Второй шанс для непрощенного

Глава 20

— Они в «Сабор де ла Вида» на 1905 года, зашли примерно десять минут назад, — звучал голос Рогова из динамика громкой связи.

— Понял, оставайся пока там, я буду примерно через двадцать минут, — из области, хоть и ближней, до центра Москвы вечером не добраться так быстро, как хотелось бы, — перезвони мне, если они будут уходить.

Разъединил звонок, сосредоточившись на дороге.

Зря я остался на ужин с Ксенией. Рогов перезвонил мне уже в дороге и сообщил, что Вильнер приехал к Веронике на съемную квартиру, дождался возвращения и ползал перед ней на коленях. Наверняка приперся грехи замаливать и просить вернуться.

Но меня отчего-то коробило от мысли, что она его может простить. Слишком ярко перед глазами стояли свежие синяки на ее шее, которые оставил этот моральный урод. Ударил один раз, сделает это и снова.

Я отчетливо понимал, что это не мое дело, что они сами должны решать свои проблемы в отношениях, жениться и разводиться по обоюдному согласию. Но тот факт, что Вильнер изменил Нике, душил ее, а это были именно следы от удушения, а потом довел до ухода из дома ночью пешком, говорил о том, что ничего хорошего из их примирения не выйдет.

Не могу я понять себя.

Ника предала меня с Вильнером, а я теперь несусь спасать ее же от Артура. Сам же проклинал, зарекался даже смотреть в ее сторону, и вот он я, мчусь сквозь электрические московские сумерки, чтобы… что? Не дать им быть вместе?

Может, пусть бы и осталась с ним в наказание за свой выбор? За то, что променяла меня на гребаного Вильнера в тот момент, когда я собрался делать ей предложение!

Забыть бы ее навсегда.

Но перед глазами картина, как он душит ее, и я не могу себя контролировать, красная пелена наползает, и мозг отказывается мыслить разумными категориями. Только первобытными криками заполняется сознание от мысли, что он ведь мог ее и убить…

И я бы никогда об этом не узнал или случайно прочел в новостях в Телеге, что такая-то была найдена… да даже не была бы, Вильнер со своими связями прикрыл бы любое убийство, особенно домашние разборки с женой…

Боже, о чем я думаю?!

Еще немного и я съехал с третьего транспортного кольца на развязку, нырнул на Беговую улицу и после нее на необходимую 1905 года, где находился ресторан, нырнул на разворотную эстакаду. Раздался звонок. Ткнул на прием по громкой.

— Да?

— К ресторану подъехал охранник Вильнера и отогнал его машину на стоянку за зданием, там темный тупик и трансформаторная подстанция. Не знаю, зачем ему это, но машина теперь не видна с дороги. Мне выйти? Проверить?

— Я сейчас буду, жди пока, вдруг будет уезжать, тогда последуешь за ним.

Какие-то шпионские игры, ей-богу!

Пришлось заезжать с другой стороны, потому что возле главного входа две сплошные и в проулок не свернуть. Я очень хорошо знал эти места, сам бывал тут с Вероникой, это ее любимый ресторан. Был когда-то точно.

Уговаривает вернуться? Наверняка!

Мысль о том, чтобы остановиться и прекратить этот безумный цирк мелькнула и так же быстро исчезла. Не пойму, но чувствую, что что-то не так. Сердце не на месте. Предчувствие нехорошее. Машина в тупике эта еще… зачем?

Я увидел, внедорожник Рогова на противоположной стороне улицы и припарковался недалеко от чертовой трансформаторной подстанции. Отсюда машину Вильнера и правда не было видно. Когда я вышел из машины и Илья выскочил из своей и быстро перебежал дорогу.

— Что дальше? Мне войти в ресторан проверить?

Я прошелся у своей машины, взъерошил волосы. Хрен его знает, это же не операция по освобождению заложников и даже не бандитские разборки.

— Да, пойди просто глянь, там они или уже нет. Залы небольшие, все сразу видно будет. Если просто сидят ужинают, свалим отсюда и поедем лечить паранойю.

— Понял. Я быстро.

Рогов быстрым шагом обошел здание к главному входу. А у меня свербило где-то под ребрами и между лопаток. Просто горело все внутри, и места не мог себе найти. Пошел, как полный идиот, высматривать, где стоит Лексус Вильнера в тупике.

Автомобиль был припаркован в самом конце, в темном углу. Я остановился у кирпичной стены трансформатора и замер в ожидании. Чего? Понятия не имел.

У машины топтался охранник, курил, выпуская облачко голубого дымка над собой. Потом вдруг открылась задняя дверь возле ряда внешних блоков кондиционеров, и я едва не подскочил на месте. Как молнией ударило.

Вильнер вынес Веронику на руках! Охранник придержал ему дверь, потом пошел к машине, чтобы открыть заднюю. Какого хрена происходит? Что с ней? Почему несет? Почему висит у него на руках как неживая?

Охранник захлопнул за Вильнером заднюю дверь, куда тот сначала положил Нику, а потом влез сам. Огляделся по сторонам и встал, сложив руки на груди и повернувшись спиной к машине.

Какого черта?!

Я уже плохо соображал, зачем я все это делаю, но быстрой рысцой бежал к Лексусу. В кармане завибрировал телефон, но я не стал брать, зная, что это Илья. Сам догадается вернуться сюда и быстро.

Уже подбегая к охраннику, я понял, что зря не взял травмат из машины, но адреналин ударил в голову быстрей, чем я все обдумал. Мой кулак врезался в челюсть охранника в тот момент, когда он обернулся на звук шагов. Пока он согнулся от неожиданности, я отшвырнул его от машины и тут же дернул ручку на себя, распахивая ее.

Все, что я увидел, была сгорбленная спина полусидящего Вильнера и две обнаженные ножки на его бедрах. На щиколотке одной из них белые кружевные трусики.

Урою, мразь!

Я схватился обеими руками за ворот его рубашки и так рванул на себя, что выдернул Артура из машины и заодно с Ники, лежащей навзничь на сидении. Отшвырнул опешившего от неожиданности Вильнера от себя, пнул его разок со всей силы в живот и сразу же развернулся.

Оглядел быстрым взглядом девушку, блузка распахнута, юбка задрана, туфли под сидением, трусы на ноге висят. Потянулся к ней внутрь, чтобы проверить живая ли вообще, она тут же шевельнулась, поднимая руки и сгибая ноги, забормотала что-то бессвязное.

В меня кто-то врезался сзади, нанес удар сбоку под ребра, заставив задохнуться от боли, но только я собрался оторваться от двери, в которую вцепился, как раздался крик Ильи.

— Стоять! Оба! Отошли!

Я резко обернулся в его сторону, Рогов держал Вильнера и охранника на прицеле травмата. Не смертельно, но очень больно.

Оба послушались, и я в бешенстве оглядел Вильнера, штаны на месте и застегнуты. Не успел или уже все сделал? Гребанный насильник!

— Гордеев?! — разглядел меня в полутьме бывший друг, — охренеть! Это ты? Ты какого черта творишь?!

— Я сказал стоять, руки за голову! — Илья не дал им дернуться в мою сторону.

— Что ты с ней сделал? — все, что меня интересовало.

— Пошел на хрен! Это моя жена! — заорал Артур в ответ.

Я влез в машину и в первую очередь одернул юбку на Веронике, чтобы прикрыть наготу, потом подтянул ее ближе и усадил, точней уложил на спинку сидения. Она тут же начала сползать, хоть и шевелилась.

— Вы что о себе возомнили, совсем страх потеряли? Алекс, ты какого черта от меня хочешь? Отвали от моей жены! — разорался Вильнер.

А я повернул к себе ее лицо за подбородок, чуть похлопал по щеке, на что она открыла светлые глаза и скользнула по мне жутко плывущим взглядом. Да у нее зрачки огромные!

— Ты чем ее накачал?! — у меня срывало резьбу и предохранители разом.

— Пошел ты! С чего я отвечать должен? Это моя жена!

— Ты чем ее накачал, урод? — я был рядом и уже тряс его за ворот.

— Да пьяная она, вина напилась! Иди отсюда к черту, Гордеев! Это моя жена!

— Ты достал это повторять, она ушла от тебя!

— С чего ты взял? У нас любовь, мы после ужина потрахаться решили, до дома не дотерпели!

— Да она обдолбанная! — я вернулся к Нике, поймав ее в последний момент, когда она чуть не выпала из машины.

— Бухая она! Слепой что ли? А ты со своим придурком приличным людям отдыхать мешаешь! Олег, звони уже в полицию, на нас напали!

— Руки за голову я сказал, а то буду стрелять по особо ценным частям тела, — пригрозил Илья.

Я усадил Нику ровней, нахмурился, оглядывая ее, снова похлопал по щеке.

— Ника, очнись.

Ресницы дрогнули и поднялись, на мгновение она сфокусировалась на мне и улыбнулась медленной нездоровой улыбкой. Подняла руки к моему лицу.

— Са-а-ашенька-а, — потянула, словно и правда очень сильно пьяна. Вот только глаза выдавали, что это не винишком она так уделалась.

— Пошли вон отсюда оба, я вас засажу за нападение! — бесновался Вильнер, но рыпнуться все же трусил. — Вы оба у меня сядете! А не сядете, так я сам за вами приду и по стенке тонким слоем размажу! Не лезьте не в свои дела!

— Я ее забираю, — я засуетился, поправляя на Нике одежду, застегнул одну пуговицу на блузке, чтобы она держалась. Снял трусики с ноги и сунул в карман брюк.

— Руки убрал от моей жены!

— Иди на хрен, не твоя она больше.

— Не тебе это решать, отойди от нее, оставь, где лежит. Я домой ее везу, она перепила!

— Я по твоему слепой или дурак? — огрызнулся я, доставая туфли из-под сидения и протягивая их Илье. Собрал расползающиеся руки-ноги Ники, чтобы вынуть из машины.

— Ты полнейший мудак, если думаешь, что можешь забрать мою жену?

— А что ты сделаешь? — с вызовом обернулся к нему. — Что? Будешь громче орать? Вызовешь полицию? А давай! Пусть они засвидетельствуют попытку изнасилования, возьмут у нее кровь на анализ, думаю, найдут там что-то очень интересное.

— Алкоголь они там найдут! — скривился Артур, — пьянчужка она, бывает у богатых скучающих дурочек!

— Она не пьет! Ты ее муж и не в курсе, что ее после второго бокала тошнить начинает, дальше, чем видит! Все, мы уходим.

— Отошли! — Илья отогнал беснующегося Вильнера, продолжающего орать свои бесполезные угрозы.

Я вытащил Веронику из Лексуса, взял поудобней на руки и понес в сторону своей машины, больше не оглядываясь. Она пьяно обняла меня за шею, отчего у меня еще больше заболело в груди. Что сделал с ней этот урод? Чем ее накачал?

Рогов шел сзади, держа их на мушке до последнего, потом быстро обогнал меня и открыл заднюю дверь китайского внедорожника. Помог быстро уложить Нику и дождавшись, когда я сяду, захлопнул дверь. Сам обежал машину и сел за руль.

Я кинул ему ключи, а сам поднял Веронику в сидячее положение, обнял ее, придерживая у своей груди.

— Домой давай, по дороге позвоним врачу, пусть осмотрит и анализ крови возьмет, чтобы узнать, что за дурь он в нее вкачал.

— Понял, сейчас наберу, — машина резко тронулась, и мы качнулись на заднем сидении.

Ника снова очнулась, потянула ко мне руку, обняла и уткнулась лицом в шею, открытую в вороте рубашки.

— Саша-а-а… так… вкусно пах… — прервалась она на полуслове, и я почувствовал, что она целует меня возле ключицы, широко раскрывая губы.

— Черт… Ника.