Убита светом, рождена тьмой

Глава 64

Born to Die – Lana Del Rey

Мы были рождены, чтобы умереть

– Ты уверена?

Шум машинки снова затихает, Алекс смотрит на меня с удивлением, но я улавливаю и преданность.

– Да, Алекс, ты в десятый раз задал мне этот вопрос, и я не изменю своего решения.

Мужчина отводит от меня взгляд и начинает внимательно рассматривать эскиз, который нарисовал по моим указаниям.

Это силуэты каждого члена моей маленькой семьи, стоящие спиной и крепко держащие друг друга за плечи. Мы с Райаном стоим посередине, как начало этой истории. Мелани и Алекс с правой стороны, и, присмотревшись к их очертаниям, замечаю, как детально получилось изобразить волнистые волосы девушки. Дальше Лиам и Гарри с левой стороны. Гарри держит два пальца за головой Лиама, как и на фотографии, которую мы сделали в день победы на конкурсе.

Я с теплотой улыбаюсь, смотря на этот эскиз, который совсем скоро окажется на моей коже. Это, несомненно, будет одна из лучших татуировок.

– Бьем ниже ранения? – уточняет Алекс, обрабатывая спиртом этот участок кожи.

– Да, в этот раз не буду перекрывать шрам.

Я хочу помнить своё сражение за дорогих мне людей, за счастливую и свободную жизнь. Помнить, что не сдалась и вышла победителем. Помнить, что люди на моей коже и в сердце стоят этой цены, что всё было не напрасно.

Я хочу помнить свой путь.

Бросая на меня теплый взгляд в последний раз, Алекс, наконец, приступает к работе.

Приятное жжение проникает в кожу. Это совсем не больно и за весь пережитый опыт я научилась любить боль, ведь после неё всегда идут самые лучшие моменты жизни.

Знаете, когда говорят, что татуировки вызывают зависимость – это правда. Думаю, с моим желанием сохранять на коже важные события жизни, через пару лет буду забита татуировками, как и Райан.

Я улыбаюсь, когда в голове появляется картина нашей пары в пожилом возрасте. Полностью забитые татуировками, с яркими улыбками, несмотря на возраст и морщинистую кожу.

Вера внутри горит ярким пламенем, желая, чтобы всё сложилось именно так.

Закрыв глаза, отдаюсь ощущениям, расслабляя своё тело.

Жжение усиливается, мурашки бегут по коже от всех ощущений, и я улыбаюсь, представляя реакцию каждого на эту татуировку.

Мужчины будут определено удивлены, а Мелани начнет плакать и обнимать меня так, будто это в последний раз.

Сильнее улыбаясь, теряясь в этой теплоте, которая теперь обитает в моей сердцевине, совсем не ощущая боли от процесса, когда в мою кожу проникает иголка.

Через время кто-то дергает меня за плечо, и я открываю глаза, удивляясь тому, что задремала.

– Я закончил, – говорит над моим лицом Алекс, щелкая пару раз пальцами, пробуждая меня полностью от короткого сна.

Моргаю глазами, пытаясь разогнать дымку.

Мужчина подает руку, помогая подняться с кушетки.

Алекс подводит меня к зеркалу во весь рост, чтобы я посмотрела на свою татуировку. Моё тело наполняется нетерпением, окончательно прогоняя сонливость.

Останавливаясь напротив длинного зеркала и видя наше отражение, смотрю в эти холодные, родные глаза. Мужчина кивает, давая знак, чтобы я не тянула. С улыбкой поднимаю вверх футболку с мерча любимой группой Чейз Атлантик, и мои руки начинают сильно дрожать, когда вижу готовую картину.

Полоску шрама и мою семью.

Аккуратно касаюсь татуировки через пленку, не веря, что она реальна, что моя жизнь, наконец, нормальная и я больше не перекрываю шрамы, полученные от монстров, больше не делаю татуировки, связанные с болезненным периодом. Теперь всё иначе.

– Спасибо, Ребекка, – услышав это, удивленно оборачиваюсь на Алекса, не понимая, за что он благодарит меня.

Мужчина улыбается, с гордостью смотря на моё ранение и татуировку.

– За что спасибо?

– За то, что не сдавалась. За то, что рисковала жизнью ради нас. За то, что пришла в нашу жизнь и изменила её в лучшую сторону. Спасибо за всё.

Грудь сжимается, и приятная боль распространяется по всему телу. Это любовь вспыхивает в моём сердце.

Замечая слезы в моих глазах, Алекс первый притягивает в свои объятия, но не крепко, чтобы не задеть татуировку.

– И тебе спасибо, что больше не глыба льда рядом со мной, – грудь мужчины вибрирует в ответ от смеха.

Дверь в комнату открывается, и врывается Гарри с лукавой улыбкой на лице.

– Я чему-то помешал? – играя бровями, спрашивает этот клоун.

Мы отстраняемся друг от друга, закатывая одновременно глаза на провокацию. Моя футболка всё ещё задрана, открывая Гарри татуировку. Когда его взгляд цепляется за неё, любовь и преданность наполняют темные глаза.

– Это должно было быть сюрпризом.

Не слушая мои слова, парень подходит ближе, рассматривая рисунок. Его рука тянется к татуировке, но он одергивает её, замечая пленку.

– Это… мы? – детским голосом задает вопрос Гарри, смотря на меня удивленными глазами.

Я киваю на его вопрос, тоже рассматривая татуировку.

Она прекрасна, как и моя семья.

– Никто и никогда не наносил память обо мне на свою кожу, даже эти два придурка, которые усеяны татуировками.

Гарри старается говорить беззаботно, но я слышу страх за его словами. Парень боится быть ненужным, брошенным и отвергнутым. Я ненавижу его мать за страхи, которые она внушила ребенку своим уходом.

– Ты всегда будешь в моей памяти и сердце. Ты всегда будешь нужен нам всем, Гарри, – громко говорю, толкая его кулаком в грудь. – Как мы будем без нашего персонального клоуна?

Парень смеется, давая мне в ответ щелбан в лоб.

Я драматично хватаюсь за грудь, делая вид, что он разбил мне сердце своим поступком.

– Вы закончили представление? – холодно спрашивает стоящий позади Алекс, убирая инструменты. – Меня ожидает следующий клиент.

Гарри хватает меня за плечо, выводя за дверь, бросая напоследок Алексу:

– Мы уходим, ворчун, – он посылает ему воздушный поцелуй, зарабатывая злой взгляд. – Хорошего рабочего дня.

Со мехом Гарри выводит меня в коридор, обнимая за плечи. Студия Алекса находится в подземном помещении, а наверху клуб Райана, где Гарри устраивает постоянные шоу для посетителей. Поэтому не удивлена, что он пронюхал о моем присутствии.

Но парень ведет меня не к выходу, а к своему крылу.

– Для чего ты ведешь меня туда? – с недоумением оглядываю пространство, в котором полно клеток для танцовщиц.

Гарри указывает в сторону черных диванов с кожаной обивкой. Я направляю туда свой взор, замечая копну рыжих волос.

Возмущенно обращаю свой взгляд обратно на Гарри, чувствуя злость внутри.

– Ей больше не нужна моя защита, – парень оборонительно поднимает руки вверх. – Но я могу позволить остаться ей здесь, если она извинится перед тобой за всё сотворенное дерьмо и причиненную боль.

Злость отпускает меня, когда сердце тает от проявления защиты в мою сторону. Раньше всегда вставала на свою защиту сама, но теперь у меня есть семья, которая никому не позволит мне навредить.

– Спасибо, Гарри, – ласково произношу, притягивая в свои объятия.

Я благодарю не только за то, что парень защитил меня. Но и за то, что снял свою маску клоуна, открывая себя настоящего.

Доброго, семейного, любящего и ранимого Гарри.

– Зачем ты привел её?

Голос прогремел позади нас, разрушая всю мирную атмосферу. Каждая моя нервная клетка напряглась, подготавливаясь к бою. Но мы не будем сражаться, больше никогда. Я отпущу её так же, как отпустила Адриана.

– Привет, Белла, – спокойно отвечаю, отпуская Гарри, чтобы обратить на бывшую подругу всё своё внимание.

Она стоит в рабочей одежде: в короткой юбке и топе, который открывает её полную грудь. Честно? Мне жаль видеть девушку в подобном образе, ведь знаю, как она ненавидела профессию своей покойной матери. Но неверный выбор Беллы привел её в это положение. Она настолько озлоблена на жизнь, что не видит решения проблемы, только винит во всем окружающих.

Но я не собираюсь ей больше помогать. Особенно, когда эта помощь не ценится.

– Пришла позлорадствовать? – шипит Белла сквозь сжатые зубы, резко подходя ко мне, толкая в плечо.

Сжимаю кулаки, пытаясь обуздать потребность внутри нанести ответный удар. Я выше этого, лучше и сильнее.

– Нет, пришла поговорить с тобой и отпустить старые обиды.

Белла смеется, смотря на меня с неверием.

Это определено будет нелегкий путь.

– Нам не о чем разговаривать, Ребекка. Я ненавижу и презираю всё твоё существование! Ты забрала у меня всё! Мою популярность в школе, парня, лучшую подругу! Ты испоганила мне жизнь и теперь хочешь просто взять и отпустить всё это? Да пошла ты!

Обречено качаю головой, понимая, что девушка не изменится и, возможно, она сама этого не желает.

Но я так устала от неё. У неё вечно все виноваты, кроме неё самой. Если Белле легче собственную вину перекинуть на меня, пусть будет так, но я больше не буду участвовать в её жизни. С этой главой тоже покончено.

– Я никогда не давала тебе повода для ненависти, и в этом чувстве ко мне можешь винить только свою больную голову. Я никогда не забирала у тебя популярность, парня, подругу. Потому что это никогда не было твоим. И я не умею читать мысли, чтобы знать о твоих истинных чувствах. Поэтому в отсутствии этого всего в своей жизни, можешь винить только себя и свою неуверенность. Я ни в чем не виновата.

Белла со злостью в глазах снова пытается толкнуть меня, но Гарри преграждает ей путь.

– Ты сука и эгоистка, которая думает только о себе! – её крик вызывает у меня головную боль и желание закончить с этим бессмысленным разговором как можно быстрее.

– Хорошо, я принимаю это и отпускаю тебя, Белла. Я больше не буду тебе помогать, понимать и принимать твою ненависть. Я закончила с этим. Тебе могу пожелать только поскорее найти себя и проработать травмы, которые заставляют тебя в собственных проблемах и неудачах винить других людей.

Белла дрожит от злости, сжимая руки Гарри, которыми он перекрыл ей путь, но я вижу в глазах бывшей подруги слезы. Слезы борьбы с признанием правды.

– Я ненавижу тебя, Ребекка!

– Я прощаю тебя, Белла.

С этими словами ухожу, оставляя её на Гарри, чтобы он сам решил путь девушки в карьере танцовщицы.

Меня это больше не касается.

Выходя на улицу, вдыхаю в легкие спокойный ветерок, чувствуя спокойствие и наконец облегчение внутри. Садясь в машину, завожу двигатель, но вместо того, чтобы ехать к своему мужчине домой, я решаю поменять направление и поехать в другое место. Я соскучилась по ней, и сейчас, как никогда, желаю поговорить.

Через десять минут пути оказываюсь возле дерева, где мы с Эмили вырезали свои инициалы. На месте, которое стало ей могилой.

Подходя ближе, замечаю множество свежих цветов.

Любимые ромашки девушки и мягкие игрушки, которыми она всегда забивала свою кровать, окружают дерево. После того, как монстры были наказаны, я рассказала родителям Эмили, где она захоронена и то, что люди, убившие её, наконец наказаны. Останавливаясь возле дерева, протягиваю руку, обводя наши имена в сердце.

– Привет, подруга, – мой голос разносится в тишине улицы, будто весь мир собрался слушать мои слова. – Я скучаю, Эмили, так сильно, что иногда это разрывает меня на части. Но ты не переживай, у меня всё хорошо. Рядом со мной лучший мужчина, который любит меня. Я вновь обрела семью, я больше не одна и не желаю смерти.

Приседаю на корточки, не выдерживая боли внутри. Да, я счастлива, но это никогда не сотрет моего прошлого и чувства потери, которое принесла смерть родителей, Эмили и Джонатана.

– Я наказала их, слышишь, Эмили? Они наказаны за то, что сделали с тобой. Я сделала это ради тебя и, надеюсь, теперь твоя душа спокойна. А ещё я надеюсь, тебе там хорошо, ведь мир никогда не заслуживал твоего доброго сердца, подруга, – вытираю слезы ладонью, которые не перестают течь, когда жжение в груди становится сильнее. Мне так больно, что я не слышу её ответа, её ласкового голоса. – Я люблю тебя, Эмили.

Закрываю глаза, отдаваясь этой боли. Я не буду от неё убегать и отрицать. Мне больно, и это нормально, я никогда не смогу без слез вспоминать об Эмили.

Что-то теплое коснулось моих плеч, словно объятия, и мурашки побежали по коже от этого ощущения.

Я зарыдала сильнее, чувствуя присутствие подруги рядом.

Внезапно, как и появилось, тепло улетучивается вместе с ощущением Эмили рядом. Она ушла и мне пора.

Я встаю с колен, вытирая глаза, избавляясь от черных полос туши.

– Спасибо за всё, Эмили, – говорю напоследок, прежде чем уйти. – Ты свет, который навсегда остался в моём сердце.