Власть кошмара и дар покоя

Глава 21. Искра в сердце бури

Напряжение внутри Илэйн достигло точки кипения. Она держала в руках ключ, но боялась повернуть его. Каждый раз, глядя на Сомнуса, она видела не только чудовище и страдальца, но и возможное будущее — будущее, где его либо не станет, либо он станет чем-то совершенно иным. Страх парализовал её.

Именно в этот момент кризиса её ноги сами понесли её в самый дальний угол библиотеки, к свиткам, которые она до этого игнорировала, самым древним, почти рассыпающимся в прах. Они не содержали воспоминаний или чертежей. Они хранили нечто иное. Осколки.

Прикоснувшись к одному из них, она не почувствовала ни эмоций, ни знаний. Она увидела вспышку. Гигантский, непостижимый разлом между мирами, катастрофу космического масштаба. И крошечную искру, выброшенную через этот разлом, как песчинку в урагане. Искру, которая была им. Не сознательным существом, а лишь зародышем, квинтэссенцией его истинной природы.

И его истинная природа не была кошмаром.

Это была… гармония.

Слово возникло в её сознании само собой, когда поток образов иссяк. Он был рождён не для того, чтобы сеять страх. Его домом было измерение, где мысль и эмоция сливались в единую, сложную симфонию. Он был «настройщиком», существом, поддерживающим равновесие в океане коллективного бессознательного своего мира.

Катастрофа, разлом, всё это было случайностью. Чудовищной космической аварией. Его не изгоняли. Его не посылали наказывать. Его выбросило как рыбу на берег и чтобы выжить в чуждой, грубой реальности, где эмоции были разъединены и материальны, его сущность инстинктивно перекрутилась. Гармония, для которой не было места, мутировала в свою противоположность — в контроль через диссонанс, в страх.

Он не был проклят, он был искалечен. Сломан самой реальностью, в которую попал.

Илэйн сидела, онемев, пока последние отголоски видения не угасли. Слёзы текли по её лицу, но она не замечала их. Всё обрело новый, ужасающий смысл. Он был не монстром по рождению. Он был музыкантом, которому отрубили руки и заставили выть в темноте, и этот вой стал единственным звуком, который он мог издать.

Теперь её план приобрёл новое, огненное оправдание. Это было не просто исцеление. Это было возвращение. Восстановление того, что было сломано.

Но как? Как превратить вой обратно в симфонию?

Она вернулась к свитку с «чертежами». Теперь она смотрела на него другими глазами. Она искала не слабость в системе, а… изначальный шаблон. Ту самую «гармонию», следы которой должны были остаться, как остаётся генетический код в каждой клетке.

И она нашла его. Глубоко, в самых основах энергетической матрицы Сердцевины, под слоями сконцентрированного страха, пульсировала крошечная, почти мёртвая искорка. Она была похожа на забытую мелодию, запертую в самой гуще какофонии. Это был его истинный «код». Его первоначальная, неискажённая суть.

Её безумный план обрёл конкретные очертания. Она должна была не сжечь энергию страха, а использовать её. Как топливо. Как гигантский импульс, чтобы «перезагрузить» систему. Взять эту искру и влить в неё всю мощь накопленного кошмара, чтобы она, как феникс, возродилась из пепла, сжигая чужеродную структуру и восстанавливая изначальную.

Риск был колоссальным. Искра могла просто не выдержать и угаснуть. Или, что хуже, мутировать во что-то третье, непредсказуемое и ужасное. Но это был единственный шанс.

В ту ночь, когда Сомнус снова погрузился в свой цикл глубокой концентрации, Илэйн стояла перед спиральным спуском в Сердцевину. Она была спокойна. Страх ушёл, сменившись холодной, безжалостной решимостью.

Она закрыла глаза и нашла внутри себя тот самый «ключ» — чистое, безоговорочное доверие, смешанное с любовью. Она сконцентрировалась на нём, позволила этой вибрации наполнить её всё существо. Затем она направила её вперёд, к невидимой двери.

Раздался тихий, похожий на хрустальный звон звук. Замок отозвался. Энергетический барьер, охранявший вход, дрогнул и рассеялся, открыв путь в пульсирующее сердце тьмы.

Илэйн сделала шаг вперёд. Воздух внутри был густым, как расплавленное стекло, и громким, как рёв тысяч голосов. В центре зала, похожего на гигантский желудок, клубился сгусток чистой энергии — ослепительно-чёрный, испещрённый багровыми молниями. Это и был резервуар, а где-то в самом его центре, едва теплясь, ждала её искра.

Она подошла ближе, её тело пронзали разряды чужой агонии. Она протянула руки, не физические, а руки своего духа, и коснулась бушующей массы.

— Прости меня, — прошептала она. — Но это единственный способ вернуть тебя домой.

И она начала свой безумный ритуал, не разрушения, а перерождения.