трепет, когда он вот так стоит передо мной.

Я не спешу выполнять его приказ. У меня тело не слушается. Только лишь вглядываюсь в суровость его лица, стараясь разглядеть там… что? Любовь ко мне? Сострадание? Прощение?

Или хочу рассмотреть в нем вчерашнего Тагира, нежного и обходительного по-своему?

Но там нет ничего знакомого. Ничего, за что можно будет зацепиться и облегчить свою участь…

Только лишь острожно вдыхаю его запах. Особенный. Терпкий. Ни на что больше не похожий.

— Ты заставляешь меня ждать.

Дрожу.

Тело точно провод под напряжением.

Но, в то же время, я предвкушаю то, то придется делать. Словно где-то на задворках подсознания сама этого хочу.

Приходится опуститься на колени.

Выбора же нет.

Но я чувствую себя униженной и беспомощной.

Но я ведь всего лишь хочу выжить. Хочу, чтобы завтрашний день наступил для меня. И неважно, что он может быть гораздо хуже предыдущего.

Поднимаю глаза на Тагира.

Медленно.

Теперь он выражает хоть какую-то эмоцию. Это похоть. Она плещется в его взгляде и не позволят даже помечтать в сторону поблажек.

Замечаю, как топорщатся в районе паха его свободные спортивные штаны. Черные. Идеально подходящие к смуглой коже, расписанной такими же темными рисунками.

Каждый кубик его пресса идеален. Будто сама природа доводила их до совершенства.

Вниз уходит темная дорожка жестких волос. Она собирается прямо на животе, а затем прячется под резинкой спортивных брюк.

Пока я мешкаю, в попытках отсрочить неизбежное, Ахметов сам освобождает член.

Сегодня он почему-то кажется мне даже крупнее, чем обычно. Горячий. Твердый. Налившийся до предела желанием.

Потемневшая плоть пульсирует и, кажется, становится еще больше. И я сглатываю, понимая, что придется обхватить мощный стояк губами.

Тагир проводит горячей головкой по моим губам.

— Давай, фея, — жестко произносит он. — Ты же хочешь попробовать вымолить свое прощение.

Конечно хочу…

И пока Тагир медленно водит членом мне по губам, я сильно возбуждаюсь.

Это действие должно вызывать отвращение, но я испытываю совсем другое. Словно мне нравится, когда сильный и властный бандит принуждает меня сосать ему.

Страх и паника тоже присутствуют. Но они почти незаметны на фоне того, как сжимается моя маленькая киска. И как она становится влажной от вида члена Ахметова.

Не могу этого понять и объяснить не выйдет. И я правда не понимаю, что со мной случилось буквально за несколько дней. Ведь я готова была вгрызться в глотку Тагиру, а теперь его член по-хозяйски елозит по моим губам.

И мне стоит лишь едва приоткрыть створки, как напряженная плоть тут же проскальзывает между ними.

— Соси хорошо, фея. Иначе не прощу, — предупреждает бандит, но меня не покидает ощущение, что это лишь игра.

Сама не понимаю, как так происходит, но член очень легко помещается у меня внутри.

Тагир проталкивает его, кажется, до самого горла, и только тогда я давлюсь и, ища спасения, хватаюсь за крепкие бедра бандита.

Он отводит бедра назад, но лишь для того, чтобы слова толкнуться.

Мои губы плотно обхватывают стальную плоть. Я чувствую каждую ее венку.

— Дааа… — выдыхает Тагир.

Его дыхание с каждым толчком становится все более рваным.

Глухие стоны почему-то ласкают мой слух.

Ему нравится то, что происходит. И когда нажим его пальцев на моей голове становится менее ощутимым, я уже сама насаживаюсь на крупный орган ртом, стараясь сделать своему бандиту как можно более приятно.

Масса противоречивых чувств.

Хочется заплакать и, одновременно, продолжить. Тоже получить удовольствие.

Но, на самом деле, я бы хотела по-другому. Я бы хотела ненавидеть Тагира. Хотела бы отомстить. Убить его! А не течь рядом, как послушная зверушка.

Но я ничего не могу поделать с тем, что моя киска сжимается прямо сейчас. Нижние губки увлажнились и от этого стали еще чувствительнее.

И я бы так хотела, чтобы Тагир тоже потрогал меня там своим языком. Поласкал мои складочки, прямо как вчера.

Но никто не собирается этого делать.

Мой нос практически упирается в пах Ахметова.

— Хорошо стараешься, но недостаточно. Я пока не простил, — слышу сверху пропитанный похотью голос мужчины.

Поднимаю на него взгляд, насколько может позволить моя поза, и он в этот момент как раз тоже смотрит на меня. Тут же прикрываю глаза. Видеть его сейчас — еще большее унижение.

— Нет, сучка, не опускай глаза. Мне нравится, как ты смотришь…

И мне приходится снова сделать это. Поднять глаза.

Меня словно кипятком обжигает, стоит только представить картину, предстающую сейчас Тагиру.

Влага между моих нижних губок просачивается наружу. Поскольку трусиков на мне нет, тонкие ниточки смазки начинают спускаться по внутренней стороне бедра.

Наверное, большего падения и представить нельзя.

Мало того, что я позволяю такое вот обращение, так еще и получаю от этого удовольствие. Разум отказывается такое принимать.

Но я упорно продолжаю сосать член Тагира и течь от этого. И впервые в своей короткой жизни хочу нарушить все правила и опустить между ножек руку, чтобы сбросить и собственное напряжение тоже.

Кончает он быстро. Сливает в меня всю свою похоть. А я глотаю ее, не проливая ни капли.

А потом Ахметов прячет свой член в штаны очень быстро. Словно ничего между нами и не было. И смотрит так, будто бы я и вовсе не старалась.

И я тоже гляжу на него с надеждой, что у нас получится найти общий язык. И что Тагир сможет простить меня за трусость.

Но вместо этого он лишь безразлично произносит:

— Пойдем.

Мне приходится подняться и идти за ним. Идти недолго.

Мы останавливаемся здесь же, в гостиной. Возле двери, одни мысли о которой вызывают у меня ужас.