Второй шанс для непрощенного

Глава 23

— Конечно, спали? — словно это повторила я, поражаясь его невероятной наглости и… и… подлости! Воспользоваться беззащитной женщиной! Мной!

— Да, спали, — тоже повторил он, будто я тормоз и с первого раза не услышала. Взял две чашки из машины и вернулся за стол. Поставил одну себе, вторую мне. — Кофе? — понял, что я стою истуканом и смотрю на него как на чудовище во плоти, — да мы спали. Ты в спальне, я на диване. Вместе спать не удавалось, ты была буйная.

— Буйная? Это теперь так объясняется? — у меня это в голове не укладывалось, такого я от него не ожидала.

— Ник, присядь, выпей кофе, и так голова квадратная.

— Да ты… — я набрала полную грудь воздуха.

— Я кто, по-твоему? — вдруг спросил он, глядя на меня своими пронзительными голубыми глазами, в них сразу мелькнул обжигающий арктический холод, — Вильнер?

— Вильнер, — растерянно повторила я и почему-то вспомнила, как сидела ним в ресторане и ела суп, сливочный… с каштанами… — ничего не понимаю, — мой взгляд забегал, будто ища за что зацепиться, — что со мной было?

— Ты отправилась с ним в ресторан, — Гордеев кивнул еще раз на стул и кофе, — он опоил тебя чем-то. Скорей всего наркотическим. Я чудом успел, забрал тебя уже из-под него. Зачем ты вообще с ним пошла после того, как он с тобой обошелся?! — неподдельно разозлился он.

Я не готова была к такому выпаду. Села послушно за стол и взяла в руки горячую чашку, чтобы хоть куда-то деть руки. На немой вопрос в моих глазах Гордеев сразу же сам ответил.

— Я помню синяки на шее, он тебя душил, может, и бил, — его взгляд потемнел, он скрыл сжатые в гневе губы тем, что пригубил кофе, — но синяков я не видел.

— Почему я голая? — тихо спросила я, понимая, что если он не видел синяков, значит, он видел… все остальное. Меня.

— Потому что встала с постели, чтобы попить. Но сделала это почему-то в душе, а не на кухне. Пришлось все снять, извини, если тебя это так смутило.

— Меня не это… — и я снова чувствую горячие объятья. Не могу даже смотреть на Гордеева, на голую грудь, виднеющуюся в расстегнутой рубашке, руки, губы. Ох, боже мой. — Что это за место? Это твоя квартира, где ты прячешь от жены любовниц?

— Ник, — устало вздохнул он, — нет никакой жены, я давно живу здесь один. Ты разве не видишь? — он обвел рукой кухню, словно говоря, что в этой пещере холостяка нет и намека на присутствие женщины.

— Почему я вообще должна тебе верить?

— А почему не должна? Я тебя увез от твоего безумного мужа. Это не вызывает доверия?

— Может, потому что ты все время меня обманывал? — с кольнувшей застарелой болью спросила я.

Гордеев горько усмехнулся, будто тут же понимая, о чем я. Покачал едва заметно головой.

— Ты хочешь поговорить о том, кто кого обманывал? Уверена? Может, сначала придёшь в себя?

— Я пришла, я хочу ответов! — хлебнула обжигающего кофе для храбрости, — в кои-то веки можешь мне не врать в глаза?

— А когда я врал тебе?

— Когда сказал, что любишь! — я громко поставила чашечку на стол. — А сам…

— А сам что?

— Уволил меня! В один день! Я прихожу утром на работу, а там приказ и расчет! И вещи уже мои собраны в коробку! Сутки не прошли после твоих признаний! — из меня потоком вырывалась обида, боль, не прошедшая до конца. Раны, не зажившие без рубца.

— Я не… — он вновь потер глаза, будто ужасно болит голова. — Все было не так!

— А как? Что ты еще придумаешь?

— Да, я уволил! Но не для того, что ты думаешь! Это должно было быть иначе! — Гордеев вскочил со стула и начал мерить кухню широкими шагами, — не так все вышло!

— Даже в глаза мне не посмотрел! Смылся как последний трус!

— Я не смысля! Я улетел ночным рейсом в Питер! Я не успел тебя предупредить, мне нужно было… важный мне человек был в опасности, буквально! Я не мог…

— Что не мог? Позвонить не мог? Написать записку? Передать через сотрудников своих?

— Это был личный вопрос…

— Лично от меня избавиться, улетая к своей… Ксюше!

— Я звонил, ты выключила телефон! Я пытался связаться с тобой днем, а ты оборвала все способы связи. Ни Рогов, ни остальные не могли сказать, где ты! Ты просто свалила! Исчезла в один день! Даже не разбираясь ни в чем!

— Я исчезла? — я вскочила из-за стола, хватая одеяло, чтобы оно не упало. — Ты меня вышвырнул! На улицу! Признался в любви, понял, что лоханулся на эмоциях после секса и тут же избавился! Подумаешь, очередная секретарша, которую ты трахал! Пора на новую сменить!

— Что ты несешь? Я тебя уволил не из-за этого! Я, наоборот, хотел, чтобы ты… — он задыхался, — чтобы ты не работала на меня, когда я… — словно не мог произнести правду.

— Когда ты вернешься со своей Ксюшей обратно? — помогла я ему.

— Да при чём тут она?! — уже натурально закричал он.

— При том, что ты был с ней! Ты улетел в чертов Питер к ней, вышвырнув меня в один день, как использованную резинку! Ты обманщик и предатель!

— Я предатель? И это ты мне говоришь? — он уже размахивал руками, не в силах сдержать эмоции. — А ты что делала? И пары дней не прошло, как уже на другом скакала!

— Что?! — я ушам своим не верила, — ты спятил?

— Я только из больницы выбрался, стал звонить, искать тебя, чтобы все рассказать, а ты… с Вильнером уже на Мальдивах!

— Где?!

— С моим другом! С которым ты общалась все это время! У меня за спиной шашни с ним водила! Стоило едва пропасть, ты уже голым задом сверкаешь, на шее у него висишь, разве что не с членом в руках! Все жёлтые новости в этих фотках! Как вы там жметесь по пляжам, сосетесь при всех! Мне сотрудники шлют! Рогов и тот нашел! Вот так сразу, с моим, сука, другом! — он схватил со стола чашку и со всей силы грохнул ее об стену.

Сам вздрогнул от резкого звона и замер, тяжело дыша. Раскраснелся, на лбу выступила испарина.

Меня трясло от его слов, как он мог такое вообще подумать?!

— Какие еще Мальдивы?! — у меня голос пропал от шока.

— Это все, что ты можешь придумать? — зло огрызнулся он.

— Я? Да ты… с ума сошел!

Он поднял руку, чтобы что-то еще сказать и нас прервал звонок в дверь, громкий и настойчивый, будто с той стороны пожар.

Гордеев сжал зубы, шумно выдохнул, расширив ноздри, и резко опустил руку. Покачал головой, глядя на меня испепеляющим взглядом. Собрался.

— Это курьер, я тебе одежду заказал, — процедил сквозь зубы и пошел в прихожую открывать двери.

Я встала на негнущихся ногах и пошла за ним, чтобы сказать, что мне не нужны его подачки. Раз он считает меня такой… Такой… Какие к черту Мальдивы? Я у подруги на даче рыдала и пыталась не сдохнуть от разбитого вдребезги сердца!

Вышла в коридор ровно в тот момент, когда Гордеев отпер дверь, распахнул резким жестом, и я отшатнулась как от пощечины.

С той стороны стояла Ксения, раскинув в стороны руки и являя себя как большой подарок. На ней был тонкий белый плащ, а под ним комплект прозрачного черного белья.

— Я пришла пораньше! — радостно провозгласила она и повисла на шее у застывшего Гордеева, — сюрприз, котик!