Я тебя (не) прощу

14

Я была… в растерянности. Смятении. Раздрае.

Трудно было подобрать иные слова к тому, что чувствовала. К тому, что творилось в душе от присутствия рядом бывшего мужа.

Знала ведь, что его близость для меня губительна. Собиралась же избегать этого любой ценой. Но Арс каждый раз, словно в ответ на эти мои намерения, умудрялся сделать нечто такое, что никак не давало мне от него дистанцироваться, хоть я и понимала, что это было бы куда лучше для меня самой и моего душевного спокойствия.

Он буквально не оставлял мне выбора своими действиями. Он удивлял каждой новой выходкой — не всегда приятно, но… я все равно не могла ненавидеть его так, как мне того хотелось бы. Вся старательно лелеемая мной неприязнь отошла на задний план при виде одной-единственной картинки — как отец и дочь, склонясь друг к другу и доверительно касаясь головами, делали из старых деревяшек какую-то кривую лошадь. Увлеченные этим, они и не подозревали, что я смотрела на них из окна. Смотрела и ощущала, как все душевные баррикады беспомощно падают от простого понимания: Леся счастлива. Счастлива просто от того, что у нее есть отец. От того, что он рядом.

Наглый, несносный, самоуверенный… но он давал ей то, чего не смог бы дать никто другой. Даже я.

Отеческое плечо.

Было грустно сознавать, что теперь ее любовь принадлежала не только мне… но ее радость стоила любой моей боли.

Когда они вернулись с прогулки, я отметила, что Арс уже переодет в приличную одежду — видимо, они успели заглянуть к нему домой. И все трое, считая Галину Ивановну, выглядели безумно довольными и счастливыми… настолько, что я на миг даже почувствовала себя лишней. Глупое, нелогичное чувство, от которого сразу же отмахнулась.

— Не замерзли? — спросила я, когда Леся и Галина Ивановна ворвались в дом, принеся с собой запах вечерней прохлады и каких-то вкусностей, навевающих почему-то воспоминания о детстве…

— Мамочка, это тебе!

Леся протянула мне кулек и в этот момент я узнала этот аромат — жареные орешки в карамели…

— Папа сказал, что ты их любишь! — выпалила дочь, выжидательно на меня уставившись.

— Люблю, — с улыбкой признала я и тут поняла, что Арс в дом так и не зашел.

Он стоял внизу, у крыльца, молча признавая очерченные мной границы. Когда мой взгляд на нем замер, он коротко улыбнулся и сказал:

— Ну, я пойду… к себе.

Показалось почему-то, что он сейчас уйдет. Вообще уйдет. Просто выйдет за ворота и… вернется в свою привычную жизнь. Даже вопреки тому, что эта самая жизнь уже не могла быть прежней после того, как он отдал все нам с Лесей. Замерев, с гулко бьющимся сердцем, я смотрела, как он уверенно шагает… и удаляется в сторону сарая.

Из груди вырвался предательский, дрожащий вздох облегчения.

Повинуясь какому-то неясному порыву, я спустилась по ступенькам вниз и пошла за ним следом.

Стоя ко мне спиной, он стягивал с широких плеч куртку. Я внезапно обнаружила, что завороженно, словно против собственной воли, смотрю на то, как перекатываются от мощных, резких движений мышцы на его спине и плечах. Смотрю, пользуясь тем, что он не может видеть этого взгляда. Не может видеть жадной тоски, сосредоточившейся где-то в груди, плавно перетекающей ниже, к животу…

Тоски по его касаниям. Тоски по его телу…

Мотнув головой, я отогнала эти преступные, недопустимые мысли. Откашлявшись, дождалась, когда Арс повернется ко мне лицом и спросила:

— Я хотела узнать… тебе еще что-нибудь нужно?

Он смотрел на меня несколько мгновений, а затем его губы изогнулись в ухмылке — соблазнительной, порочной, словно он откуда-то знал, о чем я думала несколько секунд назад…

— Если отвечу честно — рискую получить еще раз по морде, — промурлыкал он многозначительно.

Я с ужасом поняла, что вспыхиваю от этого более, чем прозрачного намека.

К счастью, Арс не стал продолжать тему. Обведя взглядом небольшой сарайчик и свою нехитрую лежанку, сказал:

— Ты слишком добра ко мне, Ава. Так, как я к тебе не был. Так, как я не заслуживаю.

В этих словах не было пафосной драмы или желания вызвать жалость — лишь простое понимание и признание своих ошибок.

— Я знаю, что такое остаться ни с чем, — ответила просто. — И я не хочу никого обрекать на голод и холод… даже того, кто это заслужил. Иначе чем я буду лучше тебя?..

Он молча проглотил эти мои слова. Отведя взгляд, ответил после паузы:

— Мне ничего не нужно, спасибо. Я и так получил больше, чем смел надеяться.

Я ясно осознала, что он говорит вовсе не о месте в сарае и паре подушек.

— Тогда я пойду, — известила его коротко. — На завтра у меня большой заказ.

Он ничего не ответил. Но я чувствовала, как он провожает взглядом мою удаляющуюся спину.

И это чувство никуда не делось даже тогда, когда я зашла в дом. Словно он оставил на мне свой невидимый след.

На следующий день я с самого утра работала над заказом. Он был весьма масштабным — посреди нескольких сотен роз, погруженных в гигантскую корзину, заказчик попросил выложить цветами послание. И, глядя на этот размах, я могла только теряться в догадках о том, чем же этот человек настолько провинился, что его извинение требовало таких затрат.

Доставить гигантский букет было велено к семи вечера. В половине шестого я уже была готова, вот только… глядя на старую «Шкоду», сильно сомневалась, смогу ли довезти все до места назначения в целости и сохранности.

— Собираешься куда-то? — раздался рядом голос Арса.

Я обернулась. В течение дня мы почти не пересекались — он больше не обращался ко мне с вопросами, чем может помочь, он просто… делал. Ясно подмечал какие-то вещи, на которые у меня никогда не хватало времени и сил, и, изредка сталкиваясь с ним, я замечала, что он занят именно тем, что давно требовало внимания — ремонтировал старую лестницу, подправлял крышу, укреплял скрипучую ступеньку на крыльце… Он был везде, где нужно, при этом деликатно стараясь мне ничем не мешать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нужно доставить заказ, — кивнула я на огромную корзину.

Арс безразлично скользнул по ней глазами, но безошибочно уловил проблему, которая меня беспокоила.

— Возьми мой, а точнее теперь твой, джип, — предложил просто. — Там больше места. А еще лучше…

Он уверенно, но аккуратно подхватил корзину и, направившись к машине, договорил:

— Я отвезу тебя сам.

— Это ни к чему… — попыталась я возразить.

— Ты с утра на ногах, — твердо отрезал он. — Я поведу, а ты отдыхай.

Препираться дальше не хотелось. Картинка того, как я мирно сижу на пассажирском, пока Арс уверенно ведет машину, была ностальгически-приятной. И соблазнительной.

— Ладно, — только и сказала в ответ.

В дороге я незаметно для себя самой уснула. Очнулась уже от того, что Арс ласково отвел с моего лица растрепавшиеся пряди, касаясь кожи самыми кончиками пальцев, на что тело отозвалось незваными мурашками, и негромко сказал:

— Ава, мы на месте.

Я распахнула глаза и нехотя отстранилась.

— Я понесу корзину, — добавил он. — Пойдем.

Заказ был давно предоплачен, поэтому я, в общем-то, могла просто доверить ему доставить цветы вообще без моего участия, но эта мысль оказалась запоздалой. Раз уж все равно приехала, я послушно выбралась из машины, решив хотя бы размять ноги.

Арс пошел вперед уверенно, хотя вокруг было темно так, что хоть глаз выколи. Мне показалось, что мы остановились у какого-то парка — во всяком случае, Арс нырнул куда-то в плотное скопление деревьев и спокойно повел меня за собой по узкой тропинке.

Через какое-то время мне стало странным образом казаться, что эти дорожки мне знакомы. Я уже собиралась было спросить Арса о том, где мы, когда все стало ясно само собой.

В груди возникло острое, пронзительное чувство, когда перед нами показалась ярко освещенная гирляндами беседка.

Я знала это место. Знала слишком хорошо.

Арс вдруг упал передо мной на колени — прямо в недавно выпавший снег, ледяной коркой примерзший к траве, и, опустив взгляд на огромную корзину перед ним, я все поняла.

«Прости меня», — моляще взывали белые розы в окружении красного цветочного полотна.

Я прикрыла глаза и перед внутренним взором, как наяву, ожила давно забытая картинка…

Девять лет назад

— Куда мы? — спросила Аврора, нетерпеливо оглядываясь на Арсения, везшего впереди себя ее кресло.

— Потерпи и узнаешь, — загадочно улыбнулся он.

Она с досадой вздохнула — этот вопрос она задавала ему уже, наверно, в сотый раз за тот короткий отрезок времени, как они выбрались из дома.

И каждый раз Арсений отвечал одно и то же — «потерпи».

Эта загадочность раздражала ее и одновременно — интриговала. Аврора сложила на груди руки, делая вид, что дуется, но ответом ей был только негромкий смех за спиной.

— Мы на месте, — возвестил Арсений, подвозя ее к старой беседке — Аврора знала о ней, но редко забредала в эту часть сада прежде, а уж в нынешних обстоятельствах… вообще старалась никуда не выбираться. Даже в пределах территории особняка.

Она оглянулась на Арсения с вопросом во взгляде, но он, не реагируя, просто молча подхватил ее на руки и занес внутрь деревянной беседки с замысловатыми резными узорами, в уголках которых, как в глазах человека, притаилась старость. Она заключалась в потемнении дерева и кое-где — расслоении, почти незаметным стороннему взгляду.

Но не эти признаки заброшенности привлекли сейчас внимание Авроры. Ее взгляд был сосредоточен на накрытом столе, где на ветру колыхались зажженные свечи…

Арсений усадил ее на скамью и тут же оказался прямо перед ней. Неясное предчувствие зародилось в груди, поднялось комком волнения к горлу…

А он опустился перед ней на одно колено. Она молча наблюдала, как он вытягивает из кармана небольшую бархатную коробочку… а сердце буквально вопило. Кричало, рыдало, рвалось…

— Аврора, — произнес он торжественно. — Я знаю, что мы вступаем в брак по договоренности, но я хочу сделать все иначе… хочу правильно. Хочу, чтобы годы спустя, когда у нас появятся дети и целый ворох проблем в довесок, ты могла вспомнить этот день и улыбнуться. Хочу, чтобы в тяжелые моменты, которых не избежать, ты возвращалась мыслями сюда, в эту беседку, и не жалела о том, как все вышло. Аврора, я хочу, чтобы ты стала моей женой. А ты?

Он раскрыл перед ней коробочку, являя взгляду совсем незамысловатое колечко, но это было абсолютно неважно. Для нее оно было дороже всех сокровищ…

— Аврора? — напомнил Арсений о том, что все еще ждет, что она скажет…

Вместо ответа она разрыдалась. Прижав ладони к лицу, плакала… и впервые за всю свою жизнь — от счастья. Такого всеобъемлющего, что оно не помещалось внутри…

Я вдруг почувствовала, что мое лицо стало мокрым.

Я плакала.

Не та, прежняя Аврора, которая поверила в невозможное, как казалось, счастье, а я сама. Нынешняя я. Стояла, глядя на беседку, а слезы, словно мне неподвластные, текли по лицу соленым безудержным потоком…

— Ава… — донесся до меня испуганный голос Арса.

Он поднялся на ноги, появляясь в поле моего зрения, виновато заглянул в глаза…

— Ава, прости меня. Этого я не хотел… Не хотел твоих слез.

Я снова опустила глаза к огромному букету из белых и красных роз. Как же красиво он всегда умел влезть в душу!

Хотелось разозлиться от этой мысли, но злости не было. Ни капли, ни крупинки. Только тоска… отчаянная тоска по былому.

— А чего ты хотел? — спросила отрывисто, сама не зная, что хочу услышать в ответ.

— Хотел хоть немного радости в твоих глазах…

Он огорченно махнул рукой в сторону беседки.

— Я не большой умелец по части готовки… но сделал, что сумел.

Только теперь я заметила, что внутри старой беседки стоит стол — здесь и сейчас, а не только в моих воспоминаниях.

— Если хочешь — мы уедем, — сказал решительно Арсений.

Я обратила на него взор. Он стоял передо мной — такой уверенный, сильный, несгибаемый. И только в глазах… на самом их донышке, плескалась тщательно скрываемая, затолканная глубоко-глубоко уязвимость.

Можно было оттолкнуть его сейчас — и, возможно, уже навсегда. Но что я теряла, отдавая ему этот вечер? Чем рисковала, если все было уже давным-давно потеряно?

— Не могу упустить шанс оценить твои кулинарные навыки, — ответила насмешливо, но сердце в груди замирало от понимания того, что делаю.

В его глазах вспыхнуло облегчение. Он галантно подал мне руку, но едва наши пальцы соприкоснулись, как он подхватил меня на руки и занес в беседку.

И в этот миг все смешалось — прошлое, настоящее, будущее. Все выродилось в сумасшедший ураган эмоций, который уносил меня куда-то…

А я ему не сопротивлялась.

Хотя бы в этот вечер…

— Ну что, ты готова?

Я непонимающе посмотрела на Арсения. Он стоял передо мной — бодрый и элегантный в этом куда более привычном для него деловом костюме, и, несмотря на раннее утро, выглядел возмутительно привлекательным и свежим для того, кто провел прошлую ночь в сарае.

— Готова для чего?

Отголоски прошлого вечера, проведенного наедине в беседке за нехитрым перекусом, который Арс слепил собственными руками — видимо, незаметно для меня успев отлучиться и снова вернуться к дому — все еще звучали во мне. Разговоры ни о чем и одновременно обо всем — совсем неважные на первый взгляд, на самом деле неотвратимо приближали нас друг другу, оживляли в памяти и душе времена, когда все было точно так же… Когда он заменял мне целый мир, но и дарил в ответ огромную Вселенную, в которой никогда не была до него.

— Для того, чтобы ехать в офис, конечно же, — коротко улыбнулся он. — Сегодня ведь понедельник.

Офис… понедельник… у меня так и не нашлось времени, чтобы обдумать свое новое положение. А точнее — я трусливо избегала мыслей об этом, прячась в более привычных повседневных делах… Там, где все было ясно и хорошо мне знакомо…

— Я… — только и сумела выдавить из себя.

Сильные руки легли мне на плечи, легонько их сжали. Я подчинилась этой молчаливой просьбе и заглянула Арсу в глаза…

— Вот что я тебе скажу… Ты, конечно, можешь никуда не ехать. Тебе, в общем-то, достаточно нанять того, кто будет управлять всем за тебя, а ты — только требовать ответов и гневно кричать, если что-то не станет тебя устраивать, — пошутил он. — Но я ведь тебя знаю, Ава. Ты все равно будешь об этом думать, изводить себя мыслями о фирме и о том, что ты могла бы сделать, но при этом — не станешь в итоге переступать черту, за которой — неизвестность. Если ты захочешь — я отстану от тебя и не буду ни на чем настаивать. Или же… я могу пройти с тобой бок о бок по этой тропе и помочь стать той, кем ты заслуживаешь быть. Ты и сама понимаешь — ты можешь больше. Ты способна дать компании своего отца нечто большее, чем просто свое имя в графе «владелица».

Я напряженно вглядывалась в его лицо, пока он говорил все это. Я смотрела на то, как горят убежденностью его глаза и понимала простую вещь: еще никто не верил в меня так, как этот человек. По иронии судьбы — тот, кто меня предал. Но вместе с тем именно Арс всегда толкал меня вперед: сначала — буквально поставил на ноги, теперь — готов был помогать с фирмой… Нет, никто другой для меня ничего подобного не делал. Даже мой собственный отец. Да, он дал мне все, что мог — даже обеспечил мужем, но между нами никогда не заходило разговоров о том, что я однажды могу возглавить фирму. Сумею нечто большее, чем выйти замуж и родить внуков…

А Арс просто взял и передал мне компанию. Без сомнений и без попытки удержаться на прежнем месте… Наоборот — всячески подталкивал меня к тому, чего я сама в глубине души боялась и хотела одновременно. И он единственный это чутко понимал.

— Ладно, — сдалась я. — Позавтракаем и поедем. Заходи.

— Я уже перекусил, — попытался отказаться он.

— Брось, Богданов, — поморщилась я. — Заходи и поешь. Ты мне больше пригодишься живым и здоровым.

Он улыбнулся — очевидно, почувствовав, что я сказала куда больше, чем сама того хотела.

Но это было правдой.

— Представляю вам Аврору, новую владелицу фирмы, — громко, хорошо поставленным голосом объявил Арсений, когда в зале для совещаний собрался весь руководящий состав. — Она, как многим должно быть известно, дочь основателя компании и его законная наследница.

Я внутренне сжалась под обстрелом двух десятков любопытных глаз, но внешне выглядела, должно быть, как скала — стояла во главе стола с абсолютно прямой спиной, бесстрастная и нарочито спокойная.

Я внимательно вглядывалась в лица перед собой, пытаясь понять реакцию на то, что сказал Арс. Ожидала насмешек и неприятия. Из-за того, что я женщина. Из-за того, что никто раньше меня не видел и не знал. Из-за того, что у меня не было никакого опыта…

Но в ответных взглядах сквозили лишь сдержанный интерес и настороженность. Это можно было понять — люди тоже не знали, чего от меня ждать.

Рука Арсения тайком коснулась моей, поддерживающе ее сжала… И я поняла, что мне нужно что-то сказать всем этим людям. Что они чего-то от меня ждали.

— Я рада познакомиться со всеми вами, — проговорила, с гордостью отметив, что голос звучит ровно и не выдает владевших мной волнения и нервозности. — Сегодня я не стану задерживать вас надолго — мы соберемся снова, как только я приму дела и тогда сможем обсудить все более детально.

Покончив с официальной частью и знакомством с теми, с кем мне предстояло отныне тесно взаимодействовать, я дождалась, когда зал опустеет и повернулась к бывшему мужу.

— Что теперь? — спросила и голос невольно сорвался от пережитого нервяка.

Он привлек меня к себе и, успокаивающе погладив по спине, сказал:

— Ты прекрасно держалась. А теперь нас ждет сущая ерунда — я отведу тебя в твой кабинет…

— Который прежде занимал ты?

— Да.

Я протестующе помотала головой:

— Я не хочу туда.

Он негромко рассмеялся:

— Тогда ты можешь занять любой другой. Ты же здесь хозяйка, в конце концов.

В итоге я оказалась в кабинете, в котором прежде работал мой отец. Арс не стал его занимать и много лет он простоял пустым. Меня же так и повлекло в это помещение с темной мебелью и строгой, почти аскетичной обстановкой, в которой, тем не менее, ясно чувствовалась папина рука. Его присутствие… будто он все еще был где-то здесь, просто ненадолго вышел… Эта мысль придавала мне сил.

— Ну что ж… начнем? — проговорила я решительно, устраиваясь за массивным столом.

Следующие несколько часов Арс вводил меня в курс дел. Он бесстрастно все обрисовывал, не навязывая мне своего видения или соображений насчет чего бы то ни было, но при этом умело направлял мои мысли в правильное русло, позволяя мне самостоятельно найти верный ответ на каждый вопрос.

С ним было… легко. И одновременно — трудно. Трудно противостоять его близости, голосу, запаху… Они обволакивали меня, заключали в кокон уюта и уверенности… Но они же и таили в себе угрозу — прежде всего, для моего сердца.

Когда рабочий день был завершен, Арсений, поднявшись, как бы между делом спросил:

— Ава, мне не хотелось бы тебя беспокоить, но мама очень хочет увидеться с Лесей… если ты позволишь.

Я встала следом за ним и пожала плечами:

— У меня нет причин отказывать ей. Твоя мама всегда была ко мне добра.

— Она тебя обожала, — неожиданно сдавленным голосом заметил он и, откашлявшись, тут же добавил:

— Тогда, если ты не против, мы могли бы заехать за ней по пути… она очень ждет.

Я всплеснула руками:

— Но меня целый день не было дома! Я ничего не готовила…

Он тихо улыбнулся:

— Ты же знаешь, что это неважно.

И он, конечно же, был прав.

Через пару часов я наблюдала картину того, как Леся, буквально светившаяся от счастья, сидела рядом со своей бабушкой и рассказывала ей буквально все подряд — даже такое, чего я сама никогда от нее не слышала.

Нина Семеновна привезла с собой кучу всего — целый мешок сладостей, игрушек и вязанных вещей. Я едва не расплакалась, когда она, кротко улыбнувшись, сказала:

— Вам, наверно, это все даже не пригодится… Сейчас ведь многое и так купить можно… но я когда про Лесеньку узнала — сразу захотела навязать всякого… ничего с собой не могла поделать…

Я уверила ее в ответ, что то, что она привезла — гораздо лучше покупного. И Леся была просто в восторге от новых варежек и шарфа с красивым орнаментом, где в каждом стежке чувствовалось, с какой огромной любовью это сделано.

— Я боялся, что Леся… ну, не сразу пойдет ей навстречу, — заметил негромко Арс, вместе со мной наблюдая за тем, как внучка втягивает бабушку в какую-то замудренную игру.

— Глупости, — ответила я ему так же тихо. — Леся мечтала… обо всем этом.

Я поймала на себе его внимательный взгляд, в котором затаилась надежда. Чего он хотел, о чем молчаливо меня просил? Разве не понимал сам, что уже и так прочно вошел в жизнь дочери?

И, кажется, опасно близко подошел к двери в мою собственную.

Но я сейчас совершенно не хотела об этом думать.

Уже позже, когда Нина Семеновна собралась домой, отказавшись от приглашения остаться на ночь, я пошла проводить ее до двери.

Она неспешно оделась и, уже готовясь уходить, вдруг повернулась ко мне и сказала:

— Аврора, не дойдешь со мной до ворот?

Я почувствовала, что ей нужно что-то сказать мне. И, видимо, наедине.

— Конечно, — кивнула спокойно и, накинув на себя теплую куртку, помогла бывшей свекрови спуститься по ступенькам вниз.

Мы не торопясь дошли до ворот и только тогда она ко мне повернулась и, едва взглянув в глаза, тут же виновато отвела их в сторону.

— Я прощения у тебя попросить хотела… — проговорила она едва слышно. — За сына. Только недавно он признался мне в том, что натворил…

— Не нужно… — попыталась я было сказать, но она подняла руку, прося дать ей договорить.

— А еще я поблагодарить тебя хотела…

Ее рука нащупала мою. Старчески-хрупкие, узловатые пальцы сжали мою ладонь, поднесли ее к губам и поцеловали. Вместе с касанием губ кожу обожгла теплая влага — свекровь плакала…

— Спасибо тебе за внучку, Аврора. И за то, что разрешила с ней увидеться…

Я вышла из оцепенения, поспешно отняла свою руку и просто обняла старую женщину, которая ни в чем не была передо мной виновата.

— Нина Семеновна, ну вы что…

Я невольно шмыгнула носом, и теперь уже она утешающе похлопала меня по спине.

— Ты пережила страшное… такое, что многим не понять…

Когда наши объятия разомкнулись, она снова сжала мои руки и сказала:

— Я права не имею тебя о чем-либо просить… но я просто хочу сказать… Мой сын поступил так, что простить его нельзя. Но, может быть, ты сумеешь хоть немного его понять… Помнишь ведь, что отец его пил и играл? Но Арсений наверняка не рассказывал, что тот еще и гулял. Нередко он видел его в городе с другими женщинами — в то время, как дома мой муж не появлялся… И он его за это особенно ненавидел… Думаю, именно с тех пор у сына такое обостренное отношение к изменам…

Я поняла, что она хотела до меня донести. Но не этой женщине было оправдываться за то, в чем не было ни капли ее вины.

Да я и не хотела больше искать виноватых. Не хотела тратить время и силы на ненависть и обиды…

Распрощавшись с Ниной Семеновной я уже поднималась по ступенькам обратно к дому, когда вдруг услышала, как Арс приглушенно говорит с кем-то по телефону неподалеку.

Что-то заставило меня остановиться и прислушаться, но разговор уже оборвался. И несколькими мгновениями позже я с нарастающей тревогой наблюдала, как явно взвинченный и злой Арсений выбегает за ворота и бесследно растворяется в ночи…