Я жду от вас ребёнка, босс!

Глава 24

Тимур

— Могу посоветовать Вам это шампанское, — официантка пальцем проводит по строке с названием и улыбается.

Будь у меня такой работник, я бы его тут же уволил. Как бы это ни звучало, но официант должен знать название каждого продукта, находящегося в меню. Даже если это вино чёрт знает, какого года.

Даже Ася, совсем неопытная девчонка, работая у меня первую неделю, знала назубок каждое вино и год его разлива.

Лучше бы я заказал ужин в «Сказке». Но тогда Вера бы не пришла. Испугалась бы.

Сейчас проверим, как она у крёстной гостит на выходных…

— Не нужно, — отрицательно машу головой. Травиться этой дрянью я не собираюсь. — Можете идти.

Машу рукой, сверля взглядом вход на балкон. Хорошее место я выбрал для встречи. Красивый антураж. Вера любит такие места.

От одной лишь мысли о дочери непроизвольно начинаю закипать.

Вера — эскортница… Позор!

Как её ещё никто не узнал? Мне не доложил? Бывшая жена прознает — мозг ложкой выест. До конца жизни упрёки слышать буду! Не уследил, разбаловал… Хотя по факту ей вообще плевать на нашу дочь.

Неожиданно мигает телефон. Опускаю взгляд на свои напряжённые руки. Неосознанно сжал телефон так, что костяшки побелели. Расслабляю пальцы и смотрю на экран.

Входящее сообщение. От морковки. Даже открывать не буду. Хотя палец тянется нажать на сообщение, чтобы прочитать. Только собираюсь отложить телефон, как приходит ещё одно сообщение. И ещё одно.

Интригует…

Ася атакует в своей манере, присылая уйму сообщений неизвестного мне содержания. И я решаю не бороться с собой. Открываю их и вчитываюсь в каждую букву.

«Знаешь, что, неадекватыш? Я хотела промолчать, послать тебя к чёрту далеко и надолго, но ненавижу, когда последнее слово остаётся не за мной!»

Глаза округляются от шока, пробежав по этим строкам. Она совсем страх потеряла? Я быстро решу вопрос с её отвратительным воспитанием! Разговаривает со мной таким тоном, будто я её приятель!

А кто я ей, собственно? Босс? Отец подруги? Или её мужчина?

Усмехаюсь. Ася бы сейчас сказала: «Отец моего ребёнка».

Цепляюсь за следующее сообщение. К нему приложена какая-то фотография. Скан переписки со мной. Красными кружочками обведены даты. Расписано всё по пунктам: когда она писала мне, во сколько и что именно.

Сначала не врубаюсь. А потом вспоминаю…

День перед отъездом. Мы с Верой купаемся в бассейне. Она отбирает у меня телефон и отправляет за лимонадом. А потом ставит глупое условие — заплыв в обмен на смартфон.

Когда я вылез из воды, забрал его и продолжил работать, как ни в чём не бывало. Потом ещё несколько часов мы провели вместе. И всё.

Время совпадает. То, когда мне писала Ася, и то, когда именно я был вместе с дочерью. Проверяю на всякий случай ещё раз. Открываю переписку с деловым партнёром, с которым переписывался в тот момент. Ася мне писала именно в тот промежуток времени, когда телефон был не у меня…

Пальцы снова сжимаются, едва не ломая телефон. Вскакиваю со стула и чуть не выкидываю его с балкона. Но удерживаюсь. Оперевшись руками в перила, пытаюсь отдышаться.

Ну, Вера! Ну маленькая…

Только один мат в голову лезет! Снова смотрю на экран телефон и читаю следующее сообщение.

«Если ты по-прежнему не веришь, можешь идти на хутор бабочек ловить. А если да… Можешь не извиняться и по-прежнему идти на хутор. Просто знай, Тимур, что лучше сесть и поговорить нормально, а не палить сгоряча, как ты делаешь всегда!»

Она меня сейчас послала, да?

Всё же замахиваюсь рукой, чтобы выкинуть от злости телефон, но в этот момент вижу, как прямо у входа в ресторан останавливается машина знакомого агентства. Водитель открывает заднюю дверь, помогает моей дочери выйти из машины. Придерживая платье, Вера поднимается по лестнице и с улыбкой заходит в здание.

Так, значит, вот какие выходные у крёстной…

Я до самого конца не верил, старался её оправдать. А она…

Отрываюсь от перил, опускаю телефон на стол и быстрыми шагами иду к выходу с балкона. Но торможу у двери, пытаясь взять себя в руки, чтобы не натворить дел.

Факт, что моя дочь ходит с разными мужиками на свидания, волнует меня больше, чем подстава с «Сакурой» и Асей.

Хотя стоп… Разве Ася не сказала сразу же, что Вера в этом замешана? Это ведь дочь «передала мои слова» Добровольской, чтобы та Давыдову папку вынесла. Значит… Эти двое в сговоре.

Уверен — Вера просто запуталась. Моя маленькая девочка слегка сошла с нормальной тропы. Заплутала. А Илья наверняка пользуется ею.

Я невольно вспоминаю тот вечер, когда они пришли под ручку. Он тогда сказал, что снял…

То есть нанял её?

Одни вопросы!

Тут дверь открывается, и входит Вера. Приветливо улыбается и мелодичным голосом настоящей обольстительницы поёт на весь балкон:

— Добрый вечер!

Осекается, не видя никого перед собой.

Делаю шаг вперёд. Поднимаю руки и опускаю ей на плечи.

— Ой! — издаёт она писк. — Так сразу…

Что значит «так сразу»?

Я резко дёргаю дочь за плечи, разворачивая к себе. И, ни грамма себя не контролируя, хватаю её за подбородок и задираю голову вверх. Заставляя смотреть прямо мне в лицо. В глаза своему отцу.

Улыбка сползает с её губ. В этих карих, доставшихся от меня глазах появляется страх.

— Папа?.. — выдыхает она, испуганно отшатнувшись назад. — Ты что здесь делаешь? Ты ведь сейчас должен быть…

Вера теряется и обхватывает себя руками, не зная, куда спрятать взгляд. Пытается прикрыть чрезмерно пошлое платье, которое хоть ей и идёт, но делает жутко вульгарной.

И нет, я не против, если она хочет такое носить. Но не на встречу с мужиками, которые ей платят как проститутке!

Судя по тому, как она отреагировала на моё прикосновение… это происходит не впервые, да. Внимание мужчин, значит, нравится?

— Вернулся раньше, — натягиваю улыбку. — Не знал, с кем поужинать, решил сделать это с тобой. Приятная неожиданность, да?

Я ожидал от своей дочери, чего угодно. Например, что начнёт кричать, что я не о том подумал. Или что её заставили. Шантажом.

Тот же Давыдов вполне способен на это. Раз он решил провернуть подобное с Асей.

Кажется, я был готов абсолютно ко всему. Но не к тому, что со злостью произнесла моя крошка:

— И кто тебе сказал?

Кто тут вообще должен метать молнии и язвить?

— Увидел список эскортниц. Мне было одиноко, и я вызвал одну из них.

— Прости, пап, но врать ты не умеешь, — огрызается она. — Моя анкета недоступна таким людям, как ты. Я встречаюсь только с мужчинами среднего статуса. Могу сходить с ними в ресторан, в кино. Или просто побеседовать бессонной ночью. На вечеринки — редко. Хотя исключения бывают. Например…

Она усмехается.

— С Асей, да. Это ведь она тебе рассказала? Про эскорт?

— Это уже неважно, — засовываю руки в карманы.

— Тебе — нет, а мне — да. Что, осуждаешь? — снова усмехается.

— Не понимаю, зачем тебе это, — отвечаю, откровенно недоумевая. — Не хватает денег? Острых ощущений? Прыгни с парашюта, раз не хватает адреналина. Внимания? У тебя его достаточно. У тебя есть я. И твой Игорёк.

Эта мелюзга, вытаращив от удивления глаза, смотрит на меня в упор. И теперь усмехаюсь уже я.

— Думаешь, я настолько слепой? Я прекрасно знаю, что ты встречаешься с этим Игорем уже полгода.

Не лучший выбор. От своей дочери ожидал лучшего. Хотя… я вообще в ней разочарован.

— Ну и? Возьмёшь ремень в руки? — выгибает с вызовом бровь.

Строит из себя взрослую, хотя на самом деле ещё совсем ребёнок. Соплячка ещё. Я бы с радостью провёл с ней воспитательную работу. Но Ася все ремни у меня в доме спрятала. Новые покупать не хочу. Уже привык без них ходить.

— До этого не бил, а тут вдруг начну? — язвлю в ответ. В её же манере. — Нет. Будем действовать по-другому. Но для начала разберёмся, как ты вообще туда попала. Кто-то заставил? Шантажировал?

Скажет — тут же разберусь.

— Сама захотела, — отвечает без капли стеснения. Не заминается, говорит уверенно.

Впервые её такой вижу. До этого она всегда была милой девочкой, неловко переминающейся с ноги на ногу. А сейчас передо мной стоит уже взрослый человек, который смотрит на меня с надменным высокомерием.

Или мне так кажется? Эта красная помада, которую так и тянет стереть одним движением руки, сбивает с мыслей.

Я киваю. Что ж… Большего я от неё сейчас не добьюсь. В любом случае в эскорте она больше работать не будет. У меня на Веру теперь другие планы. Долго думал, что с ней делать и придумал. Решение было трудным, но по-другому я не могу. Пускать всё на самотёк — это не по мне.

— Отойдём от темы эскорта, — подавшись назад, опираюсь о стену спиной. — Сделаем вид, что ты сейчас просто моя дочь, а не эскортница, которая кидается на мужиков.

— Я не..! — вспыхивает, протестуя.

— Молчать! — обрываю её жёстко, с трудом сохраняя самообладание.

Держу руки на груди скрещенными, чтобы случайно не сорваться и просто её не задушить.

Эскорт… Ладно. Я не понимаю, но… Может, она оступилась?

Ага, как же… Ладно, меня волнует сейчас не только это.

— Сейчас я говорю! Ты совсем не следишь за языком. И за собой. Я не думал, что дочь, которую купал и заплетал ей косы по утрам, возьмёт и вонзит нож мне в спину. Нравится подставлять отца, спевшись вместе с Давыдовым? А Асю зачем?

Вижу, как её глаза наполняются слезами, а тонкие девичьи пальчики сжимаются в кулаки.

— Потому что ты задрал, пап! — резко вскрикивает, меняясь в лице.

Моё сердце сжимается. Впервые вижу такую Веру…

— Мне надоела эта вечная опека! Ты как надзиратель! Постоянно звонишь, проверяешь, где я! С парнями общаться не даёшь! Мне уже двадцать! Ты хоть понимаешь, что я испытываю, когда меня спрашивают, почему до сих пор живу не самостоятельно, а в одном доме с отцом? Имея достаточно бабок? Да, я езжу на порше, живу в огромном доме, но при этом…

Она замолкает, кидает сумку на стол.

Её слова выводят меня из себя ещё сильнее. Злят настолько, что чувствую, как горит всё тело, пылает лицо. Я сжимаю кулаки, не зная, как поступить. Хочется дать её жёсткую смачную пощёчину. Но пока держусь.

— Ты нарушаешь мои личные границы и переходишь все разумные пределы.

— Не перехожу, — цежу сквозь зубы. — Я забочусь о тебе. А ты со мной как? Помогаешь Давыдову, чтобы загасить меня?

— Да, — пожимает легко плечами. — Если ты не знал — у нас с Ильёй… близкие отношения. Игорь — забава. Он для души. Мне с ним нравится просто проводить время. А Давыдов хорошо…

Вера усмехается, и я делаю стремительный шаг вперёд. Девчонка оборзела! Не сдержавшись, хватаю её за шею и вдруг слышу придушенный смех.

— Вот опять… Сплю с мужчинами, да. Прикинь? Мне двадцать, и я могу это делать. Но тебя это почему-то злит, — сжимает пальчиками моё запястье. — И, кстати, пока ты носишься со своим рестораном, я спокойно провожу время с Давыдовым. Потому что пока у тебя проблемы — у меня есть свобода. Я давно хотела тебе это сказать. Чтобы ты, наконец, от меня отстал! Хочешь узнать что-то ещё? Мне уже всё равно…

Честное слово… Я готов придушить её своими руками. Чего-чего, а предательства от родной дочери не ожидал. Это как удар под дых.

— А Асю зачем подставила? — спрашиваю через силу.

Уже готов убивать всех и вся… Я не верил Добровольской, а моя дочь смело крутила у меня за спиной, не думая о последствиях.

— Она была проблемой, — выплёвывает зло. — Илья на ней как помешался. Это была моя месть.

И опять говорит так едко, ядовито, словно это не Вера, а кто-то чужой.

Взмахнув руками, с обидой поджимает губы:

— Ты осуждаешь меня за то, что я с парнями сплю, хотя в этом нет ничего такого, а сам с моей ровесницей развлекаешься! Кто кого осуждать должен?

— Я тебя не осуждал, — отчеканиваю, сжимая её горло. Но тут же убираю руку, понимая, что перехожу все границы. — Спи, с кем хочешь.

Хочется выматериться, вывалить всё, что думаю о дочери. Но я вспоминаю слова Аси. Не палить сгоряча. И сдерживаюсь.

— Делай, что хочешь. Но как ты могла ради своих целей топить собственного отца?

Да, я действительно контролирую её. Звоню, проверяю, пришла ли она домой в десять, поела ли. Потому что, чёрт возьми, волнуюсь о ней! Дошла ли она вообще?! Не голодная ли?!

Да, по поводу парней тоже её придерживал. Но не запрещал общаться. Лишь настаивал, что в двадцать нужно учиться, а не приносить мне внуков.

Но теперь понимаю: нахер эту заботу! Она действительно взрослая.

Даже дослушивать её не хочу.

— А от тебя по-другому не избавишься, — опять цедит она ядовито.

— Вот как… — задумываюсь.

Больно… Особенно больно от родной кровинки это слышать, которую любишь.

Поправляю рукава рубашки и беру телефон со стола.

— Хорошо, солнышко, я тебя выслушал.

Закидываю пиджак себе на плечо. Засовываю смартфон в карман брюк и достаю ключи от машины.

— Хотела свободы? — спрашиваю больше себя, чем её. — Будет тебе свобода. С этого дня я блокирую все твои карточки.

— Блокируй, — отвечает спокойно Вера. — У меня есть работа. Хорошая. И мужчина, готовый меня обеспечивать.

— Ну коне-ечно… — протягиваю, зло усмехаясь.

Не нужна она Давыдову, раз тот за Добровольской бегает.

— Только вот ты уволилась час назад. И уже завтра утром улетаешь к своей бабушке по матери. В ма-а-аленький городок, в университет для девочек. Полностью свободная от моего надзирательства. Без машины. Без денег. Зато-о…

Поднимаю палец в воздух, акцентируя то, какой ей выпал куш, и восклицаю:

— Куча свободы! Прямо как ты хотела!

Разворачиваюсь и иду на выход, бросив напоследок:

— У мамы денег можешь не просить. Если кто-то узнает, что ты работала эскортницей, твоя мать сама шкуру с тебя спустит. Она хоть и любит поговорить на щекотливые темы в эфире, но… не любит, когда эти темы затрагивают лично её. А я прислушался к тебе, малышка. Я даю тебе свободу.

С яростью распахиваю двери и вылетаю в огромный зал. Буквально пылая гневом, иду к выходу из ресторана.

Сука, как же я хочу сейчас напиться! Прямо в дрова! Чтобы забыть последние десять минут, которые провёл со своей дочерью!

Всю жизнь жил, делая для неё всё! А она так…

Убить её мало!

Чтобы не сделать ничего непоправимого, спускаюсь вниз и иду к своей крошке, некогда искалеченной Добровольской. Завожу мотор, собираясь отправиться в «Сказку», чтобы напиться вдребезги. Утром проводить дочь на самолёт, а потом поехать к Асе.

Что с ней делать буду — пока не представляю.

Трогаюсь с места и снова слышу телефон.

Вера?

Беру его нетерпеливо в руки, но слежу за дорогой. Я хоть и готов сейчас убивать, разносить всё в щепки — подыхать пока не собираюсь.

Отвечаю на звонок.

— Быстрее, — поторапливаю абонента на том конце провода. И тут же резко вжимаю педаль тормоза, услышав его ответ. Останавливаюсь у тротуара и кричу: — Что значит «она не прилетела»? — спрашиваю ещё раз, пытаясь успокоиться.

Куда опять успела вляпаться эта неугомонная девчонка???

— Ну в самолёте, на который Вы заказали билет для Аси, она не появилась. Я позвонил, узнал в чём дело и… До Вас пытались дозвониться, проинформировать, что девушка так и не пришла… В итоге… ну…

— Что «ну»? — кричу и бешусь ещё сильнее. Что он как баба мнётся??

— Они улетели без неё.

Здорово! Круто!

— Проверь тогда другие рейсы, — я опираюсь на руль и устало потираю переносицу. Уверен, что ничего страшного не произошло, и Добровольская просто решила всё перекрутить в свою сторону. Хотя… От её действий как раз и может разразиться катастрофа. — Жду отчёта.

Отключаюсь, а сам захожу в мессенджер и пишу этой занозе:

«Ну и что ты опять задумала?»

Моё сообщение прочитывается в ту же секунду.

Хм. Ждала, когда я ей напишу или просто сама писала мне, чтобы опять обматерить и сказать, какой я подонок, раз не выслушал её?

«Что?»

Печатаю незамедлительно ответ.

«Ты где?»

«А что?»

«Отвечай».

«Пф».

Очень конструктивный диалог! Нельзя ответить нормально??

«Не зли меня. Говори, где. Дома?»

Она не отвечает, хотя прочитывает сообщение. Поэтому я делаю то, чего не сделал бы никогда — прибегаю к тяжёлой артиллерии.