Убита светом, рождена тьмой

Глава 50

Can't Pretend – Tom Odel

Я не могу притворяться,

Не могу притворяться

Я врываюсь в заведение, будучи слишком взволнованной состоянием Джонатана. Друг никогда не просил меня забрать его и определенно не напивался до подобного состояния в отличие от меня в нашем подростковом возрасте. Видимо, пришло время поменяться ролями.

Плечом отталкиваю всех со своего пути, зарабатывая омерзительные слова в свой адрес, отмахиваясь от них рукой, показываю в ответ средний палец.

Покончив с огромной толпой, наконец замечаю барную стойку, где сидит друг детства. Вид Джонатана вызывает паническое чувство внутри. Светлые кудри в неряшливом беспорядке и грязные на вид, под глазами улеглись темные тени, губы сжаты в тонкую линию.

Быстрым шагом преодолеваю расстояние, становясь позади друга, и он сразу же оборачивается на меня с грустной улыбкой на лице.

– Ты пришла, звёздочка, – хриплым голосом произносит Джонатан, допивая спиртное в бокале одним глотком.

Я кладу руку на его плечо, пытаясь удержать на месте, когда он слегка пошатывается на барном стуле.

– Давай отвезем тебя домой.

Мои руки пытаются вытянуть Джонатана, но он, как неподвижная скала. Чёрт, я всё ещё не привыкла к мышцам, которые он отрастил. Это больше не мой маленький худой друг, которому нужна защита.

– Мой дом сам ко мне приехал, – настолько тихо бормочет, что едва удается расслышать слова, но я слышу, и моё сердце сжимается.

Убираю от него руки, находясь в удивлении от слов друга. Я ведь просила не делать меня центром Вселенной. Я не должна быть для него смыслом жизни.

Джонатан поворачивается на стуле в мою сторону, смотря с такой болью в глазах, что сбивает с толку. Его руки обвиваю мою талию, притягивая ближе, я не сопротивляюсь и позволяю ему положить голову на грудь. Сейчас друг напоминает мне маленького Джонатана. Того, кто падал со своего велосипеда и приходил в домик ко мне залечивать раны. Он всегда плакал, когда их обрабатывала, и клал голову на мою грудь, чтобы я успокаивающе гладила его по волосам. Сейчас делаю то же самое, но на этот раз я не знаю, что стало причиной его ран.

Я только собираюсь спросить, что произошло, как внезапно грубый голос, имеющий власть над моим сердцем, появляется рядом с нами, ускоряя мой пульс в эту же секунду до болезненных ударов.

– Убери от неё руки, – мои глаза устремляются в сторону мужчины, который разбил моё сердце, и гнев вспыхивает внутри.

Райан отвечает на мой взгляд тем же пылким гневом. Мужчина одет во все черное и на нем привычная кожаная куртка с эмблемой красных воронов.

Мое сердце делает кульбит и вылетает из груди, чтобы упасть в его объятия, но я не делаю ни шагу.

Я больше не допущу ошибок.

Татуированные руки сжимаются в кулаки, напряжение сковывает всё тело Райана, а взгляд направлен на руки моего друга на моей талии с убийственным мотивом.

В голову приходят слова мужчины о ревности, если дело касается меня, но он потерял все права на это чувство, когда решил солгать мне.

Джонатан крепче сжимает меня в объятиях, притягивая слишком близко, я бы сказала даже интимно.

– Нет, – на непоколебимый ответ Джонатана, Райан делает большой шаг вперед, но я останавливаю его вытянутой рукой.

– Ты не имеешь право указывать людям касаться им меня или нет, Райан, – на мой холодный тон мужчина сужает глаза, но я вижу уязвимость в глазах осени.

В голове пролетают все слова, которые он написал мне в записках, и я почти теряю всю решимость. Но Райан ничего не добьется тем, что будет указывать мне или другим людям. Я не являюсь его собственностью.

Джонатан отпускает меня, спрыгивая со стула, протягивая мне раскрытую ладонь, и я принимаю её, переплетая наши пальцы.

Глаза Райана ещё сильнее сужаются, но мужчина смотрит только на Джонатана, будто он первый в списке, кого тот собирается разорвать в клочья, как делает это со своими противниками на ринге.

Я тяну друга к выходу, подальше от опасных намерений Райана, но Джонатан удерживает меня на месте.

– Ты слышал, звёздочку. У тебя больше нет никаких прав на неё. Абсолютно никаких. Только пустота. Ребекка никогда не простит тебя, никогда не будет с тобой. Ты не достоин её так же, как и все остальные, – не успеваю переварить и понять слова Джонатана, как Райан сразу же срывается с места.

Он отталкивает от меня Джонатана, расцепляя наши руки, ударяя моего друга в лицо кулаком, а после коленом в живот.

Мой желудок неприятно сжимается в приступе рвоты при виде этой картины. Картины, которую я бы предпочла не видеть. Я не хочу делать выбор между ними двумя, между мужчиной, владеющим многими частями меня, и другом детства.

Охранники сразу же бросаются их разнимать, но их сила никогда не сравнится с силой, которую имеет Райан. Если я не вмешаюсь, он убьет его, а мне придется убить Райана, потому что никто и никогда больше не навредит моим близким, а Джонатан – часть моей семьи.

Я делаю стремительные шаги к Райану, который наносит удары по Джонатану один за другим, когда тот даже не отвечает на них. Только улыбается отвратительной улыбкой, которая возрождает слишком много вопросов в моей голове, как и его предыдущие слова.

Откуда ему вообще было известно о моих проблемах с Райаном?

И внезапно меня осеняет, что это клуб принадлежит Райану, я видела его в списке, когда читала досье мужчины.

Боже, может ли это всё быть просто совпадением?

Локоть Райана цепляет мой живот, сбивая дыхание, но несмотря на его дикую энергию и боль в ребрах, обвиваю руки вокруг его талии, и мужчина замирает.

Мои губы тянутся к его уху, ядовитый и злой тон срывается на него:

– Ты совершил ошибку, причиняя боль моей семье, Рассел. Ошибку, которую я не прощу тебе никогда, – мои руки отпускают мужчину и, пользуясь моментом заторможенности, подаю руку Джонатану.

Отвратительная улыбка стирается с лица друга, оставляя только болезненное выражение лица, которое сжимает моё сердце. Джонатан хватается за мою руку, с болезненным стоном поднимаясь на ноги. Он опирается на мои плечи, и я веду друга в сторону выхода, желая поскорее убраться с клуба пока не приехала полиция из-за драки.

Оборачиваюсь назад, встречаясь с глазами осени, чтобы показать всё, что он сделал со мной. Но Райан смотрит так в мою сторону, словно это я предала его, будто это я ранила его ножом в спину.

Как мужчина смеет так смотреть, когда он именно тот, кто сделал это?

Пошел ты, Райан Рассел.

Отворачиваюсь от него и выхожу на улицу, расталкивая снова всю толпу, игнорируя их высказывания в нашу сторону.

Джонатан усаживается на переднее сидение моей машины, закрывая глаза и сжимая губы от боли.

Быстро заводя двигатель, на непозволительной скорости везу друга в наше тайное место с Лиамом. Мне нужно отвезти его туда, где Райан не сможет найти нас, чтобы продолжить начатое.

Всю дорогу Джонатан молчит, сидя с закрытыми глазами.

– Ты сможешь самостоятельно выйти? – спрашиваю, когда мы останавливаемся напротив маленького и неприметного дома.

Друг кивает, выходя из машины, и следует за мной в дом. Лиама нигде не видно, что значительно облегчает мне жизнь, он не будет в восторге, если узнает обо всем, но я больше не представляю, где Джонатан будет в безопасности.

Тело содрогается от нервов, когда смотрю на залитое кровью лицо друга, он хрипит, держась за бок, с трудом делая каждый шаг. Поступок Райана не укладывается в голове. Он посмел прикоснуться к моему другу и нанести ему вред, следуя своему импульсивному характеру. Но боль в глазах осени не уходит из головы. Райан отшатнулся от меня, когда я выбрала Джонатана. Если бы он не причинил ему вред, я бы так не поступила. Я дала обещание, что не позволю никому больше навредить моим близким, даже человеку, который владеет частью меня.

– Как ты себя чувствуешь, Джонатан? – мой голос дрожит, когда оглядываю его с головы до ног. У него, скорее всего, сломано ребро, судя по тяжелому дыханию.

С моей помощью Джонатан усаживается на диван в нашем с Лиамом убежище.

Судорожный вздох покидает его легкие, когда он соприкасается с твердостью дивана.

– Всё в порядке, звёздочка, – всё определенно не в порядке, судя по тому, как тяжело ему говорить.

Я убью Райана.

Джонатан улыбается, показывая сверкающие зубы, прикасаясь руками к моим волосам, когда я присаживаюсь напротив на корточки. Но напрягает меня совсем другое. Друг смотрит с такой любовью, что грудь сжимается от страха. Это не тот взгляд, который он дарил мне раньше. В нем нет той дружеской теплоты, связи, которой мы дорожили на протяжение стольких лет. Взгляд, слишком сильно напоминающий тот, как смотрели друг на друга мои родители. Взгляд сильной любви.

– Я принесу аптечку, нужно обработать твои раны, – мой голос звучит неловко, отстраняюсь от его рук, убегая на поиски.

Может мне показалось?

Джонатан не может так смотреть на меня, он говорил, что есть девушка, которую он любит. Это определено не я, это не должна быть я. Но победный блеск в глазах друга, когда я оттолкнула Райана, врезается в память.

Страшное и слишком зловещее чувство зарождается внутри, разрывая мои внутренности.

Меня сейчас вырвет.

Находя аптечку, направляюсь в его сторону, стараясь избегать взгляда Джонатана. Надежда загорается внутри, и я крепко цепляюсь за неё. Возможно, мне привиделось лишнее. Я не желаю разбивать сердце лучшему другу. Я вообще не желаю подобных чувств от Джонатана. Мне это не нужно.

Наношу на ватный спонж спирт, наконец, поднимая глаза в его сторону. Джонатан сидит с закрытыми глазами, его грудь тяжело вздымается, волнистые светлые волосы находятся в беспорядке и в прядях виднеются капли крови. Ощущаю облегчение, когда замечаю, что он держит глаза закрытыми, не усложняя ситуацию.

Легким движением руки прикасаюсь к порезу на губе, начиная обрабатывать. Джонатан с шипением открывает глаза, боль искрится в них, я начинаю дуть на его губу, успокаивая жжение.

Наши глаза сталкиваются, и моё сердце падает в пропасть. Я нахожусь слишком близко, замечая каждую яркую эмоцию в глазах друга.

Желание, любовь и… безумие.

Нет, это не может быть правдой. Джонатан не может всё так сильно осложнить.

Я падаю назад, но крепкая ладонь хватает меня за затылок, прижимая ближе. Теплые губы прикасаются к моим, я ощущаю вкус крови, и отвращение бурлит внутри. Мои губы крепко сжаты, я не даю другу пробраться внутрь и разрушить окончательно всё то, что было между нами. Джонатан отстраняется от меня, прижимаясь лбом к моему, тяжело дыша.

– Прости, но я больше не могу молчать. Я люблю тебя, Ребекка, – моя грудь разрывается на части от его слов и от того, что мне предстоит разбить сердце лучшего друга.

Мой взгляд падает вниз, я не в силах смотреть в его глаза, которые горят любовью. Любовью, что представляет лишний балласт для меня.

– Джонатан, я не могу. Не говори мне этого больше, это всё слишком усложняет. Ты мой друг и навсегда им останешься, но не больше.

Он поднимает рукой мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза, столкнуться с болью, которую я причиняю. Люди не должны находиться рядом со мной, единственное, что я приношу – разрушение.

– Ты никогда не сможешь полюбить меня. Твое сердце всегда готово открыться другим мужчинам, но я никогда не входил в их число. Я привык, Ребекка, – друг отпускает меня, и я падаю назад на пол, приземляясь с болью.

Его слова кажутся знакомыми, я точно слышала их раньше.

– Когда ты понял, что любишь меня?

Джонатан долго смотрит на меня, не произнося ничего в ответ. Но я должна знать.

– С первой нашей встречи. Ты – единственная для моего сердца. Всегда такой была, такой и останешься.

Пазл начинает складываться в моей голове. Но нет. Нет.

Это не может быть правдой. Не может.

Джонатан не поступил бы так со мной.

– Давай закончим промывать твои раны и потом продолжим разговор, – мне нужно переварить информацию, всё слишком похоже и слишком ужасно, чтобы быть правдой.

Но в голову лезут слова Джонатана сказанные Райану в клубе, заставляя сильнее задуматься.

Нет, нет, нет.

Это всё может быть совпадением, просто совпадением.

Все остальные мои действия происходят в тяжелом молчании. Я промываю все раны на лице Джонатана, смывая кровь мокрым полотенцем. Всё это время не смотрю в его глаза, стараясь отключиться от реальности, которая может всё разрушить. Но все же мне придется выяснить одну вещь и, если это окажется правдой, боюсь думать, что сделаю.

– Снимай футболку, – теперь я смотрю прямо на друга, пытаясь найти то, что гложет внутри. Он либо сам скажет, либо самостоятельно найду ответы.

Мой голос прозвучал грубо из-за чего Джонатан вздрогнул, но подчинился и стянул с себя порванную белую футболку. Я не должна подозревать лучшего друга, он был рядом с самого детства, и я привыкла ожидать от жизни худшего.

Огромный фиолетовый синяк красуется на ребрах, я ощупываю его рукой, проверяя, есть ли переломы. Джонатан вздрагивает от моего прикосновения, задерживая дыхание. Я провожу пальцем по мышцам в поисках увечий, как только моя рука касается боковой части, замечаю чернила. Немного натягиваю рукой кожу, чтобы рассмотреть татуировку.

Луна, звёзды, солнце.

Становится слишком тихо, но я слышу треск в груди. Слышу, как рушится всё хорошее и светлое. Слышу, как демоны царапают поверхность моего сознания, выбираясь на свободу.

Поднимаюсь на ноги, не смотря в сторону друга. Я вижу только красную дымку в глазах. Дымку боли, похожую на ту, когда узнала, что Адриан обменял меня на наркотики.

– Я готова исполнить твоё желание, Джонатан, – протягиваю руку к пистолету, прикрепленному к моей спине под футболкой, наслаждаясь холодом металла.

Оборачиваясь обратно в сторону человека, которого считала другом, чувствую только бушующую смертельную ярость внутри.

Я была готова умереть ради Джонатана. Я считала его единственным родным человек из прошлой жизни.

Но никак не была готова к данному повороту событий. Я всё ещё надеюсь, что он докажет мне обратное. Но смирение в глазах друга дает мне ответ на все вопросы.

– Я готов принять твой приговор, Ребекка, – остатки моего сердца рассыпаются в пыль от слов Джонатана, это не тот человек, с которым я провела всё своё детство и подростковый период. Напротив сидит такой же монстр, похожий на тех, которые наносили мне увечья в подвале. – Но позволь рассказать тебе всю правду, прежде чем ты убьешь меня.

Сердце замирает, на секунду мне кажется, что оно перестало биться. Я действительно собираюсь убить друга, который зажигал свет внутри меня, если все окажется правдой. Жизнь не могла быть ещё больше жестокой со мной.

– У тебя есть пять минут на объяснения, прежде чем моя пуля разнесет твой мозг.

Я не узнаю свой голос. Не узнаю себя. Холодность, бесчувственность, отчужденность – все эти чувства поглощают меня. Чувства, которые надеялась больше не ощущать. Но Джонатан сейчас уверенно убивает меня реальностью. Реальностью, к которой я была слишком слепа снова, позволяя своему мягкому сердцу доверять и любить людей, когда они причиняют только боль.

Если убью его, то умру сама. Во мне не останется ничего живого.

Но я не могу позволить Джонатану жить, если то, что он писал мне, окажется правдой.

Почему люди так хотят знать правду? По мне так лучше сладкая ложь, ведь когда сталкиваешься с правдой, она разрывает тебя на куски, не оставляя ничего живого.

Джонатан задерживает дыхание, позволяя себе смотреть на меня с любовью и благовонием даже тогда, когда я направляю на него заряженный пистолет, готовая выстрелить в любую секунду.

– Я любил тебя с самого детства. Без перерыва, зависимо и жадно. Моя любовь настолько сильна, что подталкивает на крайности. Ты никогда не замечала меня, когда я смотрел только на тебя. Ты никогда не смотрела на меня с той любовью, которая разрывала моё сердце. Мои прикосновения никогда не вызывали у тебя трепет, когда твои заставляли меня дрожать. Когда решился рассказать тебе о своих чувствах, ты перебила меня и призналась, что влюбилась в другого парня. Я сходил с ума и ненавидел весь мир, когда ты была с Адрианом. Когда ты подарила ему все свои первые разы, хоть он никогда этого и не заслуживал. Но ты всё равно отдавала всю себя без остатка. Тогда я пошел на крайние меры. Я вступил в организацию, где Адриан покупал наркотики, каждый раз подсовывая ему дорогой продукт и в итоге он подсел, набрав долги, – Джонатан замолкает, переводя дыхание, продолжая пристально смотреть на меня, разрушая мой мир.

Я не могу поверить, что была настолько слепа. Боюсь услышать продолжение, боюсь, что это снимет поводок с демонов, и я разорву друга на части, как он меня правдой. Отводит глаза в сторону, скрывая от меня свои эмоции, и продолжает:

– У меня в голове зародился план. Я хотел, чтобы вы расстались. И знал, что, если Адриан предаст тебя, ты по щелчку пальцев уберешь его с моего пути. У Адриана висел долг, и я предложил организации наказать его за непослушание. Ведь он долгое время брал товар и ничего не давал взамен. Главные согласились с моим планом использовать тебя, как расплату.

Я отшатываюсь назад, боль сковывает дыхание. Джонатан – причина смерти Эмилии. Парень, которого считала другом, забрал у меня всю мою жизнь ради своей любви.

Он продолжает сваливать на меня правду, несмотря на то что я еле держусь на ногах:

– Прости меня, Ребекка. Я умираю каждый день от разъедающей меня вины. Я просто хотел быть с тобой, любить тебя, и чтобы ты любила меня в ответ. Они уверяли, что ничего не будут с тобой делать, только немного припугнут. Я правда не знал, что было в их планах. Я прибежал в подвал, солгал и выплатил долг за Адриана, сказав, что его единственное условие, чтобы ты была жива, тогда он отдаст все деньги. Поэтому они отпустили тебя. После подвала, именно я отвез тебя в больницу и захоронил Эмили.

У Эмили есть могила.

Я ощущаю облегчение от осознания, что её тело не сожгли. Теперь её родителям будет куда сходить.

Всхлип вырывается наружу.

Джонатан сломал меня окончательно.

Я не в силах выдержать весь поток его слов и осознание, что именно любовь ко мне и моё безразличие привело к стольким страданиям.

– Где могила Эмили?

Я мучила пытками монстров прошлого, чтобы они сознались куда дели тело, когда ответ был так близко.

– В лесу, рядом с твоим домом, напротив дерева, где вы вырезали с Эмили свои инициалы на годовщину десятилетия вашей дружбы.

После её смерти я каждый день ходила на это место, даже не зная, что она лежит под землей. Холодная, одинокая и сломленная.

– Ты закончил?

Рука с пистолетом трясется, инстинкты кричат убить его, но я не могу.

Как мне жить с мыслью, что Джонатан умер от моей руки? Что я стала монстром, которого он создал из-за своей ненормальной любви?

– Нет, хочу сказать последнее, что скорее всего убьет меня. Но я хочу освободиться, Ребекка, – он падает на колени и ужас ползает по коже от последней правды, которая убьет нас обоих. – Я виновен в смерти твоих родителей. Меня съедало чувство вины, поэтому я рассказал им правду. Я предупредил, что, если они соберутся писать заявление на меня и организацию, чтобы не упоминали тебя для безопасности. Но я недооценил возможности преступного мира, как только до них дошли слухи о заявлении, они избавились от твоих родителей.

Колени подводят меня, и я падаю.

Падаю без возможности подняться.

Правда настолько сокрушительна, что я не выдерживаю раскаленную боль в груди.

Боль, которую не желала больше ощутить. Боль потери, разрушающая последнюю связывающую нить с прошлым.

– Прошу прости…

Я прерываю Джонатана, направляя пистолет в его голову.

– Ты думаешь, что имеешь право на прощение?! Думаешь, можешь безумной любовью оправдать то, что сотворил?! Ты разрушил не одну человеческую жизнь, Джонатан!

– Я не думал, что так все произойдет! Я только желал разлучить тебя с человеком, который не был тебя достоин.

– Заткнись! Заткнись черт, возьми, ты больной ублюдок! Считаешь себя достойным?! Ты разрушил всю мою жизнь! Ты убил мою семью и лучшую подругу! Слышал ли ты мой крик отчаяния?! Слышал ли ты мои мольбы, когда они ломали тело и душу Эмили, а потом приступили ко мне?! Слышал ли ты мою беспомощность, когда я лежала, связанная, на холодном полу и ничего не могла сделать?! Слышал ли ты мой последний крик, когда выстрелил пистолет?! Слышал ли ты крики боли, когда мои родители горели заживо?! Нет. Никто не слышал. Ты не помог нам, когда мог. Ты мог остановить начатое. А теперь ты пишешь мне письма, трусливо скрываясь от меня три чертовых года! Ты продолжаешь жить свою жалкую жизнь, а Эмили гниет в сырой земле! И ты знал, что нас ждёт такая учесть. Ты знал, чем они занимаются и ничего не предпринял. Ты позволил им убить всё, чтобы было дорого мне…

Слезы застилают его глаза, когда Джонатан падает на колени, содрогаясь всем телом. Я хочу убить его самым жестоким образом, хочу, чтобы он чувствовал каждую частичку моей боли, которую мне пришлось ощутить по его вине. Любовь делает людей дураками. Она делает их безумными глупцами, и именно она сделала моего друга убийцей. Любовь привела меня в это мгновение.

Я направляю пистолет в сторону человека, которого считала своей семьей,решая выполнить его просьбу, о которой он жалобно умолял меня в своих чёртовых письмах.

Джонатан смотрит на меня не отрываясь, ожидая приговора, которого так сильно жаждал.

"Давай, Ребекка. Одно движение пальцев, и он труп. Джонатан забрал у тебя всё, что имело значение, справедливо было бы убить его, прекратив жалкое существование, которое может только навредить тебе. Кто знает, что творится у него в голове?", – зловеще шепчут демоны, привлекая на сторону тьмы, где нет боли и любви.

В место, где ничего больше не сможет сокрушить меня. И, возможно, Ребекка, которая только вернулась в Чикаго пару месяцев назад, согласилась бы на это предложение. Но не нынешняя.

Джонатан заслужил смерти, но он также заслуживает страдать всю свою оставшуюся жизнь за то, что убил стольких людей. Я не позволю больше ему причинить мне вред. Убив его, я безвозвратно сойду на тот путь, с которого мне больше не вернуться. Я не позволю Джонатану снова отобрать у меня право на нормальную жизнь.

– Уходи.

Он удивленно смотрит на меня, не веря, что я отпускаю его. Джонатан желает умереть от моей руки, но он не получит ни кусочка больше меня. Он заплатит так же, как и все монстры, разрушившие жизни близких мне людей. Будет гнить заживо на этой проклятой Земле.

– Почему ты отпускаешь меня? Ты должна убить меня, Ребекка!

Отчаяние в его голосе причиняет боль. Я не могу его убить, не хочу. Мне никогда не простить Джонатана, но я определенно не собираюсь становиться причиной его смерти, что убьет и меня тоже.

– Убирайся, Джонатан. Оставь меня в покое и никогда не появляйся на моем пути, это последнее моё желание и, если я хоть что-то значу для тебя, выполни мою просьбу, – он не двигается, продолжая смотреть на меня и ждать. – Проваливай я сказала!

После моего крика, наполненного отчаянием и агонией боли, Джонатан встает с колен, медленно направляясь к двери и оглядываясь на меня с неверием. Я на грани того, чтобы рассыпаться, но я не собираюсь ломаться при человеке, который стал причиной всех моих бед.

– Ты значишь для меня весь мир, Ребекка.

– Ты умер для меня, Джонатан.