Тенгиз

ВАРИАНТ ПЯТЫЙ: Я НАШЁЛ ДРУГУЮ

Через полгода после Виктории.

Встречаю её.

Екатерина. Тридцать лет. Архитектор. Умная. Красивая. Спокойная.

Не как Виктория. Не как Диана.

Другая.

Ровная. Без истерик. Без требований.

Просто... есть.

Начинаем встречаться.

Секс хороший. Разговоры тоже.

Она не спрашивает про прошлое. Не требует будущего.

Живёт настоящим.

Идеально.

Три месяца.

Шесть.

Год.

Мы вместе. Вроде.

Но.

Я не чувствую ничего.

Она рядом — хорошо.

Её нет — тоже хорошо.

Она говорит "люблю" — я говорю "я тоже".

Но не чувствую.

Ничего.

Два года.

Она хочет замуж.

Не говорит. Но намекает.

"Мне тридцать два. Хочу детей. Скоро."

— Ты о детях думал?

— Нет.

— Почему?

— Не готов.

— Когда будешь готов?

— Не знаю.

Она молчит.

Потом:

— Тенгиз. Мне нужна определённость. Мы вместе два года. Что дальше?

— Не знаю.

— Ты меня любишь?

— Да.

Вру.

Она видит.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Да. Я вижу. Ты не любишь. Ты просто... рядом. Потому что удобно.

Молчу.

— Я ухожу.

— Подожди...

— Нет. Мне тридцать два. У меня нет времени ждать, пока ты "поймёшь". Я хочу семью. Детей. Любовь. Настоящую.

Уходит.

Я не останавливаю.

Потому что она права.

Я не люблю её.

Никогда не любил.

Просто заполнял пустоту.

Через месяц она выходит замуж.

За другого.

Беременна через полгода.

Рожает дочь.

Счастлива.

В соцсетях постит: "Нашла своего человека. Наконец-то."

Я смотрю на фото.

Она улыбается.

Муж обнимает.

Дочка на руках.

Семья.

Любовь.

То, что я не смог дать.

Понимаю — проблема не в женщинах.

Виктория — сильная, страстная.

Диана — тёплая, заботливая.

Екатерина — спокойная, ровная.

Все разные.

Все хорошие.

Но я...

Я не смог полюбить ни одну.

Потому что проблема не в них.

Во мне.

Я сломан.

И не починюсь.

Никогда.

Открываю глаза.

6:12.

Пятый вагон.

"Что если я нашёл другую".

Результат: та же пустота.

Другое лицо. Другое имя.

Та же история.

ВАРИАНТ ШЕСТОЙ: Я ПОШЁЛ К ТЕРАПЕВТУ

Месяц после Виктории.

Мать настаивает:

— Сходи к психологу.

— Зачем?

— Потому что ты не справляешься.

— Справляюсь отлично.

— Нет. Ты пьёшь каждый день. Не спишь. Худеешь. Не справляешься.

Молчу.

— Сходи. Один раз. Попробуй. Если не поможет — не ходи больше.

— Ладно.

Терапевт.

Кабинет. Диван. Кресло. Она напротив.

Анна Сергеевна. Пятьдесят лет. Опытная. Спокойная.

— Расскажите, что привело вас сюда.

— Мать настояла.

— А вы сами?

— Я... не знаю.

— Что вы чувствуете сейчас?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Пустоту.

— Опишите её.

— Как будто внутри дыра. Большая. Холодная. Я пытаюсь заполнить — работой, женщинами, алкоголем. Не получается.

— А раньше получалось?

— Да. До Карелии.

— Что случилось в Карелии?

Рассказываю. Лес. Холод. Диана. Открытие, что пустота — это защита.

Она слушает. Кивает.

— Вы не сломаны, Тенгиз. Вы начали чувствовать. Впервые. И это больно.

— Как прекратить?

— Никак. Нельзя заморозиться обратно. Можно только научиться жить с чувствами.

— Как?

— Долго. Терпеливо. Честно.

Хожу три месяца.

Каждую неделю.

Говорю.

Плачу иногда.

Злюсь часто.

Молчу долго.

Она ждёт. Не давит.

Помогает распутывать клубок.

Полгода.

Понимаю многое.

Что отец научил меня не любить.

Что система — это копирование его модели.

Что женщины — попытка контролировать то, что контролю не подлежит.

Что пустота — это страх близости.

Год.

Я... лучше?

Не знаю.

Иначе точно.

Плачу без стыда.

Злюсь без вины.

Говорю о чувствах без страха.

Но.

Женщин нет.

Близости нет.

Я один.

По-прежнему.

Только теперь понимаю почему.

И это...

Легче?

Нет.

Честнее.

Терапевт говорит:

— Вы проделали большую работу. Но последний шаг — за вами.

— Какой шаг?

— Рискнуть. Снова. Открыться кому-то. Зная, что можете потерять. И всё равно открыться.

— Я боюсь.

— Знаю. Но страх — это нормально. Страх — признак, что вы живой.

Через два года терапии.

Встречаю женщину.

Ольга. Тридцать пять. Журналистка. Сильная. Умная.

Мы встречаемся.

Я говорю ей сразу:

— Я в терапии. У меня проблемы с близостью. Я буду облажываться. Много. Но я пытаюсь.

Она смотрит.

— Ценю честность. Давай попробуем.

Год с ней.

Трудно.

Я закрываюсь. Она требует открытости.

Я ухожу в работу. Она требует внимания.

Я молчу. Она требует слов.

Но.

Я пытаюсь.

Реально пытаюсь.

Иду к терапевту. Прорабатываю.

Возвращаюсь. Прошу прощения. Меняюсь.

Медленно.

Маленькими шагами.

Но меняюсь.

Два года с ней.

Я... люблю её?

Кажется, да.

Страшно.

Больно.

Но люблю.

Она знает про мою пустоту.

Принимает.

Не пытается заполнить.

Просто рядом.

Мы женимся.

Небольшая свадьба.

Я говорю клятву:

— Обещаю пытаться. Каждый день. Даже когда страшно. Даже когда хочется сбежать. Обещаю оставаться.

Она плачет.

Я тоже.

Через год рождается сын.

Я держу его.

Чувствую... что-то.

Не пустоту.

Что-то другое.

Тёплое.

Страшное.

Любовь?

Может быть.

Сыну пять лет.

Он бежит ко мне.

— Папа! Смотри, что я нарисовал!

Показывает рисунок.

Семья. Все улыбаются.

Я смотрю.

И впервые не чувствую, что вру.

Когда улыбаюсь в ответ.

Открываю глаза.

7:03.

Шестой вагон.

"Что если я пошёл к терапевту".

Результат: долго, больно, честно.

Но живой.

Наконец-то живой.