Тайна призрачного доспеха

Глава 12 Доказательство вины

Найти гвоздодёр, молоток и зубило не составило для Дарко особого труда. Мужчина собрал всё, что ему могло пригодиться, в ящик для инструментов, потом подумал и добавил к молотку кувалду. Вездесущий Сато — бывший камердинер отца, естественно, не смог просто пройти мимо господина, выходившего из кладовки с инструментами в руках. Брови этого мерзкого субъекта, имеющего прескверную привычку совать свой нос во всякую мелочь, взлетели вверх от удивления.

— У вашей милости что-то случилось, раз вы на ночь глядя озаботились ремонтом? — с притворной приниженной вежливостью поинтересовался он, — зачем же самим напрягаться? Я с огромным удовольствием сделаю за вас всё, что требуется.

«Сделает он всё, что требуется! — про себя усмехнулся Дарко, — от тебя требуется убрать свою тощую задницу подальше от моих глаз, пока я не дал тебе хорошего пинка. И произвести сие действие побыстрее». Но вслух он произнёс:

— Ничего от тебя мне не надо, всё в полном порядке. Просто я надумал на досуге исправить кое-какой косяк, что остался после недавнего ремонта на лестнице, произведённого косорукими рабочими. Одних людей расслабляют конные прогулки, иные предпочитают снимать напряжение стаканом доброго вина, а я вот люблю иногда поработать руками. День выдался трудный, нервительный. С фабрикой столько сразу проблем навалилось, боюсь, не засну, — Дарко постарался изобразить утомлённую улыбку, — спасибо за заботу, Сато, ступай, занимайся своими делами. Их у тебя тоже хватает.

Непонятно было, поверил Сато объяснению хозяина или же нет, только он убрался, сопроводив уход понимающим кивком.

Дарко поднимался по парадной лестнице и размышлял. Какая жалость, что наш достославный предок — Маса Донгури спроектировал столь неудобный тайный ход! То есть резоны самурая понятны и очевидны: выходную дверь отворить снаружи невозможно. Только выламывать. Да выбить эту массивную конструкцию просто так, без магии не получится. Проверено, причём, проверено не один раз. Это было сделано для того, чтобы осаждающие не смогли пробраться внутрь. Дверь ведёт прямиком в усыпальницу на первом этаже. Ничего не скажешь, значимо и даже остроумно. Вообще-то, о наличии тайного хода никто не знал до приснопамятного ремонта (по крайней мере, не знал никто из ныне живущих. Когда-то знали, но за сотни спокойных лет успели позабыть). Всё-таки хорошо, что отцу пришла в голову блажь устроить идиотский музей для бездарных сестрицыных творений прямо на парадной лестнице. Дарко остановился.

Для его цели, пожалуй, самой подходящей окажется площадка второго этажа. Отодвинуть тяжеленный постамент с крылатым, уродливым боги знают чем, было сложновато, но решаемо. Далее — оштукатуренная стена ниши. То самое место, где в шахту упал рабочий. Собственно, это падение и показало Дарко потайной ход, а уж замаскировать выход из него в отцовский кабинет не составило особого труда. Отец с энтузиазмом воспринял идею установить свой дурацкий доспех в специальной нише. Гениальное всегда просто! И потребовалась-то самая малость: изобразить искреннее восхищение предком, которое плавно перетекло в восхищение искусно сделанным доспехом. Пара фраз в стиле: «Тут и специалисту нипочём не отличить, настоящие доспехи от подделки; уверен, Маса-доно́ от всего сердца был бы рад увидеть такое уважение и поистине сыновнюю любовь», и отец дал полный карт-бланш на любые работы в кабинете, перебравшись на пару-тройку дней в библиотеку.

Дарко оглядел стену: тонкий слой штукатурки на деревянной панели. Как всё-таки хорошо, что в Артании нет континентальной традиции строить из камня! Разобрать каменную кладку было бы куда сложнее, чем сломать деревянную переборку. Парень подумал, что до последнего надеялся избежать этого шумного и не особо приятного действа, но коррехидор настроен серьёзно, даже более чем серьёзно. С него станется притащить завтра в замок бригаду строителей и залезть туда, где ему делать совершенно нечего. Умён, чёрт побери, очень умён! Но я тебя переиграю, потому как я играю на своём поле, или, говоря вашим языком, господин великосветский щёголь, судьба сдала мне парочку козырей. Один из которых как раз я и держу в руках.

Дарко взвесил в руке кувалду, прикинул, размахнулся и врезал по стене. Удар оказался глуше, чем он ожидал. Штукатурка, слой которой навряд ли превышал один сун, треснула, отошла от деревянной стены, а её часть с грохотом осыпалась на пол, взметнув в воздух удушающую пыль. Парень не успел закрыть рукавом лицо и закашлялся. Отковырять остальное было совсем просто. Очень скоро перед Дарко освободился кусок стены, вполне достаточный, чтобы сыграть роль лаза для взрослого мужчины.

Гвозди с противным скрежетом покинули свои места, за ними последовали и доски. Пара молоденьких горничных с тряпками в руках испуганно выглянули из коридора, но Дарко так свирепо взглянул на них и махнул рукой, давая понять, чтобы убирались прочь, что девушки поспешно сбежали назад.

Дарко похвалил самого себя за предусмотрительность в виде прихваченного магического светильника, ибо тайный ход был непроглядно тёмен. Не хватало ещё повторить судьбу неосмотрительного рабочего, свалиться вниз и переломать ноги! Ступени лестницы жалобно скрипели, но пока ещё оставались крепкими. Парень поворачивал светильник так и сяк, потому что совершенно не помнил, где именно бросил в тот вечер пиджак и катану. Пиджак лежал между этажами, свернувшись комочком наподобие спящего кота. Дарко взял его, потом подобрал и катану.

Его одолевали сомнения, как лучше поступить: немедленно закинуть пиджак в печь и сжечь без остатка или же тайком вынести из дому и, завернув в него камень, устроить пиджаку торжественное упокоение на дне озера? По поводу катаны можно было не волноваться: её тоже можно было незаметно вынести из замка и бросить в то же озеро. Катана — не нагамаки. Такой сравнительно небольшой меч замаскировать можно без особых проблем, но этого и не потребуется. Сразу после убийства Дарко съездил в Королевскую библиотеку и прочитал пару научных статей по криминалистике, касавшихся обнаружения следов крови на оружии. Выяснилось следующее. Во-первых, кровь отличнейшим образом смывается с металла мыльной водой с последующей обработкой спиртом; во-вторых, магия, которой кичилась пигалица в чёрном платье и дурацкой шляпе, способна выявить лишь факт, что на лезвии оружия БЫЛА кровь. А на катане, которой сражались по крайней мере три поколения Донгури, кровь, без сомнений, была. Имелся, конечно, способ установить, была ли на клинке кровь именно Хаято, но способ этот был не таким уж и простым. Конкретное установление принадлежности образца — совершенно отдельный ритуал, требующий кровь жертвы. А разрешение на забор такого образчика крови у умершего человека должен давать глава рода, то есть, он. Разрешать святотатство — эксгумацию трупа своего отца Дарко не собирался. К тому же для ритуала нужно найти именно ТУ САМУЮ катану в отцовской коллекции, которую он в данную минуту держит в руках, а сие само по себе — задачка не из простых. В кабинете их десятка полтора. На ритуал с каждым клинком, мало-мальски подходящим по размеру, уйдёт слишком много времени и сил. Но, может, всё же надёжней будет утопить?

Дарко шел вверх. У него оставалось ещё одно дельце в кабинете, которое очень желательно было бы провернуть до того, как коррехидор объявится здесь завтра. Приведёт он с собой бригаду строителей или нет, кто знает? С этого станется! Высокородный невежда думает, что ему нужны какие-то документы, но он ошибается. «И преотлично, что ошибается, — злорадно подумал Дарко, — продолжайте в том же духе, господин граф. Пока вы шагаете по этой дорожке, я могу спать спокойно». Дарко лукавил, конечно, ни о каком спокойном сне речи не шло, просто таким образом он немного успокаивал себя. Из головы не выходила та самая вещь, которая осталась в кабинете, и которую было бы хорошо заменить до завтрашнего вторжения Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Дверь из кабинета в тайный ход — хиленькая. Запор — чисто символический, хороший удар плечом, и готово дело. Дверь ставил он сам. Жаль не додумался на всякий случай поменять дверь и внизу, в усыпальнице Масы. Но, делать нечего. Начал, доводи дело до конца. Всё одно, младшенький Окку увидит разломанную штукатурку. Пускай прибавится к ней ещё и высаженная дверь за нишей с доспехом предка. Как говорится, семь бед — один ответ.

«Хорошо ты мне послужил, господин Маса Донгури, — подумал Дарко, налегая плечом на дверь в нише, — только не до конца. Не доработал, не справился. А мог бы».

Он подтолкнул механизм, поворачивающий нишу. Ковёр, маскировавший старинный поворотный механизм, поначалу мешал движению, но сдался, сминаясь. Дарко шагнул в кабинет.

Теперь главное не поворачивать механизм назад и не закрывать за собой дверь. Взять нагамаки, спуститься в гробницу, положить её на место, а сюда вернуть тот меч, что лежит в гробу самурая.

Руки почему-то предательски дрожали, свет фонаря метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты то стенды с оружием, то отцовский письменный стол и перепачканную кровью кожу спинки кресла. Смотреть туда было неприятно и жутко. В ушах Дарко отчётливо прозвучал отвратительный звук, с каким лезвие катаны вошло в отцовскую шею и предсмертный хрип. А перед глазами встало лицо, искажённое гримасой боли и удивления. Дарко сглотнул, словно его снова замутило от запаха крови. Пересилив себя, он оторвал взгляд от стола и повернулся к доспеху. Ниша отъехала вбок и повернулась так, что рука доспеха с нагамаки оказалась практически прислонённой к стене. Дарко потянулся за оружием, поставив фонарь на пол. Как на зло, вытащить нагамаки из такого положения оказалось сложно, его рука не пролезала.

— Отдай же мне его, самурай чёртов! — бормотал парень, пытаясь высвободить клинок из хватки латной перчатки, — вот ведь вцепился!

В следующее мгновенье его ослепил свет люстры, показавшийся необычайно ярким после света потайного фонаря.

— Браво! Великолепный выход, — раздался голос четвёртого сына Дубового клана. Он, закинув ногу на ногу, сидел в кресле для посетителей. — И реплики вам под стать.

Дарко дёрнулся.

— Не дурите, Донгури, — на него был наставлен револьвер, — опустите на пол катану и подтолкните ногой ко мне вместе со своим потерянным, но вновь счастливо обретённым пиджачком. После этого поднимите повыше руки и сделайте три шага в сторону. У меня нет с собой ни наручников, ни кандалов, но вот у мистрис Таками, — Вил кивнул в сторону чародейки, тоже что-то сжимавшей в кулаке, — всегда наготове заклинание рвотных спазмов.

— Да, пока мы вас дожидались, я успела усилить спазмы болевым синдромом. Боюсь, перестаралась слегка, может скрутить до болевого шока, — проговорила Рика с притворным сожалением, — профессиональный долг офицера Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя требует от меня, чтобы я предупредила вас о возможных тяжёлых последствиях применения заклинания для вашего здоровья, но вся моя сущность потомственной некромантки, посвящённой богу смерти, жаждет увидеть эти самые последствия. И желательно с летальным исходом.

Она от всей души, с удовольствием подыгрывала Вилохэду, но начала опасаться, как бы не переборщить. Однако ж, именно её угроза подействовала на подозреваемого. Дарко, косясь на зажатую чародейкой шпильку, опустил свою ношу на пол и выполнил все требования коррехидора.

— Итак, господин Дарко Донгури, — проговорил коррехидор, подхватив с полу катану и наслаждаясь триумфом, — вы обвиняетесь в убийстве своего отца — Хаято Донгури. При этом я от имени Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя выражаю вам свою искреннюю благодарность за то, что вы озаботились доставить нам все улики собственноручно, — он полюбовался бурыми потёками засохшей крови на клинке, — ах, извините, — он сокрушённо развёл руками, — не все. Вам зачем-то понадобилась нагамаки вашего предка. Это интригует меня. Я предполагал, что вы пожелаете забрать отсюда какие-то финансовые документы, которые могут изобличить ваши финансовые махинации на кондитерской фабрике.

Рика подошла к доспеху и аккуратно разжала латную перчатку. Меч призрачного самурая оказался в её руках, и она самым внимательным образом оглядела его со всех сторон.

— Поняли что-нибудь? — спросил Вил.

— Странно, — проговорила девушка, снова поворачивая оружие, — на мече нет печати мастерской.

Дарко хмыкнул. И было не очень понятно, выражает ли он презрение недогадливости чародейки, или, напротив, восхищался её внимательностью.

— Что за печать? — мгновенно среагировал коррехидор, — а вы можете опустить руки и сядьте.

Последняя фраза была обращена к подозреваемому.

— Я имела в виду, что на нагамаки, которая предполагалась частью копии доспеха Масы Донгури, отсутствует печать мастерской или же личная печать мастера, эту самую копию изготовившего. По Закону Артанского королевства о праве собственности и авторства любые копии произведений искусства или же исторических раритетов должны быть помечены специальными печатями.

— Я понял, вернее, вспомнил, — кивнул Вил, — закон издал ещё дедушка короля Элиаса. Тогда Артанию буквально наводнили подделки, которые продавались по баснословным ценам и выдавались за «внезапные находки» при строительстве или вещи, «случайно» обнаруженные на бабушкиных чердаках.

— На всех элементах доспеха, что установлен здесь, в кабинете, такая печать имеется, — продолжала Рика, — хоть она и невелика, но её размер и вид прекрасно позволяют никогда не путать оригинал с новоделом. На доспехе в кабинете, печатью помечен каждый элемент, она есть даже на портупее. А вот на мече, — она показала его коррехидору, — печать отсутствует. Это может означать одно: нагамаки настоящая, из гробницы. Видимо, вы, Дарко, пришли сюда с целью забрать её и заменить на ту, что в данный момент сжимают в руках мощи Масы Донгури?

— Но зачем понадобилась эта странная мистификация? — удивился Вил, — да ещё и её последующим устранением? Если бы вы не полезли сюда и не попытались добыть оружие, нас нагамаки вообще не заинтересовала бы, а госпожа Таками не взяла бы оружие в руки и увидела, что оно подлинное.

— Вы же так умны, — не без иронии проговорил Дарко, — попробуйте угадать!

— Тут и угадывать нечего, — презрительно бросила чародейка, — подумаешь, теорема Окама́ти! Ответ лежит прямо на поверхности: ещё во время ремонтных работ вы забрали меч Масы из гробницы и поставили тут. А в могилу самурая положили копию. Не могу не отметить, что ваш расчёт оказался правильным: столь ценная для вашего предка вещь, удалённая от владельца, просто не могла не спровоцировать появление призрака. Меч притягивал его, поэтому призрак в доспехах должен был чаще всего появляться именно здесь, в кабинете вашего отца.

— И с какой стати я стал бы делать такое, — дёрнул бровью Дарко, — вы не думаете, что, может быть, отец сам притащил сюда нагамаки, дабы доказать всем, что Маса Донгури признал его своим потомком?

— Нет, — возразила чародейка, — это содеяли вы. А понадобилось вам это для отвлечения внимания отца от ваших финансовых махинаций на фабрике. Я подозреваю, что вы не в первый раз этим балуетесь. Я о махинациях, а не о нагамаки. И ваша проделка почти удалась: старый барон был настолько поглощён «общением» с героическим предком рода Донгури в поисках доказательств столь милого его сердцу признания, что это уже начало беспокоить вашу матушку. Она поделилась страхами со своей сестрой, а та, в свою очередь, связалась с нами.

— Мама волновалась о придурях отца⁈ — картинно удивился Дарко, — да этот мужлан не был достоин целовать подол её платья! Глупая курица-Эрмина подняла шумиху, когда никто её об этом не просил. Маме было всё равно: чем бы дитя ни тешилось…

— Я соглашусь, вам такой расклад был даже на руку, — продолжил Вил, — но всё испортил Ватари. Он обнаружил недостачу и принялся бить тревогу, да и сумма, которую вы прибрали к рукам на этот раз оказалась порядочной. Ко всему прочему, ещё и мы с мистрис Таками столь некстати оказались в Желудёвом замке, — он сделал паузу, — вам нет смысла отпираться, Донгури. Улики налицо.

Коррехидор подошёл к брошенному на пол пиджаку и развернул его.

— Кровь. Много крови. И угол падения капель как раз соответствует тому, как я представляю себе картину преступления. Били вы правой рукой, ведь вы правша?

Дарко обречённо кивнул. Он понимал, что всё для него кончено, но какая-то часть его сознания ещё продолжала цепляться за призрачную надежду и пыталась отыскать малейшую зацепку, чтобы повернуть дело как-то иначе. И не находила.

— Позволю себе продолжить, — проговорил Вил, — из вскрытой сонной артерии брызнула кровь, и забрызгала вам пиджак. Тот самый, щегольской пиджак, оттенка зимних фиолетовых сумерек от Картленов. Видите ли, господин барон, мне ещё в детстве дедушка объяснил, что наносить удары коротким клинком так, чтобы кровь врагов минимально пачкала твою одежду и доспехи, нужно специально учиться. Это — навык, который самураю приходилось тренировать годами. Вы явно не владеете этим умением.

— К нашему счастью, — любезно улыбнулась чародейка. — Брюки тоже выпачкались кровью?

— Нет, — нехотя ответил Дарко, — стол не позволил.

— Понятно, — кивнул Вил, — после этого вы воспользовались потайным ходом, благоразумно припрятав там орудие убийства и испачканный кровью пиджак. Мне интересно, ваш отец знал о тайном ходе?

— Нет. Ему незачем было знать про него, да он и не достоин был этого знания, — казалось, что слова даются ему с большим трудом, — я не сказал ему, потому как знать семейные тайны должны только Донгури, а не всякие там заводчики-фабриканты, которых из-за их денег приняли в клан. Он-то, — криво усмехнулся Дарко, — с чистой душой поверил, будто сам МАСА избрал его своим преемником, хотя призрак ошивался у него в кабинете из-за своего меча. Святая простота. Самурая в призрачном доспехе отец интересовал не более корзины с мусором, что стоит под столом. Но как вы оказались здесь? Я ведь своими глазами видел, как вы уезжали из замка?

— Ключ от чёрного хода, — проговорил коррехидор, — его ваш отец дал своему камердинеру Сато, чтобы тот имел возможность провожать к нему в кабинет припозднившихся посетителей. Мы действительно уехали из Желудёвого замка, но затем возвратились уже пешком. Незаметно прошли по боковой дорожке парка, а Сато встретил нас у чёрного хода и проводил сюда.

— А что бы вы стали делать, если бы я решил не возвращаться в кабинет? Наплевал бы на нагамаки? — не унимался Дарко, — ведь вы не знаете, где располагается выход из тайного хода. Пусть вы даже и слышали шум, но могли и не успеть вовремя спуститься в гробницу.

— Сато, — просто объяснил Вил, — и вот этот волшебный колокольчик.

Коррехидор вытащил из кармана маленький серебряный колокольчик, после чего продемонстрировал его убийце.

— И что? — пожал плечами Дарко, — у меня свой такой же лежит на прикроватной тумбочке. У мамы тоже такой имеется. Позвонишь, у слуги в кармане звякнет его родной брат. Не понимаю, каким образом вызов папиного камердинера помог бы вам схватить меня с поличным?

— У господина Окку в руках как раз колокольчик Сато, — поспешила объяснить чародейка, — мы поменялись. Теперь не мы вызываем его, а он нас посылает нам сигнал. Сато принёс нам чертежи замка. Тайный ход на них, естественно, не обозначен, но само расположение парадной лестницы и гробницы Масы Донгури как бы намекает на возможную связь между ними. Это позволило нам предположить, что тайный ход заканчивается именно там. Сато засел в усыпальнице, и как только заслышал бы ваши шаги, сразу позвонил, но главной его целью было задержать вас до нашего прихода.

— И вы не боялись, что я просто воспользуюсь оружием? Катана-то была при мне?

— Не думаю, что вы пошли бы на столь радикальные меры, — покачал головой коррехидор, — труп в гробнице предка не способствует снятию подозрений, скорее уж, наоборот. Но довольно игр в вопросы и ответы. Вы признаёте свою вину в убийстве вашего отца, барона Хаято Донгури?

— Признаю, — глухо проговорил Дарко, — но я, честное слово, не хотел его убивать, просто не понимаю, как так получилось. Он принялся ругать меня, говорил, что я — никчёмный, ни на что не годный человек, да ещё и вор ко всему прочему, — слова сыпались одно за другим, а на глазах парня выступили непрошенные, злые слёзы, — он, — кивок в сторону отцовского письменного стола, — всегда только со своей Эмочкой и носился. Всё ей прощал, а я за каждую мелочь должен был ответ держать!

— Как ни посмотри, пятьдесят рё — не такая уж и мелочь, — заметил коррехидор.

— Я не о деньгах, а вообще! — Дарко сделал неопределённый жест рукой, — а из-за жалких пятидесяти золотых он готов был меня не только наследства и титула лишить, а в тюрьму упечь! Разве ж я виноват, что делийские идиоты столько «специй» накупят, что служебному псу дурно сделалось! Две-три верные ставки, и деньги на фабрику вернулись бы в целости и сохранности!

— Жизнь вас ничему так и не научила, — усмехнулся Вил, — проиграли одну сумму, потеряли другую, а третью снова готовы поставить на лошадку, которая «уж точно придёт первой»! Во всех азартных играх выигрывает только КАЗИНО, ну, или ипподром. Ваша матушка не познакомила вас в юности с этой общеизвестной доктриной?

— Вы, видимо, человек рассудительный и неазартный, и с таким мнением, несомненно, знакомы, — скривился парень, — но одно то, что разные люди порой обогащаются в казино, на скачках или же подпольных боях без правил, рушит вашу стройную теорию на корню. Возможность выиграть — общеизвестный факт, с которым не поспорить.

— Да, — согласился Вил, — баракуданом командуют, отнюдь, не дураки. Они прекрасно понимают, как прикармливать жирную рыбку. В данном случае речь идёт о таких, как вы, богатеньких и азартных людях, которые думают, что раз кто-то выиграл, почему бы следующим этим самым кем-то не стать мне? Только на деле оказывается всё совсем иначе: лошадь, которая должна была прибежать самой первой, почему-то плетётся среди аутсайдеров, а «особая» система ставок приносит одни лишь проигрыши. И ничего с этим поделать нельзя. Вы попытались сыграть в рулетку с самой богиней судьбы и проиграли. Вы арестованы, господин барон, и дальнейшую вашу судьбу станет решать суд Палаты Корней и Листьев.

— По-моему, мы с вами оба заслужили отдых, — проговорил Вилохэд, уже после того, как в Желудёвый замок прибыл наряд под началом сержанта Меллоуна и забрал Дарко под стенания и заламывание рук леди Амиты, — дело о призрачном доспехе закрыто. Завтра с утра отправлюсь с докладом к его величеству, а пока, — он повернул голову в сторону сидевшей на переднем сиденье чародейки, — предлагаю поехать в Королевскую оперу. Ко второму акту «Слезы ласточки» мы с вами как раз поспеем.

— В таком-то наряде? — криво усмехнулась Рика.

— Завезу вас домой, и вы облачитесь в прекрасное бледно-зелёное платье, что вы получили в подарок от графини Сакэда. Сейчас прибавлю скорость, и помчимся стрелой.

Чародейка молча кивнула. Она слишком устала, чтобы возражать. Может, и правда, красивая опера о неразделённой любви — как раз самое то, что ей сейчас требуется?