Я жду от вас ребёнка, босс!

Глава 22

Резко сажусь на кровати с дико бьющимся сердцем и тяжело дышу.

Странный сон приснился. Будто я с Тимуром… того. Ну это… Переспала!

Стерев пот с лица, поворачиваюсь на другую сторону кровати, чтобы удостовериться, что всё в норме. Тимура нет или что-то в этом роде.

И округляю глаза от дикого ужаса и нестерпимого стыда.

Он голый! Вот прямо в чём мать родила!

Прижимаю к себе от испуга простынь и едва не вскакиваю с кровати. Смотрю вниз, чувствуя странные ощущения в теле.

Да я тоже голая!

Мама… Не приснилось…

Конечно, не приснилось. Кто вчера ему на ухо стонал?? А кусал его кто? Вон следы на шее остались!

Всё, Ась, это ты была!

Быстро встаю и аккуратно прикрываю простынёй смущающие меня части тела Бахрамова. Он даже не оделся! Как и я! И его вид мешает мне думать! И чтобы не смотреть на него, лечу в ванную.

Мне срочно нужен холодный душ. И такая же голова. Потому что я до сих пор не верю, что это произошло.

Я переспала с отцом своей бывшей подруги.

— Ась, выходи!

Снова стучу по двери. Я видел, как она вскочила и убежала в ванную, покраснев до кончиков ушей. При этом перед-то прикрыла, а попку — нет. И зря. Я заметил кровь и заволновался.

Я знал, что она девственница. Это по самой Асе было явно видно, да и Вера как-то раз упомянула.

Честно скажу: мысль о том, что у девочки я первый, голову срывает. Вот и ночью сорвало. Больно сделал. Видел же её лицо. Потом, правда, столько извинялся…

— Я купаюсь.

— Кого ты обманываешь? — вздыхаю. — Хоть бы воду включила.

В ту же секунду слышится шум воды.

— А так?

Да что же это за девчонка такая?..

Хватаюсь за ручку, ни на что не надеясь. Она наверняка закрылась. Повернув ручку, дёргаю дверь на себя. Открывается. Повезло так повезло!

Распахиваю её и нахожу взглядом девчонку. Она вздрагивает, отстраняется от зеркала и прикрывается истерично руками.

И зачем? Я же видел всё.

Делаю несколько шагов к ней и наталкиваюсь на ошалевший взгляд округлившихся от страха глаз.

— А ну, выйди! — кричит Ася.

Не могу. Подхожу ближе, обхватываю её руками и тащу за собой в душевую кабину.

— Сейчас, — киваю. — Побежал, сверкая пятками.

— Эй! То, что мы переспали, не значит, что …

Она резко обрывает свои вопли, когда мы оказываемся в тесном маленьком пространстве. И я иду ещё дальше — закрываю дверь и прижимаю её к себе.

Включаю прохладную воду. Мне срочно нужно снизить градус тела. Кровь бурлит от одного только вида Добровольской.

— Ерунда, — кидаю легко. — Я всё ещё твой босс. А ты — моя подчинённая. Мои приказы должны безоговорочно выполняться.

Ася поднимает на меня взгляд, полный возмущения, и проводит по груди пальчиками, задевая не только мою кожу, но, кажется, и что-то внутри.

Улыбка сама трогает мои губы. Знаю я, как её бесит всё это. Она не любит подчиняться. Девчонка с взрывным характером.

Поэтому я и потащил её за собой.

— Козёл… — шипит Ася.

— По губам получишь, — чеканю жёстко. И практически совсем перекрываю горячую воду.

Холодный душ мощным потоком падает на наши головы и тела. Добровольская визжит, прижимаясь ко мне сильнее.

Зря она это… Возбуждение с новой силой ударяет в пах. Резко разворачиваю Асю к себе спиной, чтобы хотя бы её грудь не прижималась ко мне так нестерпимо волнующе. И чтобы не тереться о такие желанные места.

Но я ошибаюсь…

Твою мать…

— Добровольская, почему у тебя даже задница классная?

— Чего? — доносится удивлённый голос.

А я что, вслух сказал?

— Говорю: чего ты боишься? Убежала, сломя голову. Был секс — и был. Ты всё же моя девушка. И носишь под сердцем моего ребёнка, разве нет?

Подшучиваю над ней, а сам вдыхаю аромат её тела. Пахнет вкусно. Малиной и лаймом.

— Так нечестно!

Я слегка наклоняюсь, опускаю подбородок на её плечо. Замечаю, как надуваются её губки.

— Ты пользуешься моими же словами.

— Подло, да?

Подаюсь вперёд, целую нежную кожу на шее. Зачем? Захотелось.

Ася во мне тысячу эмоций поднимает. А ведь меня даже дочь называет безэмоциональным. И это правда. Я всегда их скрываю. В любой ситуации. Не вижу смысла их кому-то показывать. Но с Добровольской все эмоции оголяются, словно по щелчку.

Бесит она меня! Наорать только при ней могу, и на неё тоже! Но Ася заставляет проявлять и те чувства, которые другие люди не могут разбудить.

Целую нежную шейку и едва не урчу, как довольный кот, слыша её тихий стон.

— Тимур, я…

Она задыхается от одного только моего прикосновения. Чувствительна до жути!

— Мне так стыдно-о…

Впервые вижу такую Добровольскую. Она плывёт. Именно так. Еле стоит на ногах. Поддерживаю её за талию и вжимаю в своё тело. Чтобы не упала.

— И я что-то… не знаю… У меня такого никогда не было.

Её дрожащий голос проникает в мои уши, но я уже плохо понимаю слова. Осыпаю её поцелуями, лаская самые сокровенные места. Чувствую, как она выгибается в моих руках и пылает. Зажигается как свечка, ужасно при этом стесняясь и пытаясь отодвинуть мои руки.

И я опять не сдерживаюсь. Впечатываю Асю в стенку душевой кабины и, схватив за ягодицы, приподнимаю, чтобы снова сделать своей.

Чёрт… Пришёл поговорить называется…

— Эй, ну перестань! — девчонка пальцами убирает с носа взбитые сливки и тут же погружает их в рот.

А я снова делаю это — мажу её сливками. Но в этот раз щёку.

Никогда не думал, что буду лежать вот так, в одном халате, наедине с девушкой и есть с ней на пару сладкое. Я не особый любитель сладостей, равнодушен к ним. Мне хватает, если съем десерт пару раз в месяц. А тут… С Аси я бы слизал всё.

— Я буду вся липкая!

Встаёт с кровати. Пояс халата развязывается, она тут же подхватывает его и затягивает потуже. Всё ещё стесняется. После двух наших… хм… забав. Ну не дурочка ли?

— У нас есть душ.

Может, и до третьего раза дойдём такими темпами.

— Нет уж, — гордо вздёрнув подбородок, отворачивается, снова вызывая улыбку на моих губах. — Хватит. Мы идём гулять. Я хочу сладкую вату.

Вздыхаю и с трудом встаю с кровати. Обещал прогуляться — вот и придётся идти.

— Ну пошли, раз запланировали.

Хотя я бы с удовольствием остался в номере.

— Пойду умоюсь, — морщит носик. — А-то из-за кое-кого я липкая, между прочим.

Улыбаюсь и провожаю её взглядом до ванной.

Да-а… Свалилась же на меня эта странная эскортница, которая мне голову вскружила. И как отделаться — не знаю.

Не то, что не знаю. Не могу. И не хочу.

К тому же надо придумать, что делать с её ложью про ребёнка.

Беру телефон с тумбы и иду к шкафу. Собираюсь набрать Веру. Не звонил ей с тех пор, как прилетел. Неожиданно взгляд цепляется за всплывающее уведомление от Давыдова.

Он опять, что ли? Я же ясно ему дал понять, что сотрудничество с ним прерываю. Решил всё же попытаться уговорить меня?

Открываю сообщение. Появляется простынь из слов. Мотаю её вниз, не вчитываясь. Много. Слишком много моего времени тратит. И останавливаюсь, когда вижу фотографию. Странную. Которую я мог легко пролистнуть, если бы не увидел копну рыжих волос.

Добровольская передаёт папку какому-то мужику.

Я узнаю эту папку. Все мои рестораны помечены определёнными цветами. У Аси в руках та самая пропавшая папка с документами «Сакуры».

А я крысу искал внутри… Уволил одного пацана, обвинив его…

Не могу поверить!

Но тут замечаю дату на фотографии. Ровно за день до того, как поползли эти лживые слухи о поставках…

Сжав телефон в руках, поднимаю голову и смотрю в зеркало. И вижу в нём отражение рыжеволосой бестии, которая весело вылетает из ванной.

Ася

— Тимур!

Моя улыбка сползает с лица, когда я замечаю сжатые кулаки у мужчины.

— Что-то произошло?

Я обеспокоенно делаю шаг вперёд. Мне не нравится ни состояние Тимура, ни вдруг потяжелевшая атмосфера в комнате. Сильнее запахиваю халат и подхожу к нему, не понимая, что происходит.

Он злится. Мощные, слегка квадратные челюсти сжаты. Карие глаза, пышущие гневом, прищурены. А это может означать только одно: я что-то успела натворить, сама того не ведая.

— Что это?

Тимур протягивает мне телефон.

Я беру его в руки и вижу огромное сообщение, которое хочу прочитать, но не решаюсь. В глаза бросается фотография, которая ввергает меня в шок… Значит, Давыдов рассказал, да? Крыса. Самая настоящая.

— Так ты же сказал, что всё нормально!

Отдаю ему телефон. Я ведь всё рассказала Бахрамову, почему теперь снова должна переживать?

— Ты хоть одно слово сейчас от меня услышала? — рявкает он.

— Нет… — выдыхаю.

Становится очень обидно от такого тона. Я же вижу, что он злится. Зачем тогда писал мне, что всё в порядке?

— Я ничего не понимаю… Когда я писала тебе об этом три дня назад, ты ответил, что…

— Добровольская!

Его яростный крик заставляет голову вжаться в плечи.

— У меня сейчас в руках мой телефон, — он говорит со мной, как с дурочкой. Открывает в мессенджере наш с ним диалог. — И как видишь, здесь ничего нет!

Прожигая экран взглядом, смотрю на свою фотку, а потом ниже. Ничего… Все мои сообщения, скриншоты и остальное… Ничего нет!

— Погоди-погоди, — я отхожу и нервно пытаюсь найти свой телефон. — Ты всё не так понял…

Растерянно мечусь по комнате, боясь, что Тимур неправильно всё поймёт.

— Меня подставили с папкой этой! И вообще, это Вера во всём виновата!

Кажется, последняя фраза делает всё ещё хуже…

Тяжёлые быстрые шаги эхом звенят в ушах. Стальная хватка стискивает запястье, и меня резко дёргает назад. Я так и не успеваю найти телефон, который куда-то запропастился. Врезаюсь в мощную твёрдую грудь, больно стукнувшись носом. И пытаюсь прийти в себя от испуга.

Тимур прижимает меня к себе, обхватывает щёки жёсткими пальцами, несильно сжимает их и задирает мою голову вверх.

— Ещё одно слово о моей дочери, Ася… — шипит он. — И обещаю, что тебе это так просто с рук не сойдёт. Сначала ты заявляешь о её работе в эскорте и постоянно сваливаешь все проблемы на неё. А что теперь? Разве это она на фотографии передаёт документы моим конкурентам? Уверена, что лживая подруга здесь именно Вера?

Каждое его слово бьёт, словно пощёчина.

— Я правду говорю… Я тебе обо всём честно рассказала… И об эскорте, и обо всём остальном. Зайди в то агентство и глянь сам… Она там под номером девять стоит. Просто глянь! При мне! Сейчас же!

Тимур со злостью разжимает руки и отпускает меня. Неосознанно потирая щёки, я взмаливаюсь:

— Выслушай же меня хоть раз!

Я не хочу портить то, что мы только что создали. Да, мне до жути нравится этот мужчина. Его невыносимый характер, шутки и многое другое! И я бы… Не знаю… Как минимум не хотела бы ссориться с ним. Особенно сейчас, когда…

У нас было столько всего!

Но он не слушает меня. Разворачивается и прямо в халате идёт к выходу широкими шагами. Хлопает дверью.

Я не бегу за ним. Не буду этого делать, несмотря на то, что хочу остановить его. Внутри меня горит обида. Горькая и разрушающая.

В любых ситуациях я откровенно показывала свои эмоции. Могла и заплакать, когда очень хотелось. Была открыта всегда и со всеми. А сейчас я злюсь. Сильнее всего — на эту семью. На Тимура, который не может меня выслушать. На Веру, которая явно во всём замешана.

И на телефон, который в нужный момент куда-то пропал!

Нахожу его буквально через минуту. Открываю нашу с Тимуром переписку. Всё до единого сообщения на месте. Кроме его ответа. То, что он написал мне в ответ, отсутствует. Значит, кто-то удалил это сообщение на телефоне Тимура… И это не Бахрамов.

Значит, Вера.

Я уверена. Поэтому и пишу ей о том, что нам нужно поговорить.

Встретимся на днях — и всё. Пошлю её куда подальше, как и всю эту семейку. А пока сижу в ожидании Тимура. Хотя… Остатки гордости и полная чаша обиды тянут меня как истинную женщину уехать домой.

Но я жду.

Час. Два.

Пока на телефон не приходит сообщение от Тимура.

«Твой самолёт через два часа. Водитель отвезёт тебя в аэропорт».

И всё. Сухие скупые слова, перечёркивающие абсолютно всё. Мы даже домой возвращаемся не вместе.

И это злит меня ещё сильнее.

Я встаю с кровати, поправляю на себе шорты и майку, в которые переоделась, и иду к чемодану. Хватаю его за ручку и отправляюсь в аэропорт.

И если этот козёл думает, что я буду принимать его подачки — не дождётся!

Пусть он катится к чёрту! Как и его дочь!