Убита светом, рождена тьмой

Глава 18

I Am Not a Woman, I'm a God – Halsey

Я не мученица,

Я само страдание

Ярко-мерцающие огни ослепляют зрение, не давая видеть очертания букв в названии, но в этом нет необходимости, ведь я знаю его наизусть.

“Боль, унижение, наслаждение”

Клуб, где женщинам платят целое состояние, чтобы они терпели пытки, издевательства, зверства и насилие со стороны мужчин.

И, к огромному сожалению, таких женщин слишком много: сломленных, которым нужны деньги. Отчаявшись, они приходят в это место, оставляя здесь часть души. Ведь после того, что с ними делают за закрытыми дверьми, невозможно выйти обычным человеком.

Это особенные люди, и я вхожу в их число, однако мы отличаемся. Я никогда не была согласна на боль и до последнего вздоха буду бороться за то, чтобы монстры гнили там, где им и полагается.

В Аду.

Поэтому я и стою перед клубом в одной длинной черной футболке без нижнего белья и с красной маской на лице.

Дресс-код для работающих женщин в этом заведении.

Красная маска – единственный атрибут, понравившийся мне; она символизирует кровь и напоминает, как я сокрушила Маркуса.

Довольно символично. Они пролили нашу кровь, теперь прольется их собственная.

– Я в комнате, заходи, – голос Лиама в наушнике прекращает поток мыслей, давая сигнал действовать.

Всё ещё поражаюсь умению моего напарника пробираться в любое здание незамеченным несмотря на все сложности и защиту. Лиам взломал их систему камер, вставим совсем другой фрагмент на момент, когда пробирался в здание и саму комнату, где будет все происходить. Также, ему пришлось изучить черный выход, чтобы мы незаметно от охраны вывели Антонио.

На удивление, я спокойна: нет ни страха, ни сомнений. Я ждала этого дня с нетерпением. Демоны жаждут свободы, и это лучший вариант дать им её: полностью отключив человечность, которая всё ещё живет в моих жилах, несмотря ни на что.

На входе меня встречает куратор, мужчина крепкого телосложения, одетый во все черное и с красной маской на лице, как у меня.

Я действительно начинаю влюбляться в красный.

– 15 комната твоя, клиент будет с минуты на минуты, – сухо и без эмоций объявляет куратор, не удостоверив меня и взглядом.

Величайшая ошибка мужчин – доверять женщинам. Верить в то, что они не умнее их самих. Самоуверенность мужского пола в себе идёт мне лишь на руку. Я с легкостью вступила в клуб с фальшивыми документами, которые исчезнут из базы, как только я закончу. Лиам имеет доступ к камерам, он удалит все видео с нами, как будто нас и не было.

Все доказательства исчезнут в воздухе вместе с Антонио.

Антонио – вторая жертва. Он был вторым мучителем Эмили, а после и моим. Монстр, который бил нас плеткой до глубочайших кровавых ран. На моей груди всё ещё покоятся его зверства, которые я не стала скрывать татуировками. Бледные полосы, что служат напоминанием о причине моего молчания, когда он жаждал криков, ударяя с каждым разом все сильнее и сильнее.

Его удары приносили ужасающую боль, но она никогда не сравнится с той, которую я испытала, смотря на дыру в голове лучшей подруги.

Под конец пыток Эмили молчала, уставившись только в потолок, не давая мне никаких знаков, но я все слышала. Я слышала, как дыхание и жизнь покинули её тело.

Я слышала и видела её смерть.

Теперь пришел черед Антонио подарить мне свой голос, крики и мольбы.

И я буду наслаждаться каждой секундой его пения. Я буду с усладой слушать музыку его боли, которую он исполнит в первые минуты пыток, не сомневаюсь в этом.

Антонио никогда не знал, что такое физическая боль. Он лишь знал, как её причинять, но не как она ощущается на собственном теле.

Это незнание сломает его.

Открываю дверь в комнату, сразу же ощущая присутствие Лиама за ширмой в конце комнаты. Сама комната полностью черная, кровать отсутствует, а единственный атрибут – различные плетки на стене. Их пять. В некоторых есть маленькие осколки стекла для того, чтобы они сильнее впивались в кожу, принося ужасную боль.

Уверена, что ширму приволок Лиам, главное, чтобы Антонио не заподозрил неладное раньше времени.

Сохраняя молчание, я становлюсь на колени, как было написано в инструкции, в ожидании прихода монстра.

Кожу покалывает от нетерпения. Я жажду эту дозу насилия, мести, крови.

Сейчас я не та Ребекка, которая была рядом с Мелани. Я та Ребекка, которую создали монстры.

Дверь открывается со скрипом, тяжелое дыхание и шаги наполняют комнату. Я остаюсь в неподвижном состоянии на коленях, склонив голову, смотря в пол.

Длинные и мокрые, с отвратительным запахом сигарет, пальцы прикасаются к моему подбородку, поднимая голову вверх. Я сталкиваюсь с яркими зелеными глазами, однако они пусты, как и их хозяин, и пылают жаждой насилия. Антонио – привлекательный испанец, но это лишь обертка. Раскрыв её и заглянув внутрь, вы ужаснетесь от запаха гнили.

Мужчина с приятной внешностью, скрывающий дьявола.

Его глаза надолго задерживаются на моих, и меня посещают мысли, что он, возможно, вспомнил, но это не так. Антонио запоминает глаза жертв до всего процесса, чтобы после насладиться неживым блеском в них.

С отвращением и резкостью мужчина отдергивает мой подбородок, направляясь к стеллажу. Мне приходится взять себя в руки, чтобы не сломать его пальцы после прикосновений ко мне, содержащих в себе грубость.

Никто больше не причинит мне физическую боль. Никто больше не проявит неуважение к моему телу и ничего не сделает без моего согласия.

Я напоминаю себе, что это для дела и я выдержу. В итоге, Антонио будет стоять сломленным на коленях, а не я.

Больше никогда я.

– Сними футболку, – приказывает Антонио, подходя обратно ко мне, держа в руках плетку с острыми окончаниями.

– Нет.

Мой ответ ставит Антонио в тупик, разрушая холодность и возбуждение на его лице. Просыпается зверь с жестокостью и насилием в крови.

– Что ты только что сказала?

– Я сказала нет, монстр.

Антонио с бешеным взглядом замахивается на меня, но удара не следует.

Моя рука перехватывает плеть, цепляясь за острые края, хоть она и разрывает кожу, но я наслаждаюсь этой болью.

Я с рывком поднимаюсь и ногой ударяю в его пах, заставляя согнуться. Антонио слишком высокий и его вес гораздо больше моего, поэтому сразу повалить на пол не получится.

Мужчина с ревом бросается на меня, и я тяну за плетку, приближая наши тела, затем ударяю лбом в его нос, боль пронзает череп, но я не останавливаюсь. Пользуясь моментом, я бью ногой ему в живот, тем самым сбивая с ног, а в следующую секунду плетка обвивает шею Антонио.

Я встаю и начинаю медленно ходить вокруг Антонио, утягивая плетку сильнее, заставляя задыхаться. Очаровательное лицо приобретает красный оттенок, как и страх в глазах.

Вот, что происходит с мужчиной, когда он сомневается в силе женщины.

Он опускается на колени и проигрывает.

Лиам выходит из укрытия и использует остальные плети, связывая руки и ноги Антонио, а после оставляет меня одну, чтобы я нанесла ответный удар за все шрамы, которые монстр когда-либо оставлял мне и другим.

Мне приходится ослабить петлю на шее Антонио, чтобы тот не умер раньше времени. Он не достоин легкой смерти.

Смерть – не наказание для монстров, они должны страдать все оставшиеся дни их жизни и молить о ней.

– Какого хрена происходит? – писклявый голос Антонио заставляет ныть мои ушные перепонки. Желание перетянуть плеть ещё сильнее искушает, но я пониманию, что впереди ждет самая приятная часть, и это останавливает меня.

Антонио кричит, призывая на помощь, но стены звукоизолированы, чтобы другим клиентам не мешали крики женщин.

Теперь и монстра напротив никто не услышит, как и тех женщин, которых он мучил.

Карма – сука, Антонио.

– Это не может быть реальностью, всё это чертов сон, – страх в его голосе удовлетворением распространяется у меня в крови.

Страх и неизвестность сводит жертв с ума. Антонио трудно поверить в то, что женщина сокрушила его, былая уверенность на моих глазах рассыпается в пыль, оставляя лишь бесхребетную оболочку, которая скоро будет молить о пощаде.

– Ох, Антонио. Это не сладкий сон. В твоём случае – это кошмар наяву, – угрожающе произношу, снимая маску с лица.

В воздухе витает аромат страха, безысходности, насилия, как и в ту ночь. Только теперь роли поменялись. Ягненок стал тигром.

– Я вспомнил тебя, – узнавание загорается в глазах Антонио, и он разражается ужасным смехом. – Пришла мстить за родителей и подругу шлюху? Вот куда делся Маркус, ты убила его? Кем бы ты себя ни возомнила, ты всё ещё жалкая шлюха с доступными дырками и кожей для шрамов.

Натягиваю плетку сильнее, вдавливая острые концы в кожу мужчины, вызывая крики агонии. По его шее стекают ручейки крови, но этого недостаточно для его смерти. Это слишком мало для его мучений.

– Не тебе говорить мне, кто я такая. Ты меня услышал? – тяну сильнее, пока он не начинает издавать булькающие звуки.

Красный туман застилает глаза, желания демонов вырываются наружу, и я не стараюсь их контролировать. Пусть монстры увидят, кого они создали.

– Они придут за тобой, тебе не переиграть королей, и я не боюсь тебя, шлюха!

Смешно наблюдать за попытками Антонио сохранить былую самоуверенность, когда его истекающее кровью тело содрогается от страха.

– Она прошла сквозь ад. Уж поверь мне, её стоит бояться, она будет смотреть, как живьём горит твоё тело и улыбаться.

Лиам встал позади меня, его присутствие дало уверенность, силы и немного успокоило демонов.

– Кто ещё этот псих? – слышится громкий писк, когда я, не жалея сил, дёргаю плетку.

Антонио широко открывает рот, пытаясь глотнуть воздуха. Монстр задыхается от боли, как и мы в ту ночь, и я сорву, если скажу, что это не приятное зрелище.

Это выглядит восхитительно.

Ему не стоило оскорблять Лиама. Никто не будет трогать моих людей. Никто не причинит им вреда, пока я дышу.

– Осторожно, Антонио. У меня много идей, как можно использовать замечательное орудие в моих руках и остальные, которые ждут своей очереди. Не стоит ещё больше распылять мою фантазию.

Антонио смиренно вздыхает, закрыв рот и прекратив дергаться всем телом.

Наконец монстр понял своё место в этой игре.

Лиам прикасается к моей спине, молчаливо выражая все, что не может сейчас произнести вслух.

Мы действительно сейчас воплощаем то, к чему шли так долго. Реальность никогда ещё не была так приятна.

– Чего ты добиваешься? – спрашивает подобие человека, сплевывая на пол.

Монстру кажется, что это заставляет его казаться бесстрашным, но увы, я чувствую, как дрожат его конечности.

– Я добиваюсь того, чтобы вы все должным образом заплатили за свои поступки, – делаю долгую паузу, вращая в руке орудие пыток. Антонио заметно сглатывает, что приносит мне неописуемый кайф.

Тишину пронзает истерический смех, он начинает покачиваться на полу, напоминая психа.

– Хорошая попытка запугивания. Думаешь, сможешь добиться справедливости? Пешка не в силах противостоять королям.

Антонио звучит до глупости смешно, пытаясь изобразить бесстрашие передо мной, когда уверена, что его брендовые брюки уже мокрые.

– Поживем и увидим, кто на самом деле был на вершине, – я делаю паузу, коварно улыбаясь. – А теперь, подари мне свои лучшие крики и боль.

Я бью плеткой в районе груди, наслаждаясь криками, как и Антонио в ту ночь. Никто не услышит его, как и не услышали нас. Никто не придет его спасать, как и не пришли на помощь нам.

Воспоминания, как он безжалостно хлестал тело Эмилии, не оставляя ни единого живого места, затягивают меня в ту пучину жестокости, где я не в силах остановиться. Шрамы на моей собственной груди горят жарким пламенем, умоляя о расплате.

Срываюсь и продолжаю бить без перерыва его грудь, живот, бока, руки, которые стали причиной смерти стольких женщин. Я бью и не слышу криков, я ничего не вижу вокруг себя, только картину той ночи.

Я могу убить его и мне плевать. Ничто не сравнится с чувствами внутри, когда я наконец наношу ответный удар.

Это ощущается как освобождение. Мои демоны ликуют, придавая моим ударам силу и жестокость.

Кровь везде, её слишком много. Кровавые пятна на его теле, на моих руках, на полу.

Антонио кричит во всю мощь легких, его рот извергает просьбы, молитвы и мольбы прекратить страдания, но я не могу. Меня захватили демоны, я не контролирую себя, они полностью управляют происходящим или это то, что пытаюсь себе доказать.

“Райан ошибся насчет тебя, ты всё же убийца, Ребекка”

Руки оттаскивают меня назад, где-то в глубине своего сознания слышу голос, который велит мне прекратить, но я дальше тянусь в сторону Антонио, желая продолжить.

Через красную пелену понимаю, что тот самый голос принадлежит Лиаму, но это ничего не меняет. Не ослабляет мою жажду в последнем издыхании Антонио. Я хочу все из этого.

– Достаточно, если ты его сейчас убьешь, мы не сможем добиться желаемого. Ему осталось только признаться и отдать нам самое ценное.

Лиам встряхивает меня, окончательно развеяв туман.

– Ты прав, – говорю я хриплым голосом, принимая от Лиама диктофон.

– Теперь погорим, Антонио. И твои мучения закончатся, если ты, конечно, не желаешь продолжения, Ребекка найдет в себе силы для следующего раунда, можешь не сомневаться.

Улыбаюсь от его слов, подмигивая монстру прошлого.

Голос Лиама холодный и убийственный. Я никогда не слышала, чтобы он говорил подобным тоном. Я не узнаю человека рядом, как и он, возможно, не узнает меня.

– Хорошо-хорошо, только прекратите это, пожалуйста. Я вас умоляю, – стонет Антонио, вызывая у меня волну отвращения.

– В ту ночь тебе было плевать на её просьбы, бесполезный кусок дерьма, – говорю я, подходя ближе, пихая ему в лицо диктофон – А теперь ты признаешься в своих грехах и расскажешь о местонахождении своих дочерей.

Сокрушение сверкает в глазах монстра, он не хочет отдавать своих дочерей. Девочек, которых он мучает с самого рождения. Больной ублюдок любит их только по той причине, что их девственная и невинная кожа не знала прикосновений другого мужчины. Поэтому он запер их, не показывая миру, чтобы никто не смог оставить след на их безупречной коже, кроме него. Потеря девочек добьет Антонио. У монстров свои больные слабости, но они есть, и я с радостью использую их. Я лишу его дочерей, дав жизнь девочкам, которую они заслуживают. В то время как Антонио будет гнить в одной комнате.

– Нет, только не они, не смей, они мои!

Крики Антонио взрывают моё терпение, я перехожу ко второму раунду, безжалостно ударяя плеткой его плоть. Но монстра хватает на минуту, прежде чем он соглашается рассказать мне свои секреты, продолжая умолять прекратить всё это.

На моих губах расцветает победная ухмылка, а внутри расцветает триумф.

– Теперь я поставлю на тебе крест, Антонио.