Тенгиз

ГЛАВА 20 «Чёрная королева»

Два месяца после Карелии.

Петербург. Офис на Невском. Двадцать третий этаж. Переговорная с видом на город, который выглядит приличнее под снегом — белое скрывает серость, зима честнее осени.

Сижу во главе стола. Кофе остывает. Артём справа, листает документы. Юристы слева — два костюма без лиц, как и положено юристам.

Ждём.

Она опаздывает на семь минут.

Намеренно.

Власть начинается с мелочей — кто ждёт, тот слабее. Базовая психология. Учебник первого курса. Думает, что я не знаю этот трюк?

Знаю.

Использую сам.

Но сегодня позволяю.

Интересно посмотреть, что ещё в её арсенале.

Дверь открывается.

И я понимаю, что недооценил противника.

Виктория Вернер. Тридцать четыре года. Владелица инвестиционного фонда "Вернер Капитал". Немецкие корни, русское воспитание, швейцарское образование. Состояние — восемьдесят миллионов евро. Не рублей, не долларов — евро. Заработала сама. Не наследство. Не муж. Не папа.

Сама.

Читал досье. Видел фотографии. Думал — знаю, с кем буду иметь дело.

Ошибся.

Фотографии не передают главного.

Энергию.

Она входит, и воздух в комнате меняется. Сгущается. Электризуется. Как перед грозой.

Высокая. Метр семьдесят пять минимум. Каблуки добавляют ещё десять. Почти с меня ростом. Волосы чёрные, густые, собраны в тугой узел на затылке — ни одного выбившегося волоска, контроль абсолютный. Кожа бледная. Скулы острые. Губы тёмно-красные. Глаза — чёрные. Не карие. Чёрные. Как у птицы. Или змеи.

Костюм чёрный. Приталенный. Юбка-карандаш до колена. Блузка белая, верхняя пуговица расстёгнута — намёк, не приглашение. Часы мужские, Patek Philippe, золото, двести тысяч минимум.

Не украшение.

Заявление.

Я играю в вашей лиге, мальчики.

— Мистер Джапаридзе, — голос низкий, с лёгкой хрипотцой, как будто только проснулась или много курит. Не курит — знаю из досье. Значит, голос такой от природы. Или тренировки.

— Госпожа Вернер.

— Виктория. Можно на "ты"?

— Можно. Тенгиз.

— Я знаю.

Садится напротив. Не рядом. Напротив. Позиция силы. Мы не союзники — мы соперники, которые рассматривают партнёрство.

Достаёт из сумки папку. Кладёт на стол. Не открывает.

— Читал моё предложение?

— Читал.

— И?

— Интересно. Но условия нужно обсудить.

— Для этого я здесь.

Улыбается. Зубы белые. Идеальные. Улыбка холодная. Как у акулы перед укусом.

Артём откашливается:

— Может, начнём с презентации?

Виктория не смотрит на него. Смотрит на меня.

— Может, начнём с главного? Я не люблю тратить время на формальности. Ты тоже. Досье читала.

— Моё досье?

— Конечно. Тенгиз Джапаридзе. Двадцать шесть лет. Пятьдесят два миллиона активов. Бизнес чистый, с недавних пор. Раньше были связи с криминальными структурами через отца. Гоги Джапаридзе, умер год назад, оставил несколько семей и неизвестное количество детей. Ты — единственный легитимный наследник по мужской линии.

Пауза.

— Ещё что?

— Личная жизнь — серия краткосрочных связей без обязательств. Предпочитаешь замужних женщин — меньше проблем. Последние два месяца что-то изменилось. Стал закрытым. Отменил несколько встреч. Ездил в Карелию. Один. Почти неделю.

— Впечатляет. ФСБ консультировала?

— Нет. Просто хорошая служба безопасности.

— И что ты поняла из этого досье?

Она наклоняется вперёд. Локти на столе. Подбородок на сплетённых пальцах. Глаза не мигают.

— Что ты опасен. Умён. Контролируешь всё вокруг себя. Но последнее время что-то пошатнулось. Ты ищешь новые смыслы. Или убегаешь от старых. Мне подходит и то, и другое.

— Почему?

— Потому что людей в кризисе легче контролировать.

Тишина.

Артём замирает с ручкой над бумагой.

Юристы переглядываются.

Я улыбаюсь.

— Честно. Люблю честных людей.

— Я знаю.

— Откуда?

— Из досье. Ты не терпишь лжи. Парадокс — человек, который всю жизнь избегает близости, ценит честность превыше всего. Знаешь, как это называется?

— Как?

— Компенсация. Ты не можешь быть честным с людьми эмоционально. Поэтому требуешь честности вербальной.

Пауза.

— Ты психолог?

— Нет. Я хищник. Как и ты. Хищники изучают добычу.

— Я добыча?

— Пока не решила.

Переговоры длятся три часа.

Сухие цифры. Проценты. Доли. Условия выхода. Штрафные санкции.

Но под цифрами — другое.

Каждый вопрос — проверка.

Каждый ответ — позиционирование.

Она умна. Быстра. Безжалостна.

Ловит противоречия мгновенно.

Давит на слабые места без колебаний.

Не извиняется.

Не смягчает формулировки.

Говорит как есть.

Как я.

Или как я говорил раньше.

До Карелии.

До Дианы.

Перерыв. Кофе. Она выходит на балкон. Одна. Без пальто. Минус десять. Стоит, смотрит на город. Спина прямая. Руки скрещены на груди.

Выхожу следом. Встаю рядом.

— Не холодно?

— Холод дисциплинирует, — не поворачивается. — Расслабляет мышцы. Обостряет разум.

— Интересная теория.

— Практика. Каждое утро холодный душ. Три минуты. Потом контрастный. Потом горячий.

— Зачем?

— Контроль. Тело должно подчиняться разуму. Не наоборот.

Поворачивается. Смотрит.

— Ты понимаешь, о чём я говорю.

Не вопрос. Утверждение.

— Понимаю.

— Досье говорит — ты тренируешься каждый день. Жёсткий режим питания. Минимум алкоголя. Секс по расписанию, как тренировка.

— Было так.

— Было?

— Последние два месяца по-другому.

— Почему?

Молчу.

Она ждёт.

— Встретил кое-кого.

— Женщину?

— Да.

— И она изменила твой режим?

— Изменила восприятие режима.

— Как?

— Показала, что контроль — иллюзия. Что под контролем — страх. Что под страхом — пустота. Что под пустотой — боль.

Виктория молчит.

Долго.

Потом улыбается. Иначе, чем раньше. Теплее? Нет. Заинтересованнее.

— Ты прошёл глубже, чем я думала.

— Куда?

— В себя. Большинство мужчин с твоим профилем никогда не доходят до "боли под пустотой". Останавливаются на контроле. Умирают там. В золотых клетках собственного успеха.

— Ты знаешь много таких мужчин?

— Я была замужем за одним. Пять лет. Он контролировал всё — бизнес, людей, деньги, меня. Особенно меня.

— Что случилось?

— Я научилась контролировать лучше. И ушла. С половиной его состояния.

— Жёстко.

— Справедливо. Я заработала эту половину. Своим телом. Своим терпением. Своим молчанием.

Пауза.

— Он бил тебя?

— Нет. Никогда не трогал. Физическое насилие — для слабых. Он ломал иначе. Словами. Молчанием. Системой правил, которые менялись каждый день.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— Потому что ты спросил. И потому что я вижу — ты из тех, кто понимает.

— Что именно?

Она поворачивается полностью. Стоит близко. Слишком близко.

— Что власть — это не про силу. Власть — это про понимание. Кто понимает глубже — тот контролирует. Всегда.

Возвращаемся в переговорную.

Ещё час цифр.

Сделка почти готова.

Она покупает долю в моём девелоперском проекте. Я получаю доступ к её европейским контактам. Взаимовыгодно. Чисто. Прозрачно.

Но под сделкой — что-то ещё.

Что-то невысказанное.

Что-то, что искрит между нами каждый раз, когда глаза встречаются.

Не влечение.

Нет.

Что-то другое.

Признание.

Два хищника узнают друг друга.

Переговоры заканчиваются.

Юристы собирают документы.

Артём выглядит измотанным.

Она встаёт. Протягивает руку.

— Было продуктивно. Тенгиз.

— Было, — пожимаю. Рука холодная. Хватка железная.

Она не отпускает сразу. Держит секунду дольше, чем нужно. Смотрит в глаза.

— Одна встреча. Ужин. Без юристов. Без Артёма. Ты и я. Обсудим детали, которые не обсуждают в переговорных.

— Какие детали?

— Увидишь.

Отпускает руку. Разворачивается. Уходит.

Каблуки стучат по паркету. Ритмично. Уверенно.

Дверь закрывается.

Тишина.

Артём смотрит на меня:

— Что это было?

— Переговоры.

— Это не были переговоры. Это была... дуэль.

— Ты прав.

— И кто победил?

Молчу.

Не знаю.

Впервые за долгое время — не знаю, кто победил.

И это интересно.

Опасно.

Возбуждающе.

Вечером звоню Диане.

— Как прошла встреча?

— Интересно.

— Она красивая?

Пауза.

— Ты спрашиваешь или утверждаешь?

— Утверждаю. Искала её фото. Красивая. Опасная. Твой типаж. Прежний типаж.

— Диана...

— Я не ревную. Просто констатирую. Ты провёл три часа с женщиной, которая говорит на твоём языке. Языке власти. Контроля. Игры.

— Это бизнес.

— С ней ничего не бывает "просто бизнес". Читала её интервью. Она не делит личное и деловое. Для неё всё — война. И постель — тоже поле боя.

Молчу.

— Ты пойдёшь на ужин?

— Откуда знаешь про ужин?

— Потому что она всегда предлагает ужин. Это её метод. Один на один. Без свидетелей. Там она раскрывает карты. Или ставит ловушки.

— Ты много знаешь о ней.

— Я профайлер. Это моя работа — знать.

Пауза.

— Пойдёшь?

— Не знаю.

— Врёшь. Уже решил. Идёшь.

— Диана...

— Всё в порядке. Правда. Иди. Посмотри, что она предлагает. Но помни одно.

— Что?

— Она играет в игры, в которых нет победителей. Только выжившие.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

P.S.

Виктория Вернер.

Чёрная королева.

Вошла в игру.

Тенгиз думает, что понимает правила.

Ошибается.

С ней нет правил.

Есть только власть.

И желание её получить.

Любой ценой.

Следующая глава — ужин.

Где карты раскроются.

Или сгорят.